И это правда. Его называли художником, который умел делать прошлое осязаемым, будто сам был современником Морозовой, Ермака или стрельцов. Но чем дольше вглядываешься в его главные картины, тем яснее становится: Суриков писал не только русскую историю. Он писал состояния своей души — готовность, смирение, верность, боль, и в конце концов возвращение к жизни. В этом смысле самые важные полотна Сурикова можно читать как внутренний путь самого художника. Не как сухую биографию, а как исповедь, разнесённую по холстам...