Образы Васнецова, Северцова, Павлова у Нестерова непререкаемы: такими, какими видим мы их на портрете, они были в жизни и иными быть не могли; с этим чувством непререкаемости, несомненности отходит зритель от этих нестеровских портретов, навсегда унося с собой живые образы. А «Держинская»? Быть может, да, такая, как на портрете; а может быть, и нет, не такая – иная. Портрет дает зрителю право гадать о том, какой же была певица-артистка Держинская на самом деле. Это гаданье – самая возможность его – есть уже неудача портретиста, хотя это вовсе не означает неудачи живописца...

Сложный, яркий, разный. Совсем не святой, но великолепный, искренний мастер духовной живописи. Отнюдь не пламенный революционер, но гениальный портретист новой эпохи. «Вечный студент», проваливавший экзамен за экзаменом, но бесконечно талантливый и трудолюбивый художник. Много раз предававший любимых и преданный собственной дочерью; любимый многими и многими же ненавидимый; менявший направления и жанры, но неизменно добивавшийся успеха и признания в каждом из них... Удивительный, ни на кого не похожий, но великолепно чувствовавший людей, события, Время...

Поскольку эту-то картину я, чую, не смогу уличить в натурокорёжении. Ну это ж не корёжение, если человека приукрасил. Преобладание носа на и так очень узком лице делает этого учёного просто страшненьким. (К старости все становятся страшными.) – Нестеров, сделав как бы два блика на лице учёного (один – таки блик, другой – яркая седина), добился ликвидации какой-то прямо патологической узости лица. Ещё на фотографии взгляд болезненный и тревожный, а на портрете – каждый глаз смотрит по-разному...