Отчаянная Домохозяйка

— Алин, ты же понимаешь, что я за тебя только рад? — Крутов говорил негромко, почти по-отечески, облокотившись на спинку кресла. — Свадьба, новая жизнь. Это хорошо. Это правильно. Алина кивнула. За окном кабинета шёл мелкий дождь, размазывая огни парковки в тусклые пятна. — Я просто предупредила заранее. Чтобы не в последний момент. — Правильно сделала, — он снова кивнул, как будто ставил галочку в уме. — Значит, ориентировочно октябрь? — Ну, примерно. Ещё ничего точно не решено. — Понял. — Крутов улыбнулся...

— Вы Ольга Сергеевна? — женщина на пороге говорила негромко, но в голосе была та особая интонация человека, который устал ждать и очень хочет наконец передать проблему кому-нибудь другому. — Я Светлана Игоревна, воспитательница из «Солнышка». Вот, привела Кирилла. Больше некому было. Ольга смотрела на неё секунды три. Потом перевела взгляд на мальчика — пятилетний Кирилл стоял рядом с воспитательницей, держал в руке маленький рюкзак с динозаврами и смотрел на Ольгу без особого выражения. Спокойно так смотрел...

— Алина, открой, это мы! Голос за дверью был такой бодрый, словно на улице полдень, а не без четверти двенадцать ночи. Алина стояла в коридоре в домашних штанах и футболке, с телефоном в руке — она как раз собиралась поставить будильник на завтра. Сообщение от Дмитрия пришло три часа назад: «Совещание затянулось, лягу поздно, не жди». Она и не ждала. — Кто там? — спросила она, хотя уже догадывалась. — Ну мы же! Тамара Васильевна, открывай, мы с дороги! Алина несколько секунд смотрела на дверь. Просто стояла и смотрела...

— Алла Сергеевна, добрый день. Вы меня не знаете, но я Тамара, племянница Зинаиды Степановны. Троюродная. Мы давно не виделись с тётей, и я подумала — надо бы навестить. Как она там? Алла стояла у окна с телефоном в руке и смотрела во двор, где октябрьский ветер гонял листья вдоль забора. Голос в трубке был бойкий, чуть напористый — такой, каким говорят люди, привыкшие сразу переходить к делу. — Зинаида Степановна в порядке, — ответила Алла. — Чувствует себя хорошо. — Ой, как я рада! А мы с мужем всё собирались, собирались — и вот наконец окно образовалось...

— Алин, ты телефон не смотришь? — Ольга писала уже третий раз за вечер. Алина смотрела. Просто не знала, что отвечать. Она сидела на кухне в пальто — не успела снять, как пришло первое сообщение. На экране светилось фото: торговый центр, банкоматы у входа в продуктовый, люди с пакетами. И среди них — Сергей. Стоит вполоборота, и рядом с ним женщина. Не обнимает его, не смотрит в камеру. Просто держит за руку. Обычным таким жестом, привычным, как будто делала это сто раз. Алина увеличила фото. Потом ещё раз...

— Мам, ну ты сама подумай, — Светлана говорила тихо, но в этой тихости было что-то похожее на последнее предупреждение. — Мы два года туда каждые выходные ездили. Алексей крышу перекрывал в июле, в жару. Я полы красила, пока у меня спина не отваливалась. Ты сама видела. — Я всё видела, — Тамара Крапивина сидела во главе стола, как она всегда сидела — прямо, с таким видом, будто всё вокруг принадлежит ей по праву рождения. — Именно поэтому и говорю: хороший дом получился. Денису как раз подойдёт. Светлана несколько секунд смотрела на мать молча...

— Слушай, это просто подарок к свадьбе. Ничего больше, — сказал Владимир, поворачивая ключ в дверном замке их новой квартиры. Алиса стояла рядом, ещё не веря происходящему. Трёхкомнатная квартира в центре, с видом на парк. Его мать Елена подарила им её буквально на следующий день после свадьбы. Просто так. Как она выразилась: «Вам нужен свой дом, а мне эта квартира больше не нужна». — Твоя мама всё ещё в той, старой? — спросила Алиса, заходя внутрь. Свет падал через высокие окна, всё сверкало чистотой...

– Виктория, тебе письмо. Заказное, – Сергей положил конверт на кухонный стол, даже не глядя на адресата. Вообще-то, он посмотрел, но предпочел не комментировать. Это почерк Алексея узнавался издалека – размашистый, с нажимом, как всегда в его жизни. Виктория вытирала руки полотенцем. Она готовила обед, и на кухне пахло луком и помидорами. Сергей был человеком предсказуемым, и она ценила его за это. Пятнадцать лет брака с Алексеем научили её ценить скучное спокойствие. – От кого? – спросила она, хотя уже знала...

— Ты вообще видишь, кто сидит за четвёртым столом? — прошептала Елена Ивановна, наклонившись к мужу. Сергей Иванович медленно повернул голову, его взгляд пересёк зал и остановился на женщине в тёмном костюме, которая сидела спиной к молодожёнам. Виктория видела это из-за цветочной композиции — видела, как брови отца едва заметно сошлись. — Вижу, — ответил он сдержанно. Елена Ивановна прижала салфетку к губам. Её руки дрожали так слегка, что это заметила только Виктория. Мать смотрела на жёлтое платье, которое надела с таким расчётом, чтобы выглядеть праздничнее, но не вызывающе...

— Катюш, хлеб принеси. И вино открой, оно там на подоконнике стоит. И салфетки не забудь, в верхнем ящике. Дмитрий даже не обернулся. Он уже наливал Виктору минералку, смеялся над какой-то своей шуткой, и голос его звучал так, будто он отдавал команды не жене, а говорящему холодильнику. Катя стояла у стола — в платье, которое надела специально, с причёской, которую делала больше часа. Она только что поставила последнюю тарелку, только что провела на кухне четыре часа, и вот теперь снова разворачивалась в сторону кухни...

– Твои серьги там? На полке, где ты их оставляла? Елена подняла голову от ноутбука. Виктор стоял в дверях спальни, держа в руках пустую шкатулку из красного дерева. Её шкатулку. – Какие серьги? – Она отложила телефон, почувствовав что-то неладное в его голосе. – Те, что тебе мама дарила. Золотые. Я случайно заглянул, хотел проверить часы. Их там нет. Вообще ничего нет. Елена встала. Они прошли в спальню вместе, и Виктор открыл дверцу старого комода. На полке действительно лежала пустая шкатулка...

— Оля, смотри, — Лариса говорила негромко, но в прихожей акустика была такая, что слышали все. — Хорошее пальто. Жаль, что на Кате оно как мешок. Отдала бы мне — совсем другой вид был бы. Катя стояла у вешалки и вешала это самое пальто — тёмно-синее, шерстяное, с широким воротником. Она купила его три недели назад. Долго выбирала, примеряла, откладывала и снова шла в магазин. Оно стоило столько, сколько она обычно себе не позволяла. Но в этот раз позволила. Просто потому что захотела. Она повесила пальто на крючок...