Отчаянная Домохозяйка

Наша няня появилась в доме, когда Мише исполнилось три месяца. Я тогда совсем не спала, ходила как зомби, и когда свекровь Валентина Сергеевна позвонила и сказала, что «нашла замечательную женщину, которая поможет», я была готова расцеловать её в обе щеки. Надя оказалась тихой, аккуратной, с Мишей ладила с первого дня. Всё было идеально. Почти идеально. Я стала замечать странности примерно через месяц. Мелкие такие, на которые сначала не обращаешь внимания. Надя как бы невзначай спрашивала — куда я хожу, когда возвращаюсь, что ела на завтрак...

Мы жили в съёмной двушке на пятом этаже без лифта. Это я к тому, что жизнь у нас была, скажем так, скромная. Когда я выходила замуж за Артёма, свекровь Галина Николаевна сразу расставила всё по местам. — Ты же понимаешь, — сказала она мне на второй день знакомства, — у нас семья простая. Артём инженер, зарплата средняя. Мы не богачи. Я кивнула. Мне и в голову не пришло сомневаться. Зачем? Человек сам о себе рассказывает — слушай и принимай к сведению. Артём и правда не производил впечатления человека при деньгах...

Всё началось с давления. Не с моего, нет. С давления Тамары Николаевны — свекрови. Оно у неё скакало. Постоянно. В самый неподходящий момент. — Лена, что-то мне нехорошо, — говорила она голосом тихим и таким усталым, что я каждый раз бросала всё и бежала. Мы прожили с Серёжей пять лет. Из них четыре я регулярно ездила к его маме — измерять давление, готовить, просто «побыть рядом». Тамара Николаевна жила в двадцати минутах езды, но это двадцать минут превратились в отдельную работу. Неоплачиваемую...

Мы с Андреем женаты семь лет. Семь лет я считала, что знаю этого человека насквозь. Он работал в какой-то небольшой строительной фирме — по крайней мере, именно так он это описывал. «Прораб на подряде», «своего ничего нет», «всё нестабильно». Я привыкла. Не роптала. Сама работала бухгалтером в районной поликлинике, зарплата скромная, но стабильная. Тянули вместе. Жили мы в однушке на окраине. Андрей говорил, что копит на большую квартиру, но «пока рано». Машины у нас не было — «пока незачем». В отпуск ездили раз в два года, и то в Краснодарский край, потому что «Турция не по карману»...

Ресторан был тот самый. Тот, в котором три года назад Артём впервые предложил мне встретиться. Я тогда пришла в джинсах и кроссовках, потому что не поняла, что это свидание, — думала, просто коллеги идут обедать. Он потом смеялся над этим целый год. Сейчас я сидела за тем же столиком у окна и крутила в руках меню, которое знала наизусть. Годовщина. Два года со дня свадьбы. Артём опаздывал на двадцать минут, и я уже успела выпить половину хлебной корзинки. Телефон молчал. Я написала ему ещё в машине — он ответил коротко: «Уже еду, пробки»...

Про соседей говорят: с хорошими — повезло, с плохими — терпи. Я думала, что мне повезло. До того дня, пока не узнала, кто именно въехал в квартиру напротив. Мы с Андреем живём в этом доме уже три года. Тихий район, приличные соседи, управляющая компания хоть иногда, но реагирует на заявки. Нормально живём, в общем. Я работаю из дома — редактирую тексты для нескольких изданий, Андрей — инженер-проектировщик, возвращается около семи. Жизнь выстроена, всё на своих местах. Золовку мою зовут Карина. Ей тридцать два года, она не замужем, живёт — жила — в другом конце города...

Всё началось с квитанции, которую я случайно нашла в кармане мужниной куртки. Я не рылась специально — просто отправляла её в стирку. Достала скомканный листок, хотела выбросить и вдруг увидела цифры. Наш адрес. Сумма аренды. И в графе «получатель» — Зинаида Михайловна Орлова. Это имя свекрови. Я так и стояла с этой бумажкой в руке, пока в голове медленно складывалась картина. Мы снимаем эту квартиру уже три года. Платим каждый месяц. Муж переводит деньги на какой-то счёт — я никогда особо не интересовалась на какой именно...

Алёна позвонила в десятом часу вечера. — Вика, приезжай, пожалуйста. Прямо сейчас. Мне нужно с тобой поговорить. Собралась за пять минут. Алёнка — подруга с института, она никогда не паниковала просто так. Если позвала среди недели, значит, случилось что-то серьёзное. Дверь открыла сразу. Волосы растрёпаны, глаза красные. На столе — холодный чай и пачка салфеток. — Садись. Только не перебивай, ладно? Мне нужно всё рассказать сразу, иначе не смогу. Села. Алёна обхватила кружку обеими руками, словно искала опору...

Я нашла его в почтовом ящике в среду утром, между рекламой пиццерии и квитанцией за свет. Конверт. Настоящий, бумажный, с маркой. Обратный адрес — Калиновка, Тверская область. И имя в уголке: Зинаида Прокопьевна Евсеева. Я так и застыла в подъезде с этим конвертом в руках. Зина. Тётя Зина. Мамина сестра, с которой мы не разговаривали двадцать лет. Двадцать. Лет. Квитанцию я сунула в сумку, а конверт несла домой так осторожно, будто он мог взорваться. Муж Серёжа пил кофе на кухне и листал телефон...

Я готовилась к этой свадьбе восемь месяцев. Восемь месяцев я выбирала скатерти, спорила с администратором зала насчёт расстановки столов, дважды меняла флористов и один раз чуть не рассорилась с невестой из-за цвета салфеток. Салфетки, Карл. Я едва не потеряла невестку из-за салфеток цвета пыльной розы, которые она называла «пудра», а я — «грязно-розовые». Ладно. Салфетки в итоге взяли её. Пудровые. Сын у меня один. Артём. Тридцать два года, инженер, тихий, вдумчивый, на меня не похож совершенно...

Я как раз нарезала помидоры, когда Антон произнёс это. Спокойно так, между делом — будто речь шла о том, что закончился хлеб. — Нам нужно продать твою квартиру, — повторил он, присаживаясь к столу. — Мишке нужны деньги на запуск. Ты же знаешь, какая у него идея. Это серьёзно. Нож лёг на доску сам собой. Я обернулась. — Подожди. Что? — Ну, Катя. — Антон смотрел на меня без тени смущения. — Квартира всё равно пустая стоит. Мы за неё даже нормально не сдаём. А тут живые деньги, хорошее вложение, Мишка вернёт...

Я терпеть не могу больницы. Запах, очереди, пластиковые стулья, на которых сидишь по полтора часа и к концу уже не помнишь, зачем пришла. Но в тот день у меня не было выбора — мама попросила забрать её результаты из лаборатории, потому что сама не могла отпроситься с работы. Ладно. Не убьёт. Я взяла номерок, села в очередь и уставилась в телефон. Народу было много, кондиционер гудел, но не спасал. Август в нашем городе — это отдельный вид наказания. Через двадцать минут я подняла голову, просто чтобы размять шею...