Отчаянная Домохозяйка

— Лен, ты же не будешь жалеть пару кофточек для родной крови? — Светлана уже держала в руках пакет с вещами Тимохи, даже не спросив толком. Я только вернулась с работы, ноги гудели, а тут эта картина: золовка роется в детском шкафу, как у себя дома. — Свет, это новые вещи. Тимоша их месяц как носит. — Вот именно, месяц! А Артемке нужнее, он растет быстрее. Я прикусила губу. Спорить с ней было все равно что объяснять стенке теорию относительности. Так повторялось уже год. Свекровь умерла два года...

Когда свекровь Тамара Витальевна объявила, что переезжает к нам «на пару месяцев, не больше», я честно пыталась радоваться. Муж Олег смотрел на меня с такой надеждой, что отказать было просто невозможно. — Маме нужно прийти в себя после развода с дядей Гришей, — сказал он тогда. — Это же не навсегда. Не навсегда растянулось на восемь месяцев. И всё это время мою собаку, пятилетнего спаниеля Рыжика, Тамара Витальевна откровенно терпела. Не любила, нет. Терпела, как терпят надоедливую муху — машет рукой, но не убивает...

Деньги на ремонт мы копили почти два года. Не отпуск, не машину — именно ремонт, потому что наша кухня помнила ещё прошлых хозяев, а ванная давно требовала замены труб. И вот, когда сумма на счету наконец дошла до нужной цифры, я открыла приложение банка — просто чтобы перевести аванс бригаде — и обнаружила, что денег почти нет. Осталось около восьмидесяти тысяч. Из почти миллиона. Я несколько секунд смотрела на экран, не веря глазам. Перепроверила счёт. Потом ещё раз. Олег пришёл с работы, и я молча протянула ему телефон...

— Маша, тебе посылка пришла, — голос мужа донёсся из коридора. — Странная какая-то, без обратного адреса. Я отложила телефон и пошла смотреть. Коробка была небольшая, перевязанная скотчем. Внутри оказались новые шторы — точно такие же, как у нас, только другого цвета. — Это ещё что? — я повертела упаковку в руках. — Понятия не имею, — пожал плечами Игорь. — Может, ты сама заказала и забыла? — Я заказывала шторы три месяца назад. Эти же висят. Мы переглянулись. Странно, но не настолько, чтобы паниковать...

Когда я перешла на удалёнку, свекровь Тамара Витальевна восприняла это как личное приглашение. — Раз ты теперь дома сидишь, — сказала она в первый же вечер, раскладывая вилки на столе, — так хоть готовить будешь нормально. А то муж мой совсем отощал на твоих перекусах. Я промолчала. Спорить с Тамарой Витальевной — занятие бесполезное, я это поняла ещё на втором месяце брака. Муж, Андрей, на эти слова только пожал плечами и придвинул к себе тарелку. — Мам, ну она работает же. — Дома работает, — отрезала свекровь...

Тридцать два градуса в тени — это не жара. Это, по словам Димы, «нормальная летняя погода». Я стояла на кухне и смотрела на пульт от кондиционера, который лежал на холодильнике. В десяти сантиметрах от моей руки. Просто лежал и дразнил. — Не вздумай, — сказал Дима, проходя мимо в одних шортах с бутылкой холодного пива в руке. — Счёт за прошлый месяц видела? — Видела, — сказала я. — Вот именно. Он ушёл на балкон. Я смотрела ему вслед. Пиво он достал из холодильника, который работает круглосуточно и тоже «жрёт свет»...

Позвонила она в воскресенье утром, когда я ещё не успела выпить кофе. Это, пожалуй, и определило весь дальнейший разговор. — Ларис, привет. Ты сейчас не занята? Голос у Оли — сестры моего мужа — всегда такой. Чуть приподнятый, будто она уже заранее знает, что ты скажешь «да». Я посмотрела на кружку, на нетронутый кофе, на кота, который смотрел на меня с нескрываемым сочувствием. — Не занята, — сказала я. — Слушай, мне нужна небольшая помощь. Чисто формально. Ты же понимаешь, это просто бумажка. Вот тут я почувствовала, как внутри что-то нехорошо ёкнуло...

Звонок пришёл в среду, около полудня. Я как раз доедала остывший суп прямо над раковиной — Мишка только ушёл в школу, посуды было горой, и присесть нормально не получалось. Незнакомый номер. Я чуть не сбросила, но что-то остановило. — Алло? — Это Карина. Жена Дениса. Я поставила кружку на подоконник. Карина. Та самая Карина, из-за которой Денис три года назад сначала «просто задержался на работе», потом «нам нужно поговорить», а потом съехал с двумя чемоданами и обручальным кольцом, которое оставил на тумбочке, как чаевые...

Моему сыну было восемь месяцев, когда Карина впервые зашла к нам домой и сказала это. Не намекнула. Не попросила. Именно сказала — таким тоном, каким говорят очевидные вещи. Мол, ну сами же понимаете. Я стояла на кухне с кружкой чая и просто смотрела на неё. — Ты слышала меня? — повторила она. — Коляска у тебя итальянская, мы такую не потянем. И кроватка хорошая. Артёмке скоро год исполнится, ему всё равно переходить на обычную кровать. А наш богатырь родится в феврале, ему нужнее. Богатырь. Она уже знала, что мальчик...

Дверной звонок раздался в субботу утром, когда я ещё не успела выпить кофе. Я как раз переодевала Мишку — ему полтора года, и этот процесс требует примерно столько же терпения, сколько переговоры с профсоюзом. Он вырывался, смеялся и норовил укусить меня за палец. — Иду! — крикнула я в сторону прихожей. Антон пошёл открывать. Я услышала голоса, не сразу поняла чьи, и только когда вышла в коридор с Мишкой на руках — увидела. Брат мужа. Денис. И его жена Карина — стояла чуть позади, с видом человека, который заранее знает, что разговор пройдёт хорошо...

Поезд опаздывал на сорок минут. Я сидела у окна и смотрела, как за стеклом медленно проплывают пригороды — одинаковые серые платформы, редкие фигуры на перронах. Десять дней командировки в Екатеринбурге. Десять дней переговоров, ужинов с клиентами, гостиничного кофе из пакетиков. Я соскучилась по своей квартире так, как скучают по воздуху. Муж, Николай, писал редко. Ну, это привычно. Он вообще не телефонный человек — «я лучше при встрече», «зачем переписываться, скоро приедешь». Последнее сообщение пришло позавчера: «Всё нормально, жду»...

Я вообще не собиралась лезть в его куртку. Просто Серёжа попросил занести её в химчистку, оставил на вешалке в прихожей, и я взялась проверить карманы — ну, чтобы не сдать вместе с карандашом или чеком из супермаркета. Обычное дело. Я так делала сотни раз за восемь лет совместной жизни. Карандаша не нашлось. Зато нашёлся чек. Я посмотрела на него секунду, не понимая. Потом посмотрела ещё раз. Ювелирный магазин «Адамас». Кольцо с бриллиантом, белое золото. Дата — три недели назад. Сумма — сто восемьдесят четыре тысячи рублей...