В христианском литературоведении стало общим местом утверждение, что "наше все" изобразил в каждой из "Маленьких трагедий" какую-то греховную страсть: в "Каменном госте" - страсть блуда, в "Скупом рыцаре" - сребролюбия, в "Моцарте и Сальери" - зависти и т.д. Но так ли это? Пушкинский Дон Гуан - скорее игрок, чем герой-любовник, его пьянят не утехи с очередной красоткой (утехами он как раз быстро пресыщается), а полуспортивный-полуохотничий азарт и психологическая игра, - он подходит к очередной любовной интрижке как к кроссворду и радуется, "решив" этот кроссворд, подобрав метод "взлома", подходящий...