628 подписчиков
📖Сегодня в «Библиотеке АрабШоп» мы снова возвращаемся к «Друзам Белграда» Рабиа Джабера.
Мы уже говорили о том, как бывшие враги — друзы и христиане — шли вместе через Боснию, поддерживая друг друга. Тогда они были сплочены дорогой, холодом и общей бедой. Но после прибытия в Герцеговину их разлучили, рассредоточили по разным темницам. И вот в один из немногих дней, когда узникам позволили выйти на «прогулку», происходит сцена, которая говорит больше, чем любые слова.
________________________________________
🍃 Холодный двор герцеговинской тюрьмы
…Их вывели на «прогулку». Он увидел, как над тюремной стеной возвышаются обнаженные ветви деревьев, вплетаясь в черные тучи. Пронизывающий ветер слепил глаза, но они (узники) двигались по двору вприпрыжку, не обращая внимания на холод.
На сей раз «прогулка» затянулась. Узников вывели и из других застенок. Ханна вздрогнул, увидев знакомое лицо. Он пошел по прямой, пока не поравнялся с человеком с желтоватой бородой, закутанным в пятнистую шкуру, напоминающую больную лису. Тот пошатывался и казался стариком из-за надсадного кашля и согбенной спины.
— Это я, шейх Махмуд. Где Касим?
Шейх Махмуд Гаффар ад-Дин схватил его за плечи и радостно потряс, будто нашёл родного сына. Он прижал его к себе с такой силой, которой никак от него нельзя было ожидать. И два этих изломанных, истощённых тела беззвучно покачнулись, после чего снова отпрянули друг от друга.
— Мы думали, ты умер!
— Касем с тобой?
— Я не видел Касема с тех пор, как нас разлучили. Но мы знаем — он здесь. Я дважды встречал Башира и Нуамана. Они держатся вместе. В моей темнице, кроме меня, ещё четверо наших. Остальные — чужаки. А ты?
— Нет. Я один.
Голос прозвучал слабо, болезненно. Казалось, звукам стоило огромного труда карабкаться вверх по связкам, чтобы вырваться изо рта.
— Тебя били?
Ханна не ответил. Его блуждающий взгляд скользнул поверх ссутуленного плеча, изучая новые лица, только что появившиеся из чрева земли. Это был целый лес лиц: заросших, изнуренных, черных, русых, рыжих. А потухшие глаза тщетно пытались разгореться вновь, но их безжалостно хлестал холод. Двор заполнился людьми, поднялся гул.
Шейх Махмуд, скрестив руки, обернулся, выискивая взглядом своих братьев, и вновь повторил: «Мы думали, ты умер!»…
________________________________________
💖 Что мы видим в этой сцене?
Ещё несколько лет назад шейх Махмуд Гаффар ад-Дин сражался с христианами в горах Ливана. В его глазах Ханна Якуб был если не врагом, то чужим. Но годы совместного пути, голод, холод, унижения, а потом долгая разлука и страх потерять — сделали то, чего не могли сделать проповеди.
Он прижимает Ханну как сына. Не потому, что тот принял другую веру, а потому что они — свои. Свои по выживанию, по общей беде, по памяти о тех, кто не дошёл. Они – сыны одной родины, одного Ливана!
________________________________________
🤫 Скажем по секрету
А после этой встречи им повезло снова увидеть и остальных узников-друзов. И тогда случилось невероятное. Несмотря на лютый холод, несмотря на изнеможённые тела, на грязь и голод, несмотря на то, что они оставались в заточении — они принялись болтать, вспоминать и смеяться.
Смеялись над чем-то своим, над тем, что случилось в дороге, над теми, кто не верил, что они дойдут. Они стояли в промёрзшем дворе, прижимаясь друг к другу плечами, и их смех казался безумием остальным узникам — тем, кто не прошёл с ними из Белграда, через Боснию и ту долгую дорогу без еды и воды.
Другие смотрели на них с недоумением. Как можно смеяться здесь? Как можно радоваться, если совсем скоро снова темница? Но они знали: живы — уже радость. Увидели друг друга — уже праздник.
В этом и есть то, что сильнее страха, сильнее холода, сильнее самой смерти. Человеческое тепло.
________________________________________
А вы верите, что общая беда может сблизить даже тех, кто когда-то был врагами? И что для вас важнее — прошлое или то, как человек поступил сегодня? Делитесь в комментариях 💬
Ваша «Библиотека АрабШоп». Читаем дальше. 📚✨
И помните, что лучшие товары из арабских стран - только в arab-shop.ru
3 минуты
30 апреля