506 подписчиков
«Мы думали, она умерла. Но всё оказалось иначе…»
ВАША ТОТА МОТА…»
Так она подписывала свои письма.
Старческим, неровным почерком выводила эти слова и отправляла их из дома престарелых в Брянске — в далёкое Забайкалье.
Я не помню этих писем.
Знаю о них только со слов сестры.
Она рассказывала не о содержании —
о подписи.
Странной. Детской. Трогательной.
«Ваша Тота Мота…»
Кто она была — мы по-настоящему узнали только недавно.
Мы вообще мало знали о родственниках отца.
О его отце, погибшем на войне…
Даже простые вещи — где родился, когда — оставались неизвестными.
Искать человека с именем Сидоров Пётр Иванович — почти как искать иголку в стоге сена.
Но поиски неожиданно привели к людям.
Дальним родственникам.
И вместе с ними — к этой истории.
Матрёна Арсентьевна.
Она жила в Брянске, в маленькой комнате «на подселении».
За стеной — большая, шумная семья, занимавшая остальные комнаты.
Её жизнь будто остановилась ещё тогда, на войне.
Муж и сын не вернулись с фронта.
Она осталась одна.
Иногда к ней приходили родственники — семья её сестры.
Иногда…
Пока однажды это «иногда» не исчезло совсем.
Когда племянник пришёл её навестить, соседи сказали просто:
— Умерла.
И почти сразу — о другом:
комната теперь их.
Сказали, что похоронили за счёт государства.
Где — неизвестно.
Отдали её вещи. И закрыли тему.
Но правда оказалась другой.
Она не умерла.
Её просто отвезли в дом престарелых.
И оттуда она писала письма.
С той самой подписью:
«Ваша Тота Мота…»
Наверное, она обижалась.
Наверное, ждала.
Не знаю, как она нашла наш адрес…
Но когда её письма приходили — моего отца уже не было в живых.
Война ломает не только жизни.
Она ломает связи между людьми.
Кто-то становится ближе.
А кто-то теряется — навсегда.
Эту историю мы узнали только сейчас.
Спустя годы.
Ещё одно имя в нашей семье перестало быть просто строчкой.
И стало судьбой.
1 минута
28 марта