1851 подписчик
Гонзо стоял на самом краю осени —
не календарной, а той, что живёт в воздухе,
в треске веток,
в тягучем дыхании холодных дней.
Перед ним — хребет Калуги,
вырезавшийся в сером небе тёмной линией,
как граница между двумя эпохами.
А над этим хребтом тянулись облака —
волнами, слоями,
словно гигантская пелена,
которую кто-то аккуратно стелил,
готовя сцену для следующего акта.
Осень держалась за последние тёплые звуки:
за редкий запах мокрых листьев,
за угасающие отблески заката,
которые ещё цеплялись за крышу старой фабрики.
Но уже под ногами Гонзо чувствовал дыхание зимы.
Она стояла ниже —
как зверь, готовый выйти из тени.
Тихая, но решительная.
Он вглядывался в горизонт.
В дымок трубы.
В далёкие огни домов,
которые уже включили зимний режим ожидания,
будто знали то, что он только начинает понимать:
смена слоёв всегда происходит не в один миг,
а по швам.
Там, где никто не смотрит.
Порыв ветра шлёпнул по щекам,
и Гонзо понял:
время в очередной раз захотело сменить кожу.
Граница была не метафорой.
Она была здесь.
Прямо под ним.
Он сделал шаг ближе к краю.
Земля стала плотнее.
Небо — ниже.
И вдруг в этой холодной,
странно светящейся тишине
послышался знакомый голос Ермолова,
идущий будто снизу,
из самого подножия холма:
— Не задерживайся там, наверху, брат…
Осень — это только переходник.
Внизу уже давно всё началось.
Гонзо улыбнулся — тихо,
как человек, который понял
и принял неизбежное.
Он посмотрел на хмурое небо,
располосованное светом,
и шагнул дальше —
туда, где заканчивалась осень
и начиналась новая глава.
1 минута
30 ноября 2025