Найти в Дзене
8 подписчиков

В какой-то момент я поняла: у женщин есть странный дар — мы даём мужчинам прозвища.

Не просто из прихоти. А чтобы обезболить.

И задолго до TikTok с его «тюбиками», «скуфами» и «масиками», мы уже кодировали своих — в чатах, в сторис, в мыслях.
Это был способ превратить, когда он ушёл, в
«Ой, да это же Скуф, который боялся отношений сильнее, чем ипотечного долга!»

Когда я встретила «Пупсика», мне было 16, так он представился и это прилипло к нему — первый, об кого я разбилась, и очень старалась считать это танцем.
За ним последовал «Принц на красном москвиче». Затем «Оксфорд», потому что он там учился.
И легендарный «Амаяк Акопян» такой же фокусник, чьему таланту исчезать я бы позавидовала.

Но всё это — старая школа. Сейчас мы эволюционировали.
Теперь, в разговорах с девчонками, я слышу прозвища по профессии.
У них нет имён. Есть только функции.
Все потому что не хотим привязываться.

Мы сами себя обезличиваем, когда называем их по ролям.
Потому что если это просто «художник» — то его исчезновение это не трагедия, а отмена выставки.
Если он «просто пирсер» — то и больно не должно быть, когда он тебя игнорит.
Но проблема в том, что ты всё равно лежишь и смотришь в потолок. А “просто пирсер” всё равно не звонит.

Мы обесчеловечиваем — чтобы не привязываться.
Хоть привязываемся — даже сильнее.

Помнишь, как Кэрри Брэдшоу шесть сезонов звала его Мистер Биг?
А не Джон.
Потому что пока ты называешь его прозвищем — ты не рискуешь.
Ты не признаёшь, что он тебе нужен.
Ты просто… играешь.

Но вот в чём трюк: прозвище — это не про него. Это — про нас.
Про нашу уязвимость, которая прячется за иронией.
Про боль, которую мы маскируем под словом «строитель».
Про выбор, который мы делаем каждый раз, когда снова думаем:
“Хоть бы не полюбить.”

Так, может, пора перестать давать прозвища им —
и начать давать имена своим уязвимостям?

Не «Это строитель, он просто на одной волне»,
а:
«Я снова цепляюсь за того, с кем безопасно мечтать, но невозможно быть».

И вот тогда, может быть, ты впервые назовёшь не его.
А себя.
В какой-то момент я поняла: у женщин есть странный дар — мы даём мужчинам прозвища. Не просто из прихоти. А чтобы обезболить.
1 минута