195 подписчиков

📌 Ответ экономистам: зачем нам биоразнообразие?

От Надежды Кияткиной, координатора проекта «Заповедный луг», магистра биологии по направлению «биоэкономика, биотехнология и биоинженерия»: ⬇️

И что общего у московского газона, дальневосточного леопарда и плесени.

Зачем нужно биоразнообразие? Одним не требуется ответ на этот вопрос – ведь, рассудить философски, и так ясно – все живые существа имеют право жить на планете. Для других же он звучит непонятно. Конкретный ответ на него пытаются получить не только биологи, но и экономисты – рассчитывая «стоимость экосистемных услуг», которые оказывает человеку природа. Ведь если разбить автомобиль, очевидно, кому и какой будет нанесен материальный ущерб. А если вырубить лес? Или проложить на месте газона парковку? Если где-то в горах исчезнет последний дальневосточный леопард, разве от этого потеряет что-то российская экономика? В 2008 году в российском Государственном университете управления нашли ответ, использовав для расчета формулу Американского Национального Управления по делам Океана и Атмосферы: исчезновение последних на тот момент 40 особей этого леопарда на планете, было бы равно ущербу в 722 млн долларов.

Москву часто называют каменными джунглями. И жизнь в городе действительно не отменяет законов биологии. Где-то далеко в горах дальневосточный леопард вымирает, в том числе из-за бессистемной вырубки лесов, фрагментации и сокращения ареала своего обитания и инбридинга – то есть близкородственного скрещивания из-за своей слишком малой численности. И все те же негативные факторы будут верны и для городских популяций тех видов растений и животных, которые живут рядом с нами. Лес разрезало новой трассой? Звери, обитающие в нем, скорее всего, обречены остаться каждый на своем отрезке. И чем сильнее будет фрагментация, тем быстрее локальная популяция угаснет. Единственный пустырь между домами отдали под парковку? Очередной газон оказался под плиткой? Значит, погибли не только почвенные животные, многие растения и насекомые, но где-то по соседству бабочки, пчелы лишились возможности расселиться дальше, сделав на этом участке остановку, набраться сил и найти еды. Известно, например, что многие пчелы не могут перелетать дальше, чем на 1,5-2 километра. Казалось бы, ну и что? Некоторым пчелам, обитающим в Москве, чтобы выжить, нужно одно единственное растение. Например, мелитта зубчатковая (Melitta tricincta) посещает только зубчатку. Что будет человеку, если исчезнет эта мелитта? К сожалению, можно узнать только опытным путем. И он может нам не понравиться. Например, в одном только 2019 году в России, по оценке Национальной ассоциации пчеловодов и переработчиков пчелопродукции, потери из-за снижения численности одного единственного вида – домашней медоносной пчелы – превысили 1 трлн рублей. Это без учета потерь от вымирания диких пчел, которых не считали пчеловоды. В мире, по оценкам ООН, с опылением сельхозкультур пчелами связано производство трети всего продовольствия в мире – оно оценивается в $380 млрд.

Или другой пример, иллюстрирующий «эффект бабочки» – история из середины XX века: через два года после того, как в Китае объявили войну воробьям, якобы уничтожающим посевы на полях, случилась такая вспышка вредителей и последовавший за ней спад урожая, что от голода умерли от 10 до 30 млн человек.

⬇️ Продолжение следует:

2 минуты

18 февраля 2024