В возрасте 31 года и будучи матерью сына, я все еще не могу понять свою собственную мать во многих отношениях. Я выросла в строгой семье, где мне не разрешали свободно бегать и приказывали говорить тихим голосом. Слушать любимую музыку было невозможно, так как мама просыпалась рано, чтобы убедиться, что я занята уборкой и работой, и часто доводила меня до слез, критикуя мои навыки ведения домашнего хозяйства. Даже в четырехлетнем возрасте мне запрещалось пачкаться, так как это приводило к публичной вспышке гнева со стороны матери.