Мне давно хотелось попасть в Московский драматический театр «Сфера» — в тот самый, который «прописался» в саду «Эрмитаж». Но всё время что-то не складывалось: то даты, то планы, то случай не подворачивался. И вдруг совпало сразу всё: и свободный вечер, и репертуар, который сложно игнорировать. В «Сфере» шёл гоголевский «Ревизор» — и я рванула.
Классика как лакмусовая бумажка
Я не из тех, кто безоговорочно «любит классику». Но у меня к ней другое отношение: классическая пьеса — как лакмусовая бумажка. По ней особенно видно, чем театр дышит, как мыслит, какой у него вкус и характер. Поэтому знакомство с новой сценической площадкой я часто начинаю именно с классики: она быстро проявляет и режиссуру, и актёрскую школу, и отношение к зрителю.
Спросите, что манило в "Сферу"? Во-первых, любопытство. Режиссёр Сергей Виноградов известен тем, что умеет работать с классикой не как с музейным экспонатом, а как с живым материалом — переосмыслять её для сегодняшней сцены, не разрушая автора.
Во-вторых, устройство самого театра. «Сфера» — амфитеатр без кулис, с круглой сценой-ареной, где зритель не просто «сидит в зале», а буквально окружает действие. Мне очень хотелось почувствовать себя таким древнегреческим зрителем: наблюдать сверху, с высоты театрона, как разворачивается спектакль.
Но в роли спокойного наблюдателя побыть не удалось. Зато удалось — в роли соучастника.
Представьте: перед вами, на расстоянии вытянутой руки, вальяжно раскинулся на кровати слуга Осип. И он цинично рассуждает о жизни своего хозяина Хлестакова, нагло глядя прямо вам в глаза. В этот момент не «смотришь спектакль», а оказываешься внутри него — и спрятаться уже некуда.
И эта вовлечённость держит почти весь вечер: постановка идёт 2 часа 30 минут с одним антрактом, и ощущение «я здесь, в этом городе, среди этих людей» не отпускает.
Актёры играют на одном дыхании, как единый ансамбль. Действие крутится вокруг небольшого набора вещей: стола-трансформера, кровати и десятка стульев. Предметов мало, но они постоянно меняют функцию — и от этого становятся ещё выразительнее.
Стол то превращается в место чиновничьего «совета», то выглядит как алтарь подношений, то становится ареной переговоров, где каждое слово — сделка. Стулья, которые секунду назад были частью «официального присутствия», вдруг превращаются то в препятствия, то в какие-то условные «малые архитектурные формы» .
Текст — гоголевский, а костюмы — про нас
Текст пьесы звучит почти идентично оригиналу. А вот костюмный ряд сделан в эклектике: современность перемешана с XIX веком (сценография и костюмы Ольги Хлебниковой).
И это сильнейший ход. Платья из прошлого не дают забыть, что пьесе почти две сотни лет, а современные пиджаки и галстуки жирно намекают о постоянстве человеческих типажей. Перечислю особо яркие из них.
Городничий (по сути — мэр маленького провинциального городка) в исполнении харизматичного Антона Алипова — живой комок нервов, власти и паники. Он одновременно наслаждается своим положением и каждую секунду боится его потерять.
Хлестаков у Даниила Толстых — не «гений обмана», а случайный хлыщ, которого обстоятельства вдруг сделали центральной фигурой. Он не столько придумывает ложь, сколько чутко подхватывает то, что от него ждут, и сразу превращает это ожидание в выгоду.
Женщины, жадно мечтающие о столице, — жена городничего Анна Андреевна (Александра Чичкова) и дочь Марья Антоновна (Елена Маркелова) — тоже звучат очень точно: здесь не столько романтика, сколько голод по «другой жизни», по статусу, по выезду из тесного, провинциального круга.
Добчинский и Бобчинский (Сергей Загорельский и Никита Спиридонов) — по-чаплински смешные и одновременно жалкие. Эти двое отчаянно хотят быть важными, но всё время попадают впросак, потому что их «важность» держится на одном: чтобы их заметили.
И отдельно — купец Абдулин (Александр Филатов) с подарками-подношениями. Один «ключ» от экипажа со звуком ржания вызвал в зале смех, похожий на истерику. В этом было что-то очень узнаваемое — как будто привет из 90-х, когда власть, деньги и демонстративные дары были языком переговоров, а посредники и «решалы» казались естественной частью системы.
Есть и персонажи, которые вроде бы второстепенные, но на самом деле — плоть и кровь чиновничества, погрязшего в коррупции. Без них весь этот город не работал бы так слаженно.
Осип (з.а. России Олег Алексеенко) — расчётливый, цепкий, умный: он видит слабости хозяина лучше всех и умеет ими управлять. Земляника (з.а. России Михаил Никитин) — подхалим и доносчик, человек с липкой улыбкой и опасной хваткой. Шпекин (з.а. России Вадим Борисов) — услужливый почтмейстер, который «просто любопытен», но это любопытство почему-то всегда работает на чью-то выгоду.
Их узнаваемость пугает: кажется, таких не надо «играть» — их достаточно слегка подсветить.
Почему сегодня «Ревизор» звучит иначе
Гоголь в «Авторской исповеди» после премьеры 1836 года писал, что хотел «собрать в одну кучу всё дурное в России… и за одним разом посмеяться над всем». Тогда, по свидетельствам современников, зрители смеялись гомерически, а фраза городничего «Чему смеётесь? Над собою смеётесь!» била как пощёчина.
Сегодня иначе. Мы слишком привыкли к сатире, мемам про чиновников и новостям о коррупции. Эта реплика стала цитатой, почти лозунгом, и от частого повторения немного потеряла свежесть.
Но спектакль находит другой удар — неожиданно серьёзный, даже метафизический. В финале трубный глас, словно с небес, извещает о прибытии настоящего ревизора — чиновника по особым поручениям. И комедия вдруг перестаёт быть только про смешных людей и провинциальные страхи: она раскрывается как напоминание о расплате.
После этого объявления в зале возникает оглушительная тишина — и в ней особенно ясно понимаешь, почему постановка Сергея Виноградова живёт в «Сфере» уже третий год при полном зале (премьера была в мае 2023-го). Этот «Ревизор» — не развлечение и не «классика для галочки». Это попытка действительно «за одним разом посмеяться над всем» — и через смех увидеть правду.