В поликлинику я пришла к восьми утра. Кардиолог, талон на десять тридцать. Это значит – минимум три часа в очереди к кабинету, три часа в коридоре, где пахнет валерьянкой и отчаянием.
Я приготовилась страдать. Села на жёсткий пластиковый стул, достала телефон, надела наушники. И отгородилась от мира.
Но он не дал.
– Женщины, кто последний на ЭКГ? – раздался голос. Громкий, весёлый, с хрипотцой.
Я подняла голову. Мужчина лет шестидесяти, в потёртой кожаной куртке, с тростью, но с таким выражением лица, будто он только что выиграл в лотерею. Он осматривал очередь, улыбался.
– Я последняя, – сказала бабушка на соседнем стуле. – Но вы проходите, молодой человек, мне некуда спешить.
– Молодой человек! – он рассмеялся. – Мне шестьдесят два, а вы говорите – молодой. Спасибо, подняли настроение. Но нет, я не наглеть. Встану в очередь как все. Номерок дайте.
Он достал из кармана конфеты и начал угощать. Каждого. Бабушку с давлением – ириской. Девушку с пачкой анализов – чупа-чупсом. Меня – шоколадной конфетой в золотой обёртке.
– Берите, берите, – сказал он. – Поликлиника – место депрессивное. Надо подслащать жизнь.
Я взяла. Улыбнулась. Впервые за этот долгий хмурый вторник.
Как он развлекал весь коридор
Он не замолкал ни на минуту. Рассказывал анекдоты, комментировал очередь, делал комплименты медсёстрам. Когда какая-то пациентка начала вслух жаловаться на жизнь – «всё болит, всё плохо, врачи не помогают» – он подсел к ней, взял за руку и сказал:
– Милая, я вам сейчас секрет открою. Боль – это сигнал. Организм говорит: «Что-то не так, обрати внимание». А не «жизнь кончена». Вы разницу чувствуете?
Та заморгала. Не нашлась, что ответить.
– Вот, – продолжил он. – А теперь скажите себе: я справлюсь. И улыбнитесь. Улыбка – лучшее обезболивающее. И бесплатное.
И она улыбнулась. Я своими глазами видела, как женщина, которая минуту назад готова была разрыдаться, вдруг расправила плечи и ответила: «Спасибо вам».
Он подмигнул. Переключился на следующего.
Я сидела и смотрела на него, как на фокусника. Он менял атмосферу в этом унылом коридоре. Он вытаскивал людей из их болей, страхов, мыслей о смертях. Он дарил надежду просто так, не за деньги, не за благодарность.
«Кто же ты?» – думала я.
Дверь открылась, и он исчез
Его вызвали к врачу. Он встал, поклонился нам, как артист на бис, и сказал:
– Дамы, не киснуть. Жизнь прекрасна. Я это точно знаю.
Дверь за ним закрылась. Коридор снова погрузился в тишину. Но тишина уже была другой – не гнетущей, а спокойной. Бабушка с давлением улыбалась. Девушка с анализами перестала листать новости и задумалась.
Меня вызвали через час. Я зашла, быстро отстрелялась по кардиограмме, вышла. А он сидел на том же стуле – ждал кого-то ещё.
– Долго вас, – сказала я.
– А я не тороплюсь, – ответил он. – Спешить некуда. Главное – не проспать то, ради чего живёшь.
Я присела рядом.
– Извините за любопытство. Кто вы? Учитель? Психолог? Артист?
Он усмехнулся.
– Я – пенсионер. И пациент онкологического отделения.
Я замерла.
– Не пугайтесь, – сказал он. – У меня рак лёгких. Четвёртая стадия.
Говорил он это так же весело, как анекдоты про Вовочку. Без трагедии. Без жалости. Просто констатация факта.
– Я знаю, что умру, – сказал он. – Может, через полгода. Может, через год. А может, через десять лет. Врачи говорят – плохо. А я говорю: «Поживём – увидим».
– Но как вы... – я не могла подобрать слова. – Как вы не падаете духом?
– А зачем? – он посмотрел на меня. – Я падал. Первые месяцы. Злился, пил, ненавидел весь мир. А потом подумал: у меня осталось немного времени. Хорошего времени. Не больничного. Настоящего. И я решил: буду радоваться каждый день. Даже в очереди в поликлинике.
Он встал, опираясь на трость.
– Знаете, что я понял? Больные – это мы все. Кто-то телом, кто-то душой. А вот живые – только те, кто не перестал улыбаться. Всё. Меня зовут Сергей. Будем знакомы.
– Нина, – сказала я.
– Нина, – повторил он. – Вы красиво улыбаетесь, когда забываете о своих проблемах. Улыбайтесь чаще.
Он ушёл, немного прихрамывая. А я сидела и смотрела ему вслед.
Что я поняла в тот день
Я пришла в поликлинику с хандрой. Мне казалось, что моя жизнь кончена. Развод, дети далеко, здоровье подводит, работать тяжело. Я жаловалась подругам, жаловалась себе, жаловалась коту.
А тут человек, у которого действительно всё плохо, раздаёт улыбки и шоколадки.
Мне стало стыдно.
Не потому что он герой. А потому что я – нытик. У меня ничего не болит – так, возрастные мелочи. У меня есть крыша над головой, работа, подруги. А я сижу и кисну.
Он же выбрал – жить. Не «смириться», а жить. Кайфовать от каждой ириски, от каждого «спасибо», от каждого луча солнца в поликлиническом окне.
Я вышла на улицу. Начался дождь. И я... улыбнулась. Потому что дождь – это свежесть. Потому что я дышу. Потому что я жива.
Как я изменилась после той очереди
Я перестала жаловаться. Не сразу – привычка всё-таки. Но научилась себя ловить. «Опять ноешь? А что у тебя болит? А ну-ка улыбнись».
Я купила себе правило: каждый день делать что-то приятное. Просто так. Для себя. Не дожидаясь особого повода. Пойти в кафе, купить цветы, позвонить старой подруге.
Я перестала бояться смерти. Не потому что стала бессмертной. А потому что поняла: бояться – это тратить время. А время – это единственное, что у нас есть. Сергей прав.
Я не знаю, жив ли он сейчас. Прошло уже два года. Но всегда, когда я стою в очереди, в поликлинике или в магазине, я вспоминаю его улыбку. И думаю: «А я – молодец? Я сегодня улыбнулась хоть раз?»
Если нет – исправляюсь.
Нам часто кажется, что для счастья нужно что-то грандиозное. Здоровье, деньги, любовь, путешествия. А на самом деле – хватает просто не сдохнуть от хандры в очереди.
Сергей не лечил меня. Он просто показал: выбор есть всегда. Можно плакать от того, что нога болит. А можно смеяться, потому что другая не болит. Можно жаловаться на жизнь. А можно радоваться, что она ещё есть.
Рак не выбирает. А мы выбираем. Как реагировать, как жить, как относиться к себе и другим.
Я выбрала – жить. Благодаря дяде с тростью и конфетами.
Был ли в вашей жизни человек, который одним своим примером перевернул ваше отношение к себе? Вы встречали таких «солнечных» людей, у которых объективных причин для радости меньше, чем у вас, но они счастливее?
Что вам помогает не раскисать, когда всё плохо?
Я теперь знаю: если плохо – идите в поликлинику. Там вы поймёте, что ваши проблемы – не проблемы. А повод для благодарности.