Московские монастыри-сторόжи… Это словосочетание уже давно стало привычным, устоявшимся и превратилось в расхожее понятие. Но насколько оно справедливо? И для какого именно периода истории Москвы? Попробуем ответить на эти вопросы.
Первые из известных нам московских монастырей были основаны в конце ХIII столетия и являлись княжескими. Сам московский князь положил им основание, став их ктитором - содержателем.
Предположительно в 1282 году первый московский князь - Даниил Александрович - заложил в честь своего небесного покровителя, преподобного Даниила Столпника, святую обитель с церковью во имя Спаса Преображения. Монастырь расположился на правом берегу Москвы-реки, на южных подступах к Москве, на "татарской" дороге. Около 1296 года тем же князем был устроен Богоявленский монастырь - к востоку от Москвы, на территории позднейшего Китай-города. И, вероятно, в самом конце ХIII века, Даниил Александрович основал третью обитель - Крутицкую. Этот монастырь расположился на живописном, высоком и крутом левом берегу Москвы-реки, к юго-востоку от города Москвы, по направлению к Коломне - важнейшему стратегическому пункту, в 1300 году отошедшему к Москве.
С одной стороны, основание московским князем монастырей соответствовало взятому им курсу на сближение с церковью. С другой, подмечено, что основанные Даниилом Александровичем обители стояли на важных стратегических направлениях. Во всех их, наряду с храмами, монашескими кельями, трапезными, имелись деревянные ограды. Поэтому традиционно считалось, что основанию уже первых московских монастырей могли сопутствовать и определённые соображения военно-стратегического характера. Дескать, раз монастырь создавался на стратегическом пути, значит, он обязательно становился и крепостью - опорным военным пунктом…
Читайте "Родину" в Макс - подписаться
Вовсе не обязательно, скажем в ответ! Что пригородные московские монастыри (напомню, княжеские) основывались около дорог - это естественно. Должен же был князь со своей роднёй иметь возможность совершать поездки, походы в святые обители. Не по дебрям же и бездорожью ему туда добираться! Всё-таки он и ктитором этих монастырей был, и ругу (содержание) им давал… Вот обители и тяготели к дорогам, соединяющим города и княжества - то есть к путям стратегическим. И не вина дорог, что зачастую по ним подступали к Москве неприятельские полчища - разорявшие заодно и монастыри.
Да и что в военном плане могла собой представлять небольшая, одиноко стоящая деревянная монашеская обитель? Думается, ничего. Не было никакого смысла, вместо сооружения обычной монастырской ограды, укреплять такие маленькие монастырьки мощными дубовыми стенами с башнями, окружать их оборонительным рвом и размещать в образовавшейся крепости гарнизон. При вражеских нашествиях, если были время и возможность, насельники монастыря его оставляли, спасая иконы, книги и другие святыни и ценности. А сами постройки, если их уничтожал неприятель, обычно быстро восстанавливались (при условии, конечно, что было кому это делать).
Монастыри в Подмосковье существовали, по всей видимости, ещё в начале ХIII столетия. Во всяком случае, описывая нашествие Батыя на Северо-Восточную Русь зимой 1237/1238 годов, летописи упоминают также о гибели московских обителей: "…Люди избиша от старца и до сущаго младенца, а град и церкви святыя огневи предаша, и манастыри вси и села пожгоша"1. О борьбе за святые обители ни тогда, ни во время второго разорения Москвы ордынцами - в 1293 году, во время "Дюденевой рати" - летописи ничего не говорят… Поэтому определённо можно сказать, что в ХIII столетии никакой военно-оборонительной роли на подступах к городу московские обители не выполняли. А, например, ограду расположившейся в непосредственной близости от московского посада Богоявленской обители при любом нашествии, как правило, сжигали сами оборонявшиеся - укрывавшиеся затем за стенами города - Кремля. Это делалось для того, чтобы неприятель не имел возможности опереться на монастырские укрепления при осаде города. На эту печальную участь и Богоявленская, и многие другие, основанные на московском посаде после неё, обители обречены будут ещё долгое время...
В ХIV столетии, в связи со стремительным ростом политического веса Москвы - ставшей в этот период и важнейшим церковным центром Руси, - московское монастырское строительство резко оживилось. Значительный импульс развитию иноческой жизни на московской земле дали тогда труды митрополита святителя Алексия и преп. Сергия Радонежского. За столетие в Кремле, на посаде и в окрестностях Москвы было устроено 19 обителей2. К концу XIV века город практически со всех сторон был окружён монастырями.
Читайте также:
Почему Москва не называется Кучковом?
К великому сожалению, о многих обителях этого времени до нас дошли буквально единичные упоминания. И просуществовали они, по всей видимости, недолго. Но исторические свидетельства о целом ряде знаменитых московских монастырей способствуют поискам ответа на интересующий нас вопрос.
В ХIV веке отдельные московские монастыри (впоследствии ставшие очень известными) опять строятся на важных стратегических путях и, более того, вместе с другими обителями начинают создавать самые настоящие оборонительные пояса вокруг города. Это прекрасно видно при нанесении монастырей на карту Москвы. Конечно, определённая программа обороны города у московской великокняжеской власти действительно имелась, и "нельзя полностью отрицать значение этих пунктов как сторожевых постов"3.
Вот, например, Спасо-Андроников монастырь. Эта знаменитая обитель была заложена на высоком и крутом берегу реки Яузы, рядом с ведущей на восток, к Владимиру, дорогой: "И обрете у града Москвы на реце на Явузе место угодно к монастырскому строению"4. Устроителями её стали святитель Алексий, преподобный Сергий Радонежский и его ученик преподобный Андроник. Но вполне возможно, что выбор месторасположения монастыря учитывал и великокняжескую московскую оборонную стратегию5. То же самое можно сказать и об основании Алексием, Сергием и преподобным Феодором (первым игуменом новой обители) Симонова монастыря. Этот последний расположился на высоком берегу реки Москвы, южнее Крутицкого подворья: "И обретоша место подобно к строению манастырскому ... и бысть ... монастырь зело крепок"6.
Но всё-таки: что мы можем сказать о роли этих и других московских монастырей в обороне города? Приобрели они реальное военное значение или нет?
Говоря о неприятельских нашествиях на Москву во второй половине ХIV - начале ХV века, русские летописи определённо дают понять, что враг всегда сразу же подступал к самому городу. Следовательно, на подступах его ничего не сдерживало. Так подходил в 1368 году к Кремлю великий князь литовский Ольгерд, в 1370-м и 1372-м - он же с князем Михаилом Александровичем тверским, в 1382-м - хан Тохтамыш, в 1408-м - эмир Едигей… Московские же монастыри - являясь по-прежнему небольшими деревянными поселениями - разорялись неприятельским войском, стремившимся к Кремлю. В исторических описаниях монастырей отмечается, что после многочисленных нападений обители приходилось отстраивать заново, по нескольку раз. И это ещё при жизни первого игумена каждой из них, ещё на стадии становления этих обителей! Возьмём, к примеру, тот же Спасо-Андроников монастырь: его жгли и Ольгерд со своим братом Кейстутом, и Тохтамыш, и хан Сеид-Ахмет в 1451 году…
Всё вышесказанное мы вправе отнести и к ХV столетию. При Иване III, например, был создан Новоспасский монастырь, расположенный на особом важном для тогдашней Москвы южном стратегическом направлении. Но, являясь небольшой деревянной обителью, Новоспасский не мог в то время иметь какое-либо значение для защиты города. Для монастырей, располагавшихся в черте городского посада или находившихся в непосредственной близости от него, ХV век тоже практически ничего не изменил. Все они по-прежнему не играли никакой оборонительной роли7. Во время нашествий на Москву эти монастыри (Богоявленский, Зачатьевский, Высокопетровский, Рождественский, Сретенский, Иоанно-Златоустовский и другие) долгое время разделяли печальную участь городского посада, сжигаемые неприятелем или даже самими москвичами.
Известный исследователь русского средневекового военного зодчества П. А. Раппопорт вообще отрицал, что московские обители когда-либо в прошлом могли иметь оборонное значение. По его мнению, "монастыри, которые располагались вне оборонительного кольца (то есть за городской чертой - Н. М.) все сосредоточены либо к югу и юго-востоку от Москвы (вдоль левого берега р. Москвы), либо частично к юго-западу. С северной и северо-восточной, то есть напольной, стороны, наиболее ответственной в военном отношении, в ближайших окрестностях Москвы монастырей как раз не имеется. Подобное расположение монастырей является свидетельством того, что они строились не как оборонительные объекты, и рассматривать всю систему расположения монастырей вокруг Москвы как систему передовых оборонительных пунктов нет никаких оснований"8.
В самом деле, с южного, юго-западного и юго-восточного направлений Москва была всё-таки прикрыта реками Москвой и Яузой. С северной же и северо-восточной стороны неприятель мог беспрепятственно подойти к самим стенам Кремля.
С Раппопортом надо согласиться, с той лишь оговоркой, что московские монастыри не играли роли в защите города в ХIV-ХV столетиях. В конце ХV-ХVI веке ситуация начинает кардинальным образом меняться.. Начинается масштабное оборонительное строительство в Москве и в её окрестностях. Так, в конце ХV столетия получает каменные укрепления Симонов монастырь: боярин Владимир Григорьевич Ховрин обносит обитель кирпичной оградой. Московская власть придавала огромное значение обороне города, а некоторые московские обители уже имели экономическую возможность использовать для сооружения стен дорогой в то время кирпич. Кроме того, в распространении каменных построек "власти ... видели главное средство борьбы с пожарами, наносившими громадный урон"9.
В ХVI веке формируются новые оборонительные линии как в самом городе (стена Китай-города (1535-1538 годы) и Белого города (середина 1580-х - 1593 год), так и в окрестностях Москвы. При Иване Грозном был возобновлён давно уже пришедший в полное запустение Данилов монастырь. В 1555-1560 годах в нём возвели каменную соборную церковь во имя Святых Отцов Семи Вселенских Соборов, а построенная по царскому повелению монастырская (предположительно каменная) стена превратила обитель в боевую крепость. Вероятно, в царствование Ивана Грозного сооружена и первая каменная крепостная стена с башнями в Спасо-Андрониковом монастыре (в слободе которого ещё с конца ХV века было налажено производство кирпича). Когда в 1956-1960 годах в обители проводились работы по восстановлению Святых ворот, юго-западной башни и крепостной стены, было решено оставить юго-восточную и северо-западную башни в том виде, какой они приобрели в результате переделок ХVII века10. Раз тогда уже было что переделывать, значит, монастырское предание о строительстве первой каменной ограды при Иване Грозном имеет под собой реальные основания.
Именно в конце ХVI века впервые упоминается об использовании окрестных московских монастырей для обороны столицы. В 1591 году, во время нашествия на Москву крымского хана Казы-Гирея, Борис Годунов "приказал укрепить деревянными стенами и бойницами предместье за Москвою рекою и монастыри Даниловский, Новоспасский и Симонов"11. Получив дополнительные укрепления, обители разместили в своих стенах воинов с пушками, и артиллерия Новодевичьего и Симонова монастырей палила по подступившим к Москве крымцам.
После отражения набега Казы-Гирея на месте, где находился стан русских войск и где стояла церковь-палатка с Донской иконой Божией Матери, был основан Донской монастырь. Он стал и опорным военным пунктом, призванным помогать обороне Калужских ворот Земляного города. Донской замкнул полукольцо монастырей, ставшими теперь "сторόжами" Москвы. В это полукольцо вошли Новодевичий, Даниловский, Симонов, Новоспасский и Спасо-Андроников монастыри.
Новодевичий монастырь (СМОТРЕТЬ ФОТО)
В конце ХVI века, при Борисе Годунове, каменные стены и башни были возведены в Новодевичьем монастыре: окружавшие Москву обители приспосабливались властью к выполнению стратегических оборонных задач. В поясе южных монастырей создавались новые. Все они уже могли выполнять определённую военную роль. В Смутное время, в 1606 году, во время боёв с наступавшими со стороны села Коломенского войсками Ивана Болотникова, правительство царя Василия Шуйского использовало Данилов, Симонов и другие монастыри как опорные пункты. Там были размещены стрельцы, а в решающем сражении с болотниковцами у села Котлы князь Скопин-Шуйский сконцентрировал в обители все царские полки, вывел их в поле и неожиданно окружил восставших… Новодевичий монастырь польский полковник Александр Госевский в 1611 году полностью выжег - чтобы обитель больше не сослужила службы русским ополченцам. В Симоновом монастыре, после неудачной попытки освободить Москву в 1611 году, заперлись остатки московских отрядов Первого ополчения, "ожидая помощи от Бога и иногородных братий"12.
В ХVII столетии в городских и окрестных московских монастырях широко развернулось каменное строительство. В 1640-х годах были сооружены новые каменные стены в Симоновом монастыре; южная стена с тремя мощными крепостными башнями сохранилась до сего дня. В 1640-1642 годах кирпичными с 8 башнями были заменены деревянные укрепления Новоспасской обители. Для этого из далёкого Кирилло-Белозерского монастыря были специально затребованы мастера "городового дела". Основанный в 1635-м Покровский монастырь сразу же укрепили кирпичными стенами и башнями, и он вошёл в южное оборонительное полукольцо столицы. В царствование Алексея Михайловича были значительно поновлены стены и башни Данилова монастыря.
В конце ХVII столетия поновляются каменные стены и 12 башен Новодевичьего монастыря. В 1686-1696 годах кирпичные стены с 12 башнями строятся и в Донском. Во второй половине ХVII столетия были сооружены первые каменные ограды загородных Николо-Перервинского и Николо-Угрешского монастырей...
Свои первые каменные ограды получили основанные в ХVII столетии на московском посаде Знаменский (1629-1631) и Страстной (1654 год) монастыри. Укрепляются и другие городские обители. В конце века возводятся каменные стены Высокопетровского, Рождественского, Зачатьевского монастырей; уже в 1711 году сооружается каменная ограда с башнями снесённой в 1933-м Иоанно-Златоустовской обители.
В конце ХVII столетия полностью сложилась система обороны города монастырями-крепостями. Монастыри московского посада - Страстной, Никитский, Высокопетровский, Рождественский, Сретенский, Ивановский - призваны были защищать Москву с севера, составляя северное полукольцо стражей столицы. Южное полукольцо образовывали Новодевичий, Донской, Данилов, Симонов, Новоспасский, Спасо-Андроников. Монастыри южного полукольца могли играть роль и вполне самостоятельных крепостей-форпостов.
Читайте также:
Кресты против ядер: Соловецкий монастырь отбился от британского флота
Итак, только с превращением Москвы в столицу единого Российского государства, только с масштабным развёртыванием после этого каменного строительства московские монастыри стали превращаться в настоящие крепости, способные выполнять и военные функции. Только тогда монастыри стали "сторόжами" Москвы. Но в ХIII - ХV веках московские обители - являвшиеся в подавляющем большинстве небольшими, деревянными и с трудом поднимавшимися после частых военных разорений - никакой оборонительной функции не выполняли и выполнять не могли. Все они были значимыми духовными центрами - духовными стражами Москвы.
- 1. ПСРЛ. Т. 1. М. 1962. Стлб. 460-461.
- 2. Высокопетровский (Петропавловский; предположительно до 1326 г.); Спасский (в Кремле; 1330-е гг.); Спасо-Андроников (около 1357-1358 гг.); Чудов (в Кремле; между 1358 и 1365 г.); Алексеевский Зачатия святой Анны на Остожье (около 1360 г.); Симонов Рождества Пресвятой Богородицы (около 1370 г.); Николо-Угрешский (1380-е гг.); Афанасьевский (в Кремле; 1385 г.); Рождественский; 1386 г.); Вознесенский (в Кремле; 1389 г.); Спасо-Преображенский на реке Сходне (1390 г.); Николаевский-Введенский в Хлынове (1390 г.); Николаевский греческий ("Никола Старый"; не позднее 1390 г.); Николаевский на Берсеневке "на Болоте" (не позднее 1390 г.); Покровский-Лыщиков "в Садех" (не позднее 1392 г.); Сретенский (после 1395 г.); Всехсвятский на реке Ходынке (1398 г.); Иоанно-Предтеченский под Бором; Иоанно-Златоустовский (впервые упоминается под 1412 г., но основан, видимо, ещё в ХIV веке).
- 3. Раппопорт П. А. Очерки по истории военного зодчества Северо-Восточной и Северо-Западной Руси в Х-ХV вв. М.; Л. 1961. С. 202.
- 4. ПСРЛ. Т. ХI. М. 1965. С. 32.
- 5. Создание этого монастыря поддержал московский князь Иван Иванович Красный.
- 6. ПСРЛ. Т. ХI. С. 141.
- 7. Раппопорт П. А. Указ. соч. С. 202-203.
- 8. Там же. С. 203.
- 9. Иконников А. В. Каменная летопись Москвы. М. 1978. С. 17.
- 10. Ильин М., Моисеева Т. Москва и Подмосковье. М. 1979. С. 470.
- 11. Москва, или Исторический путеводитель. М. 1827. С. 110.
- 12. Там же. С. 167.
Автор: Николай Муратов