Даниил Хармс, известный писатель и обэриут, питал особую любовь к пиджакам с жилетами и фракам. Современники удивлялись его приверженности плотным костюмам даже в летнюю жару. Николай Чуковский, сын Корнея Чуковского, однажды видел Хармса на пляже в пиджаке, галстуке и шляпе, несмотря на сильную жару. Он обливался потом, но утверждал, что не снимет одежду, опасаясь простуды.
Хармс создавал свой уникальный имидж, вдохновляясь экстравагантными представителями Серебряного века и стремясь превзойти в эпатажности даже Владимира Маяковского. Например, он заказал у портного пиджак с лацканами разной длины, что вызвало недоумение у окружающих. Вскоре он отрезал один из лацканов, объяснив это тем, что тот ему надоел.
Экстравагантный Хармс часто возмущал и пугал окружающих. Его внешний вид вызывал враждебные реакции даже у детей, которые кидали в него камни. Он не обращал внимания на эти выходки и продолжал идти своим путем.
Одной из самых запоминающихся деталей его образа были короткие брюки на пуговицах, едва прикрывавшие колени. В англоязычной среде такие брюки называли Plus fours, они были на четыре дюйма ниже колена и на четыре дюйма длиннее традиционных бриджей. Эти брюки стали популярными в Европе и Америке в середине 1920-х годов благодаря принцу Уэльскому Эдварду, который носил их во время дипломатической миссии в США.
Режиссер Клементий Минц вспоминал, как однажды увидел Хармса на Невском проспекте в компании друзей. Среди них выделялся высокий и серьезный молодой человек с тростью, увенчанной автомобильным клаксоном, и в коротких штанах. Его одежда включала клетчатый пиджак и белоснежный воротничок с детским шелковым бантом. Голову молодого человека украшала пилотка с “ослиными ушами” из материи. Это и был уже овеянный легендами Даниил Хармс! Он же Чармс! Шардам! Дандам! Писатель Колпаков! Карл Иванович Шустерман! Иван Топорышкин, Анатолий Сушко, Гармониус и прочие…
Хармс предпочитал заказывать одежду у портных, так как в магазинах не было того, что он хотел. Портные часто принимали его за актера, не подозревая, что он носит такие вещи ежедневно. Это удовольствие обходилось ему недешево, особенно в условиях экономической нестабильности 1920-1930-х годов.
Его жена Марина Малич описывала его стиль как странный и уникальный: «Он всегда одевался необычно: пиджак, сшитый специально для него, чистый воротничок, гольфы и гетры. Никто не носил такую одежду, а он всегда ходил в этом виде».
Даниил также носил головные уборы, чтобы скрыть склонность к лысине. В основном это были кепи и цилиндры. Писательница Сусанна Георгиевская описывала его так: «Он был огромного роста, эксцентрично одетый. На нем были кепка жокея, короткая куртка, галифе и краги. На пальце — огромное кольцо с печатью».
Хармс писал о себе: «Люблю лежать голым на солнце возле воды, но чтобы вокруг было много приятных людей, в том числе женщин».
В одной из своих миниатюр Хармс описал сцену, которая отражает его отношение к наготе: «За раком плыла голая лягушка. — Почему ты всегда голая? — спросил ее рак. — Здесь ничего стыдного, — ответила лягушка. — Зачем стыдиться хорошего тела, данного природой, когда не стыдимся своих мерзких поступков?»
Соседи Хармса иногда жаловались в милицию на его поведение. Он также любил приходить в гости и неожиданно снимать брюки, но всегда ограничивал свое чувство юмора, надевая двое брюк, чтобы никого не смутить.
#пост@beskonechnysuzhet
➡️Мы в MAX 📱
