(Без цензуры)
История о том, как два горе-путешественника встретили Фога, кошку-предательницу и почти сошли с ума
Глава 1: В которой наши «герои» проверяют реальность на прочность.
Короче, был не самый удачный вечер пятницы. Артём и Егор, два товарища с весьма своеобразным представлением о досуге, сидели в не самой прибранной однушке Егора, попивали пивко и листали ютуб. На экране какой-то блоггер-очевидец, тряся камерой, вещал про аномальные явления в заброшенных деревнях.
— Слышь, Егор, — промычал Артём, вытирая рукавом губы. — А давай съездим куда-нибудь, где никого нет? Задолбало всё это. Хочется экстрима, чт аж дух захватывало.
— Без вопросов, — икнул Егор, листая ленту. — О, глянь. Мурино. Какое-то есть, но не наше, а совсем другое. Заброшенное. Там, пишут, вообще никого нет, все разъехались. Полная жуть и тишина. Поехали?
— А че там делать-то? — спросил Артём, почесывая живот.
— Ну как че? — Егор аж поперхнулся пивом. — Страшно будет. В кусты пойдем — а там призрак. Классно же!
Аргумент был, конечно, своеобразный, но спорить с ним сложно. На следующее утро, с трудом придя в себя после вчерашнего, они загрузились в видавшую виды «шестерку» Егора (которая сама по себе была ходячим ужастиком) и, сверяясь с навигатором, поехали в сторону этого самого Мурина.
Пока они петляли по проселкам, их «ласточка» несколько раз чихала и, кажется, даже вздыхала. Но, к удивлению, доползла до места. Мурино встретило их атмосферой безнадеги. Кривые избы с выбитыми стеклами, заросшая бурьяном единственная улица и тишина, от которой закладывало уши.
— Ничего себе, — выдохнул Артём. — Прям как у тебя в голове, Егор. Ни одного извилина.
— Сам ты, — привычно огрызнулся Егор, глуша мотор. — Пошли шариться.
Они вылезли. Вокруг них сразу же сгустилась атмосфера полной безнадеги. Воздух был сырым, и воняло болотом и гнилыми досками.
— Слышь, Тёма, — зашептал Егор, хотя вокруг не было ни души. — А че мы ночью тут делать будем? А вдруг кто выйдет?
— Кто выйдет, Егор? — Артём заржал как конь. — Медведь выйдет? Ты ссышь, что ли?
Вдруг из-за крайней избы раздался звук. Нет, не вой и не стон. Это было низкое, вибрирующее урчание, от которого у друзей мурашки по спине побежали. А потом из-за угла, хрустя валежником, вышел ОН.
Это был не человек. И не зверь. Это была какая-то сущность. Огромный, под два с половиной метра, мужик в рваном тулупе, но с лицом, полностью скрытым черной дымкой. Из дымки торчали только два красных глаза, которые горели как угли.
— Ох-ха-ха... — прошептал Егор, чувствуя, как по ноге побежало что-то холодное.
— Это Фог, — вдруг выпалил Артём, сам не понимая, откуда он это знает. — Я в игру такую играл... Там туман был... это конец, Егор, это полный капец!
Фог повернул свою башку в их сторону. Урчание усилилось, переходя в низкий, угрожающий рык. Он сделал шаг вперед, и под его ножищами доски мостков просто рассыпались в труху.
— Бежим, горе-герой! — заорал Артём и дернул было к машине.
Но Егор стоял как вкопанный, глядя на Фога. Его пробило на какой-то отчаянный пофигизм.
— Слышь, сущность ты неведомая! — заорал он, трясясь от страха, но оря. — Ты чё тут стоишь, пугаешь людей?! Жилья мало, что ли?! Совсем охренел, дышишь тут своим туманом, спасу нет! А ну вали отсюда!
Фог, казалось, опешил. Красные глаза пару раз моргнули. Он явно привык к тому, что все в ужасе разбегаются, а тут какой-то перепуганный парень с пивным пузом гонит его восвояси.
Но гнать Фога было плохой идеей. Фог взревел так, что у «шестерки» сигнализация заверещала (хотя она сдохла ещё в 2008-м), и рванул за ними.
Дальше была дикая сцена погони. Два приятеля неслись по заросшей деревне, оставляя за собой след из потерянных тапок и капель пота. Фог, не сбавляя темпа, перся за ними, снося покосившиеся заборы, как картонные.
— Тормози, бестолочь! — орал Артём, хватая ртом воздух.
— Я ему сказал! — оправдывался на бегу Егор. — А че он... Ах ты ж...
Они влетели в какой-то сарай и затаились за кучей гнилого сена. Фог прошёл мимо, его красные глаза шарили по округе, выжигая всё вокруг.
— Кажись, пронесло, — прошептал Артём. — Ты, балда, идиот. Гнать призрака... Ты вообще в своём уме?
— А чё он... — начал было Егор, но тут сено под ними зашевелилось.
Из-под гнилой соломы вылезла грязная, облезлая кошка. Посмотрела на них своими зелеными глазищами и заорала дурным голосом: "МЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯУ!".
Этот звук в тишине прозвучал как взрыв гранаты. Снаружи раздался рев Фога, и сарай затрясся от его шагов.
— Всё, приплыли, — констатировал Егор. — Конец.
Глава 2: В которой Егору становится вообще всё равно, а Артём знакомится со стеной.
Сарай затрясся так, будто внутри него решил станцевать слон-переросток, обдолбанный чем-то тяжёлым. Доски сыпались на головы нашим «героям», а пыль стояла столбом.
— Это конец, — прошептал Артём, вжимаясь в гнилое сено. — Это полный, абсолютный, безнадёжный конец…
А Егор смотрел на трясущиеся стены, на орущую кошку, на перепуганного Артёма рядом, и вдруг в его мутных глазах загорелся какой-то нездоровый огонёк. Это было не просветление, нет. Это было состояние «абсолютного безразличия», которое приходит к самым отчаянным личностям перед лицом неминуемой гибели.
— Слышь, Тёма, — сказал Егор спокойным, даже каким-то ласковым голосом. — А пошло оно всё куда подальше.
— Ты чё, с ума сошёл? — Артём выпучил глаза. — Там эта штуковина сейчас стену разнесёт и нас сожрёт!
— Ну и ладно, — Егор пожал плечами и встал в полный рост, отряхивая колени. — Задолбал этот страх. Задолбало бегать. Пусть эта жуть сама бегает.
В этот момент стена сарая разлетелась в щепки. Фог, весь в клубах чёрного тумана, с красными глазищами, горящими как стоп-сигналы камаза, шагнул внутрь. Его урчание перешло в низкий, вибрирующий рёв, от которого у Артёма чуть сердце не остановилось.
— Здарова, чучело ты недоделанное! — заорал Егор, наставив на Фога палец. — Чё прёшь, как танк? Людей нормальных пугаешь? Работы нет, что ли? Пошёл вон отсюда!
Фог, видимо, опешил от такой наглости во второй раз. Он даже перестал рычать и просто уставился на Егора своими красными фарами.
— Чё вылупился? — продолжал Егор, входя в раж. — Туман нагнал, думаешь, самый крутой? Да ты просто облако с глазами, понял? Иди отсюда, пока цел!
Кошка, которая сидела на куче сена и всё это время орала, наконец-то заткнулась. Она смотрела на Егора с таким уважением, с каким кот смотрит на особенно жирную сметану. Фог же, похоже, начал закипать. Его туман заклубился быстрее, а рёв возобновился с новой силой.
— Егор, заткнись, твою же мать! — завопил Артём. — Ты его бесишь!
— А чё он! — отмахнулся Егор и шагнул прямо к Фогу. — Слышь, чучело! Давай, иди сюда, раз уж припёрся! Я тебя сейчас сам развею!
И тут Фог сделал резкое движение. Но не в сторону Егора, а в сторону Артёма. Его огромная лапища (или что там у него было вместо рук) метнулась к несчастному толстячку.
— Ах ты ж… — только и успел выдохнуть Артём, как мощнейший удар отправил его в полёт через весь сарай.
Артём вписался головой в стену с таким звуком, будто мешок с картошкой скинули с пятого этажа. Стена жалобно хрустнула, а Артём сполз по ней вниз и вырубился. Даже не вырубился, а отключился, как старый телевизор после удара пультом.
— Артём! — крикнул Егор, но тот не шевелился. Только храпел слегка.
Егор обернулся к Фогу. В его глазах теперь была не просто злость, а какая-то вселенская, космическая ярость. Этот тип в тумане посмел тронуть его единственного друга, такого же придурка, как и он сам.
— Ну всё, друг ты мой ситцевой дырявый, — прошипел Егор, сжимая кулаки. — Ты допрыгался.
Кошка, которая всё это время наблюдала за происходящим с умным видом, вдруг спрыгнула с сена, подошла к Фогу, потерлась о его туманную ногу и громко сказала:
— Мяу.
Вот так. Это «мяу» было не просто «мяу». Это было предательство. Это был удар в спину. Кошка, их единственный потенциальный союзник в этом забытом богом месте, на деле оказалась наводчицей Фога. Она их сдала. С самого начала. Это она привела его к сараю своим ором.
— Ну и ну, — выдохнул Егор, глядя на кошку. — И ты туда же?
Кошка посмотрела на него своими зелеными глазищами, в которых читалось: «А ты что думал? Мы тут все свои». И снова обернулась к Фогу.
Фог издал довольное урчание и потрепал кошку своей туманной лапой. Кошка замурлыкала. Картина маслом: монстр из другого мира, предательница-кошка и вырубленный Артём у стены.
Но Егору, как мы уже поняли, было всё равно. Он оглянулся по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. И тут его взгляд упал на железнодорожные пути, которые виднелись в просвет между домами. А по этим путям… по этим путям шёл поезд. Обычный товарняк, ну очень медленно, но шёл.
— Поезд… — прошептал Егор, и в его голове созрел план, достойный самого отчаянного смельчака.
— Эй, чучело! — заорал он Фогу. — Отвлекись-ка на минуту!
Фог лениво повернул свою туманную башку к Егору. Егор выбежал из сарая и рванул к путям. Фог, заинтригованный такой наглостью, двинулся за ним, забыв про вырубленного Артёма и кошку-предательницу.
Егор добежал до путей и встал прямо перед медленно ползущим поездом. Фог остановился в паре метров, наблюдая.
— Смотри сюда, чудо-юдо! — заорал Егор и… полез на рельсы.
Он встал прямо на пути, глядя на приближающийся локомотив. Машинист, если он там был, наверное, обделался от неожиданности. Но поезд продолжал ехать.
И тут Егор заметил одну странную штуку. Поезд… какого хрена он шёл без рельс?
Егор присмотрелся. Твою ж мать. Поезд висел в воздухе. Пути под ним были, но колёса парили сантиметрах в десяти над шпалами. Поезд просто плыл по воздуху, как призрачный состав из какой-то паранормальной жути.
— Охренеть, — только и успел подумать Егор, как поезд налетел на него.
Но удара не было. Вместо этого Егор почувствовал, как его подхватывает какая-то сила, и он врезается прямо в Фога. Вместе с поездом. Огромная масса призрачного состава впечатала Егора в туманную тушу монстра, и они все трое (Егор, Фог и поезд) отлетели назад, проламывая остатки сарая, заборы и всё, что попадалось на пути.
Егор открыл глаза. Он лежал на груде обломков, рядом с ним валялся вырубленный Артём, который даже не проснулся от такого светопреставления. А над ними возвышался… кто-то.
Это был не Фог. Это был кто-то другой. Высокий, тощий, в какой-то блестящей одежде, с наколотыми руками и совершенно безумными глазами. Он держал в руках поезд. Тот самый призрачный поезд. Как ребёнок держит игрушечную машинку.
— Че вылупились? — спросило это нечто голосом, отдающим металлом и перегаром. — Не узнали?
Егор присмотрелся к наколкам. Какая-то татуировка, звёзды на плечах, надписи…
— Меллстрой? — прохрипел Егор. — Ты, блин, Меллстрой?
Существо, которое только что швырнуло поездом в монстра из другого мира, ухмыльнулось. Это действительно был Меллстрой. Тот самый, из Елджеевской клики. Только вид у него был такой, будто он накололся всем, что только можно найти в этой забытой богом деревне.
— Ага, — кивнул Меллстрой, поигрывая поездом. — Я тут мимо шёл, дай, думаю, загляну. А вы тут с этим… с Фогом этим… веселитесь. Ну я и решил помочь. Чё, не нравится?
Он кинул поезд в сторону, где лежал оглушённый Фог. Поезд придавил монстра, из-под вагонов повалил чёрный туман.
— Ты кто вообще такой? — спросил Егор, пытаясь встать.
— Я же сказал, — Меллстрой подошёл ближе, и от него разило какой-то химией. — Меллстрой. Из Елджеевки. Наколот наркотиками. А вы че тут забыли?
И тут Артём зашевелился. Открыл один глаз, увидел Меллстроя с безумными зрачками, стоящего над ними, и снова вырубился.
— Ну и дела, — вздохнул Егор. — Вот это поворот…
Кошка-предательница сидела на заборе и смотрела на всё это с философским спокойствием. Мол, ну и хрень происходит, а мне-то что.
А вдалеке, из-под обломков поезда, снова начало подниматься чёрное облако. Фог, зараза, не сдох. Он просто разозлился ещё сильнее…
Глава 3: В которой Меллстрой испаряется, кошка окончательно показывает своё истинное лицо, а Егор находит очень подозрительную записку.
Короче, лежит Егор под обломками, рядом Артём храпит как трактор, а над ними этот Меллстрой наколотый стоит, поездом поигрывает. И тут — бац! — Меллстрой начал растворяться. Прямо на глазах. Сначала ноги прозрачными стали, потом торс, а рожа его безумная так и светится довольная.
— Эй, ты куда?! — заорал Егор. — А поезд? А Фог?
— Всё пучком, пацаны, — прошептал Меллстрой, исчезая. — Я тут случайно, вообще-то в другом месте накачанный лежал. Меня ваши крики разбудили. Бывайте...
И пропал. Только запах химии в воздухе остался. И поезд, кстати, тоже исчез. Просто взял и рассосался в воздухе, как мираж.
Фог, который под этим поездом лежал, тут же начал подниматься. Чёрный туман заклубился с новой силой, красные глаза загорелись так ярко, что у Егора аж в глазах зарябило. Монстр был зол как тысяча чертей. Ещё бы — его какой-то обдолбанный рэпер поездом придавил!
— Ох ты ж... — прошептал Егор и дёрнул Артёма за ногу. — Тёма, вставай! Вставай, пока нас тут не сожрали!
Артём замычал, открыл один глаз, увидел встающего Фога, и тут же оба глаза открылись размером с блюдца.
— Чего? Где? А-а-а! — заорал он и попытался вскочить, но ноги заплелись, и он снова рухнул.
Фог тем временем окончательно поднялся, отряхнулся от щепок и уставился на двух горе-путешественников. В его красных глазах читалось: «Ну всё, допрыгались».
— Бежим! — заорал Егор и рванул в сторону леса, который темнел за деревней.
Артём, кое-как поднявшись, ломанулся за ним. И тут началась такая погоня, что в ужастиках не показывают. Фог пер за ними, не разбирая дороги. Дома, заборы, кусты — всё летело в стороны от его туманной туши. А над ними летела эта кошка-предательница! Ну как летела — скакала по заборам и крышам, и направляла их, гадина, прямо в самые непролазные дебри.
— Направо, мужики, направо! — орала кошка на своём кошачьем, но они как-то понимали, что она орёт.
— Заткнись, тварь! — орал Артём, но куда там.
И тут кошка сделала свой подлый маневр. Они выбежали на развилку: одна тропинка вела в лес, другая — к каким-то развалинам. Артём рванул к развалинам, а кошка — хоп! — и перегородила ему дорогу, зашипела, и погнала его прямо в лес. А сама метнулась за Егором.
— Артём! — заорал Егор, обернувшись. — Ты куда?
— Я не знаю! — донеслось из леса. — Эта тварь меня гонит! Егор! Его-о-ор!
— Артём! Артё-о-ом! — заорал Егор, но в ответ только эхо и треск веток, удаляющийся.
А кошка уже была рядом с Егором. Сидела на пеньке и смотрела на него своими зелёными глазищами. И в этих глазах читалось: «Ну что, допрыгался? Твой друг теперь наш».
— Тва-а-арь! — заорал Егор и бросился на кошку, но та ловко увернулась и растворилась в кустах. А сзади уже слышался тяжёлый топот Фога.
Егор рванул куда глаза глядят. Он бежал через лес, через какие-то овраги, через всё подряд, пока не выдохся окончательно. Упал на колени, тяжело дыша, и тут заметил, что вокруг какие-то бутылки валяются. Пустые, из-под самогона и прочей дряни.
Он встал, пошёл дальше. Ещё бутылки. Ещё и ещё. Стекло хрустело под ногами, и этот звук раздражал его до невозможности. Но он шёл. Шёл, пока не вышел на поляну. А на поляне — дом. Деревянный, старый, с заколоченными окнами, но не развалившийся окончательно.
Егор остановился и выдохнул:
— Это что? Ловушка? Или очередная заброшенная деревня?
Тишина. Ни Фога, ни кошки, ничего. Только ветер шуршит листвой.
Егор, делать нечего, пошёл к дому. Вдруг там Артём? Вдруг этот приятель тоже сюда прибежал? Он толкнул дверь — она со скрипом открылась. Внутри было темно, пыльно, воняло мышами и запустением. Егор прошёлся по комнатам — никого. Уже хотел выходить, как вдруг заметил на столе бумажку. Обычную такую, тетрадный листок в клеточку, сложенный вчетверо.
Егор развернул. И охренел.
Потому что там было написано человеческим почерком. Аккуратным таким, печатными буквами:
«АРТЁМ У НАС. ПРИХОДИ НА УКАЗАННОЕ МЕСТО, И НАЙДЁШЬ ЕГО ЖИВЫМ»
И снизу — карта. Кривая, нарисованная от руки, с крестиками и стрелочками.
— Ни хрена себе, — прошептал Егор, перечитывая записку раз пять. — Это что за дела? Кто написал? Кошка, что ли? Ах да, у неё же лапки…
Он представил, как кошка берёт ручку своими лапками и выводит буквы, и ему стало совсем не по себе. Но почерк-то человеческий! Значит, здесь кто-то есть. Или что-то.
— Артём, ну ты и попал, — вздохнул Егор, пряча записку в карман. — Ладно, что делать. Надо идти. Спасать этого товарища.
Он вышел из дома, и тут снова раздалось это урчание. Где-то далеко, но приближающееся. Фог не успокоился. И кошка где-то рядом шастает.
А на карте был отмечен какой-то овраг за лесом. И подпись мелким почерком: «ЖДЁМ ТЕБЯ, ЕГОР. НЕ ОПОЗДАЙ. А ТО АРТЁМУ КОНЕЦ».
— Ну и дела, — резюмировал Егор и двинулся в указанном направлении.
Глава 4: Финал, в которой Артём курит как паровоз, Егор находит чертежи, а все получают по заслугам.
Пока Егор ломился через лес по кривой карте, Артём очухался в каком-то тёмном месте. Голова гудит после встречи со стеной, руки связаны неизвестно чем, а вокруг — холод и сырость. Но Артём был бы не Артёмом, если б не нашёл способ расслабиться даже в такой ситуации.
Нашарил он в кармане — а там свёрток! Откуда? Он и сам не помнил. Может, ещё с тех времён завалялся, когда они с Егором в прошлые выходные баловались. И главное — лёд во рту! Набил он рот льдом (откуда лёд в подвале — загадка, но не суть), раскурил этот гашиш и сидит такой, кайфует.
— М-м-м, хорошо-то как… — мычит Артём со льдом во рту. — А что, в принципе, и посидеть можно. Егор придёт, вытащит. Не в первой…
А тем временем Егор пробирался через бурелом. В голове у него шла жесткая борьба.
С одной стороны: друг детства, столько лет вместе, не раз выручали друг друга. Надо идти, спасать, потом на свадьбе у него гулять, в кругу друзей пиво пить, детей крестить.
С другой стороны: а надо ли? Задолбал этот Артём уже. Вечно в истории вляпывается. Может, ну его? Мысленно похоронить и валить из этого Мурина? Типа, был друг и нету. Бывает. Траур, слёзы, потом забудется.
Егор остановился, задумался. Стоит, чешет репу. И тут приспичило ему по нужде. Ну, делать нечего, отошёл за кустик. И сквозь процесс замечает, что под ногами что-то блестит. Какие-то бумаги, присыпанные землёй.
Он отряхнул, поднял. А там чертежи! Самые настоящие, инженерные, с пометками. И подпись: «СХЕМА ЛОВУШКИ. УРОВЕНЬ 3. БУНКЕР 7».
Егор аж вздрогнул от неожиданности, но стряхнул и вчитался. На чертежах был изображён подземный бункер, система коридоров, камеры и, главное, отмечено: «Место содержания особей. Аниматронные конструкции ФОГ и КОШКА. Режим охраны активен. Доступ к камерам с заключёнными — через вентиляцию».
— Охренеть, — прошептал Егор, глядя на это. — Тут целая база под землёй! Аниматроники! Как в той игре!
И тут до него дошло. Фог — это не призрак. Это робот! Огромная механическая штуковина, которая управляется программой. И кошка — тоже робот. Они охраняют это место. А все, кто сюда попадают, становятся их жертвами. Или, как Артём сейчас, заключёнными.
И тут Егор заметил на чертежах развилку. Буквально стрелочки и два варианта:
ВАРИАНТ 1: ТЕХНИЧЕСКИЙ
Обходной путь через систему вентиляции, отключение аниматроников, доступ в камеры. Спасение Артёма.
ВАРИАНТ 2: ЭВАКУАЦИОННЫЙ (НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ)
Выход на поверхность, блокировка бункера. Все, кто внутри, остаются там навсегда.
И мелким шрифтом приписка: «Предыдущие посетители выбрали вариант 2. Результат — скелеты в камере 3. Не повторяйте их ошибок. Будьте мужиками».
— Вот это поворот, — выдохнул Егор. Выбор концовки, мать его.
И тут перед его глазами, как в кино, пронеслись картинки:
Артём, с которым они вместе пили первую в жизни бутылку пива. Артём, который прикрывал его в драке. Артём, который всегда был рядом, даже когда было хреново. И Артём, который сейчас сидит где-то в холодной камере и ждёт, что друг его вытащит.
А потом картинка другая: Егор один выбирается из леса, садится в «шестёрку», уезжает. Артём остаётся в этом месте навсегда. Мысленно хоронит его. Приезжает домой, говорит его маме: «Так и так, пропал без вести». И живёт дальше с этим грузом.
— Да ну его! — заорал Егор и рванул к входу в бункер, который был отмечен на карте. — Я этого друга спасу, даже если мне самому конец!
Он нашёл люк, замаскированный в земле, дёрнул ручку. Люк поддался. Вниз вела лестница, пахло машинным маслом и сыростью.
---
В бункере было темно, только тусклые лампы мигали где-то вдалеке. Егор крался по коридорам, сверяясь с чертежами. Сзади слышалось знакомое урчание — Фог где-то рядом. И мяуканье — кошка патрулирует территорию.
— Твари механические, — прошептал Егор. — Ну погодите, я до вас доберусь.
Он свернул в вентиляцию, прополз по узкому коробу, чуть не застряв, и вывалился в коридор с камерами. Номера на дверях: 1, 2, 3… Он заглянул в глазок камеры 3. Внутри на полу сидел Артём, расслабленный, с остатками льда во рту, и что-то напевал.
— Тёма! — заорал Егор. — Ты живой, горе-путешественник?
— Егор? — Артём поднял мутные глаза. — А я тут это… отдыхаю. Лёд тает. Прикольно. Ты тоже пришёл отдохнуть?
— Какой отдых! — Егор заколотил в дверь. — Открывай!
— Так закрыто же, — резонно заметил Артём. — У меня ключей нету.
Егор выругался и оглянулся. В углу коридора лежали скелеты. Два скелета, в обнимку. Видимо, те самые предыдущие, которые не смогли выбраться.
— Слушай, Тёма, нам надо валить. Тут реально опасно. Ты как вообще?
— А я норм, — улыбнулся Артём. — Тут тихо, спокойно. Фог заходит иногда, рассказывает истории. Кошка молоко приносит. Прикольные они, на самом деле.
— Они РОБОТЫ! — заорал Егор. — Они тебя заточили!
— Роботы? — Артём задумался. — А, бывает. У меня друг роботом был. Потом уехал.
Егор понял, что с Артёмом в таком состоянии разговаривать бесполезно. Надо искать ключи. Он обыскал скелеты — нашёл связку. Перебрал, подобрал нужный, открыл дверь.
— Пошли, — он схватил Артёма за шкирку и потащил к выходу.
И тут из темноты выступил Фог. Огромный, механический, с горящими красными глазами. Рядом с ним сидела кошка, и её зелёные глаза тоже светились.
— Стоять, — прорычал Фог механическим голосом. — Заключённый Артём не может покинуть бункер. Он наша собственность.
— Пошли вы, чучела железные! — заорал Егор, заслоняя Артёма. — Мы уходим!
— Это невозможно, — мяукнула кошка. — Вы останетесь здесь. Как те двое. — она кивнула на скелеты.
— А вот и нет, — сказал Егор и дёрнул Артёма к вентиляции.
Они побежали. Фог рванул за ними, круша стены своими механическими лапищами. Кошка скакала сзади, пытаясь укусить за пятки. Егор запихнул Артёма в вентшахту, полез сам.
— Давай, Тёма, ползи!
— А что, прикольно, — бормотал Артём, ползя на карачках. — Как в детстве. Помнишь, мы в трубах лазали?
— Помню! Ползи давай!
Сзади ломился Фог, пытаясь протиснуться в вентиляцию, но застревал своей тушей. Кошка пролезла, но Егор пнул её морду ногой, и она отлетела.
Они вывалились из люка на поверхность. Ночь, звёзды, свежий воздух. Егор задвинул люк и навалил сверху булыжник.
— Кажись, оторвались, — выдохнул он.
Из-под земли доносилось глухое рычание и мяуканье, но вылезти Фог уже не мог.
Они побрели к машине. «Шестёрка» стояла на месте, целая. Загрузились, завелись, и рванули прочь из этого Мурина.
---
Эпилог
Прошло полгода.
Егор сидел в ЗАГСе на свадьбе. Артём стоял в костюме, который был ему маловат, и смотрел на свою невесту — Настю. Нормальная такая девушка, без тараканов. Познакомились через месяц после тех событий. Артём, кстати, завязал с дурью. Говорит, после того путешествия накурился на всю жизнь вперёд.
— Согласен ли ты, Артём, взять в жёны Настю? — спросила тётя из ЗАГСа.
— Ага, — кивнул Артём. — Согласен.
— А вы, Настя?
— Да, — улыбнулась невеста.
Егор сидел в первом ряду и довольно улыбался. Правильный выбор он сделал тогда, в бункере. Спас друга. И теперь друг женится, будет детей растить, жить нормальной жизнью.
А сам Егор… Ну, Егор нашёл новый путь. После того, как они выбрались, он вдруг понял, что кто-то там, наверху, реально за ним присматривал. Не иначе как кто-то свыше. Потому что выжить в таком пекле — это надо удачу иметь нереальную. Или покровительство.
Теперь Егор ходит в церковь. Иногда. Не фанатеет, но заходит, свечку поставит. Сказал как-то Артёму: «Чувак, я теперь под присмотром. Свыше. Так что если что — я теперь типа святой почти».
— Святой Егор, — ржал Артём. — Который матом ругается и пиво пьёт?
— А что, бывает, — пожимал плечами Егор. — Бог он добрый. Понимает.
На этом всё. История про двух горе-путешественников, Фога, кошку-предательницу, Меллстроя и хэппи-энд, которого они, в принципе, не заслужили, но получили. Потому что жизнь она такая — несправедливая иногда, но в хорошую сторону.
2 Сезон, Глава 1: От лица Артёма, или как я очнулся и понял, что жизнь — боль.
Знаете, что такое похмелье после полугода трезвости? Это, дети мои, настоящий ужас. У меня башка гудела так, будто по ней тот самый поезд проехал, только уже насовсем. И этот звон в ушах… Как будто кошка-предательница орёт прямо в мозг.
Я лежал на кровати, смотрел в потолок и пытался вспомнить, какого хера я вообще вчера пил. Я же завязал! Полгода! Полгода ни капли в рот не брал, кроме компота. И тут на тебе — свадьба, тосты, «горько», и понеслась душа в рай.
— Настя… — прохрипел я, поворачивая голову. Рядом никого. Только смятая простыня и записка на подушке.
Я нацепил очки (да, я в очках, и что вы мне сделаете? зрение с детства хреновое, а после того удара об стену в Мурине вообще стало ни к чёрту). На записке каллиграфическим почерком было выведено:
«Артём, я у мамы. Подумай о своём поведении. Когда протрезвеешь и вспомнишь, ЧТО ты сказал моему отцу, позвони. Если не вспомнишь — спроси у Егора. Он всё видел и даже не пытался тебя остановить. Твоя жена (или уже бывшая?) )»
— Боже… — простонал я и уронил голову обратно на подушку.
ЧТО я сказал её отцу? Её отец — это Владимир Петрович, полковник ФСБ на пенсии, мужик с лицом-кирпичом и рукопожатием, после которого пальцы сутки разгибаются. Я его боюсь больше, чем Фога, честное слово. И я ему ЧТО-ТО сказал?
Телефон зазвонил. Егор, собственной персоной.
— Ну что, очухался? — раздался из динамика довольный голос моего лучшего друга.
— Егор, что я вчера сказал Владимиру Петровичу?
— О-о-о, — протянул Егор, и я прямо увидел, как он улыбается во весь рот. — Ты уверен, что хочешь это знать? Может, лучше сразу развод?
— ГОВОРИ!
— Ну, — начал Егор, смакуя каждое слово. — Значит, сидим мы за столом, всё чинно-благородно. Тосты, поздравления. Владимир Петрович встаёт, говорит речь про то, как он рад, что дочь вышла замуж за хорошего человека. Все аплодируют. И тут ты, Тёма, встаёшь.
— И? — мой голос звучал как предсмертный хрип.
— И ты говоришь: «Владимир Петрович, вы, конечно, мужик суровый, в ФСБ служили, врагов Родины ловили. Но скажите честно: вы когда-нибудь Фога видели? Нет? А я видел! И кошку-робота видел! И Меллстроя наколотого! А вы тут со своей ФСБ… тьфу, мелочь пузатая!»
Я закрыл глаза. Кажется, я сейчас умру. Прямо здесь, на этой кровати.
— А он что? — спросил я шёпотом.
— А он сначала побелел, потом покраснел, потом посинел. Думали, инсульт хватит. Потом спрашивает: «Какой, нахрен, Фог?» А ты ему: «А такой! Из Мурина! Мы там с Егором чуть не сдохли! А вы, Владимир Петрович, даже из своего кабинета выйти боитесь, потому что там таракан живёт! Настя рассказывала!»
— Я-я-я… я это сказал? Про таракана? — у меня внутри всё оборвалось. Настя реально рассказывала, что её папа боится тараканов. С детства. Травма какая-то.
— Ага, — подтвердил Егор. — А потом ты начал петь «Пусть бегут неуклюже» и пытался залезть на сцену к музыкантам, чтобы станцевать с микрофонной стойкой. Музыканты, кстати, свалились со сцены и уехали. Насовсем.
— Боже, — прошептал я.
— Бог тут не поможет, — философски заметил Егор. — Тут либо развод, либо эмиграция. Я уже гуглю билеты до Тайланда. Составишь компанию?
Я полежал ещё минуту, переваривая информацию. Потом резко сел.
— Егор, я вспомнил кое-что.
— Что именно?
— Я вспомнил, что когда мы выбирались из бункера, я там кое-что видел. В той камере, где сидел. Там были не только скелеты. Там был… браслет. На одном из скелетов. Знаешь, такой кожаный, с металлической бляхой. И на бляхе гравировка: «В.П. 1985».
Наступила тишина. Такая, что было слышно, как в трубке у Егора мухи дохнут.
— Ты хочешь сказать… — медленно проговорил Егор. — Что скелет в камере…
— …это Владимир Петрович? — закончил я за него. — Не знаю. Но отец Насти служил в 80-х. И он всегда очень странно реагировал на упоминания о заброшенных деревнях. Помнишь, когда мы рассказали ему про Мурино, он аж чаем поперхнулся?
— Вот это поворот… — выдохнул Егор. — Ты думаешь, он там был? И каким-то образом… выбрался? Или не выбрался?
— Или это был не он, — я потёр виски. — Или он, но не один. У него был брат-близнец. Погиб в 80-х в экспедиции. Официальная версия — сорвался со скалы. А неофициальная… может, это он в том бункере?
Егор присвистнул.
— Слушай, Тёма. Ты сейчас с бодуна, а тут бац — и такие новости. У тебя точно голова не треснет от таких мыслей?
— У меня уже всё треснуло, — признался я. — Но мне надо узнать правду. Ради Насти. Если её настоящий отец — тот скелет в бункере, а этот, полковник…
— …самозванец? — закончил Егор. — Тёма, это уже не просто пьяные приключения. Это детектив.
— Значит, съездим ещё раз в Мурино, — сказал я и сам испугался своих слов.
— Ты с ума сошёл?! — заорал Егор. — Мы еле ноги унесли! Фог там, кошка эта!
— Фог и кошка в бункере заперты, — возразил я. — Мы люк завалили булыжником. А вход в бункер — отдельно. Если мы тихо, аккуратно, спустимся, заберём браслет и уйдём…
— …то нас сожрут, разорвут и выплюнут, — закончил Егор. — Нет, Тёма. Даже не думай. Я тебя в прошлый раз вытаскивал, второй раз не смогу. Я не супермен.
— А если это поможет спасти брак? — спросил я. — Если я принесу Насте доказательства, что её папаша — не тот, за кого себя выдаёт? Она меня простит? Мы будем жить долго и счастливо?
В трубке повисла пауза. Я слышал, как Егор тяжело дышит.
— Ты вообще понимаешь, что вероятность того, что мы сдохнем — 99%? — спросил он наконец.
— А 1% на то, что сдохнем не мы, а Фог? — предположил я.
— Оптимист, — вздохнул Егор. — Ладно. Заехать за тобой через час?
— Через два. Мне надо в душ и найти свои старые штаны. В которых карманы есть.
— Карманы ему, — проворчал Егор. — Для чего тебе карманы, Тёма? Чтоб туда мелки складывать? Которыми ты на стенах писать будешь «ЗДЕСЬ БЫЛ ЛОХ»?
— Не лох, а спасатель брака, — поправил я. — Всё, давай. Жду.
Я положил трубку и посмотрел на свою дрожащую руку. Полгода спокойной жизни. Полгода без Фога, без кошки, без этого Мурина. И вот опять.
Настя, надеюсь, ты оценишь.
Но сначала надо зайти в аптеку. Купить валидол. И, наверное, памперсы для взрослых. Потому что когда я увижу этот люк, мне точно захочется сбежать.
А на том свете, говорят, памперсы не выдают.
2 Сезон, Глава 2: От лица Артёма, или как я чуть не обосрался, но нашёл травку.
Значит, стоим мы с Егором у этой «шестёрки» и смотрим на карту. Я пытаюсь вспомнить, где тот люк, через который мы вылезали. А карта — чёрт пойми, рисовал какой-то горе-картограф, все линии кривые, крестики жирные, как будто их кошка лапой ставила. Ах да, там же реально кошка была, предательница.
— Слышь, Тёма, — говорит Егор, почесывая пузо. — Ты точно помнишь, что браслет в камере видел? Может, тебе показалось? Ты же там сидел расслабленный, со льдом во рту.
— Егор, — я аж вспотел от возмущения. — Я полгода не курил! У меня память прояснилась! Я этот браслет запомнил, потому что он светился в темноте! Там такие в 80-х делали, с фосфором!
— Ладно-ладно, — отмахнулся Егор. — Пошли уже. Только давай быстро: спустились, взяли, поднялись. Никаких исследований, никаких «ой, а что это там шуршит».
— Договорились, — кивнул я, и мы поперлись в лес.
Через час мы нашли тот самый люк. Булыжник лежал на месте, даже мох нарос. Мы отодвинули его, и оттуда пахнуло сыростью, машинным маслом и… странным таким запахом, как от старых игрушек, которые долго лежали в подвале.
— Фог там, — прошептал я. — Я чую.
— Фог — робот, он не пахнет, — резонно заметил Егор. — Хотя чёрт его знает, чем там эти аниматроники воняют.
Мы спустились. Фонарики посветили. Коридоры были пусты, только лампочки мигали, создавая атмосферу полного ужаса. Фога не было видно. И кошки тоже.
— Они в другом крыле, — шепнул Егор, сверяясь со своей мятой бумажкой. — По чертежам, там зона отдыха для аниматроников. Типа, они заряжаются или что-то в этом роде.
— У них есть зона отдыха? — удивился я.
— Не тупи, Тёма, пошли.
Мы прокрались к камерам. Номер три, та самая. Я заглянул в глазок — скелеты лежали там же, в обнимку, и браслет на запястье одного из них тускло светился зелёным.
— Он, — выдохнул я. — Только как мы его достанем? Дверь заперта.
— А ключи? — спросил Егор. — У скелетов были ключи, мы же ими открывали.
Я посветил фонариком в камеру. Ключей не было. Вообще ничего, кроме скелетов и браслета.
— Ну и дела, — сказал Егор. — Надо лезть через вентиляцию. Только она узкая, ты не пролезешь.
— Почему это я не пролезу? — обиделся я. Я, конечно, поправился после свадьбы, но не настолько.
— Потому что ты жрать много стал, — отрезал Егор. — Ладно, я полезу. А ты стой на шухере. Если увидишь Фога — кричи.
— А если кошку?
— Кошку тоже кричи. И беги.
Егор полез в вентиляцию, а я остался в коридоре. Стою, слушаю тишину. И вдруг понимаю, что мне очень хочется по нужде.
Не просто хочется, а ПРЯМО СЕЙЧАС. Нервы. Как вспомню того Фога, как он на нас пер, так сразу кишечник играет марш.
— Егор, — шепнул я в вентиляцию. — Я отойду на минуту.
— Куда?! — донеслось оттуда.
— В кусты. По-большому.
— Ты с ума сошёл?! Тут подвал! Какие кусты?!
— Найду, — сказал я и пошёл искать выход наружу.
Нашёл какую-то дверь, вылез в какой-то двор, заросший бурьяном. Отошёл за кусты, присел. И тут слышу — шорох. Рядом, буквально в метре.
Я замер. Нужда сразу расхотелась, если честно. Сижу, не дышу. А шорох приближается. И вдруг из кустов вылезает… пацан. Лет четырнадцати, в драных джинсах, в майке с черепом и с рюкзаком. Смотрит на меня, я на него.
— Ты чего тут делаешь? — спрашивает пацан.
— А ты? — отвечаю я, пытаясь прикрыть стратегически важные места.
— Я Артур, — говорит пацан. — Ищу, где тут можно заныкаться. Менты гонят.
— Какие менты? — я аж подскочил. — Тут лес кругом, деревня заброшенная!
— А там, у дороги, — машет рукой Артур. — Машина ментовская стоит. Старая, разбитая. Но я подумал, может, там ключи есть или рация. Чтоб позвонить.
— Стой тут и не двигайся, — сказал я, быстро закончив свои дела (благо, от страха всё само вышло). — Я сейчас.
Я рванул к выходу из подвала, нашёл Егора (он уже вылез из вентиляции с браслетом в руке, весь в пыли, но довольный).
— Нашёл! — заорал он. — Смотри, это точно тот!
— Егор, там пацан, — выпалил я. — Артур. Говорит, у дороги машина ментовская стоит, разбитая. Надо проверить.
— Какой пацан? Откуда он тут взялся?
— Чёрт его знает! Пошли!
Мы вылезли из подвала, нашли Артура (он послушно сидел в кустах и строгал какую-то палку), и пошли к дороге. И правда, стоит УАЗик. Старый, раздолбанный в хлам. Краска облупилась, стёкла разбиты, колёса спущены. И внутри… два скелета. В ментовской форме. Только форма потрёпанная, времён аж 80-х, наверное.
— Охренеть, — выдохнул Егор. — Они тут, наверное, с того раза, как бункер строили. Охраняли или патрулировали.
— Или тоже за травой приехали, — сказал я, потому что заметил в кабине, под сиденьем, какие-то пакеты.
— Артём, не смей, — сказал Егор, но я уже открывал дверь.
Пакеты были старые, мутные, но внутри — травка. Судя по запаху — конопля. И, судя по сохранности, в этом пакете она лежала лет тридцать. Высохла, наверное, в труху, но всё же.
— Находка! — заорал я, вытаскивая пакеты. — Егор, смотри, это же целое состояние!
— Положи! — заорал Егор. — Это улика! И вообще, откуда ты знаешь, что это не отрава?
— Да какая отрава, это ж трава! — я уже принюхивался к пакету. Пахло пылью, временем и, кажется, немного плесенью. Но дух конопли пробивался даже сквозь это.
— Артём, я сказал — положи! — Егор вышел из себя. — Мы сюда за браслетом приехали, а не за наркотой! Ты забыл, чем прошлый раз кончилось?
— Тем, что мы выжили и я женился? — резонно заметил я.
— Тем, что тебя чуть на органы не пустили!
— А это мы ещё проверим, — сказал я и сунул пакет в карман. — Пригодится. Для науки.
Артур смотрел на нас круглыми глазами.
— Дяденьки, — сказал он. — А вы бандиты?
— Мы не бандиты, — успокоил его Егор. — Мы два придурка, которые случайно выжили в этом аду. А ты как сюда попал?
— Из детдома сбежал, — пожал плечами Артур. — Надоело. Хочу к бабушке, в соседнюю область. А тут лес, я заблудился.
— Бабушка, — вздохнул я. — У всех бабушки, а у нас — Фог под ногами.
И тут раздался звук.
Нет, не урчание. Это был скрежет. Металлический, противный, от которого у меня мурашки по спине побежали. Мы обернулись.
Из леса, ломая кусты, выходил… Фог. Но не тот Фог. Этот был меньше, компактнее, и, кажется, сделан из другого металла. Но глаза — те же красные. И смотрел он прямо на нас.
— ОХРЕНЕТЬ, — заорал я. — ОН ЖИВОЙ!
— Он в другом теле! — заорал Егор. — Он переселился! Бежим!
Мы рванули к «шестёрке». Артур бежал рядом, не отставал. Фог ломился за нами, но бежал медленно — видимо, новое тело было хуже старого.
Мы добежали до машины, запрыгнули. Егор завёл, газанул. «Шестёрка» взвизгнула и понеслась по просёлку. Фог остался позади, но его красные глаза ещё долго светились в зеркале заднего вида.
— Уф-ф-ф, — выдохнул я. — Кажись, оторвались.
— Ты и твои находки, — проворчал Егор. — То браслет, то трава… Чуть не сдохли опять.
— А браслет-то настоящий? — спросил я.
Егор кивнул и протянул мне браслет. Я повертел его в руках. На бляхе действительно была гравировка: «В.П. 1985». И чуть ниже, мелким шрифтом: «Собственность Фог. Не брать. Укусит».
— Что за дела? — удивился я. — Это ж браслет человека, а написано про Фога.
— А может, это и есть Фог? — предположил Егор. — Может, он когда-то был человеком? Тем самым Владимиром Петровичем? А потом его в этого робота засунули?
Мы переглянулись. Артур сзади слушал и мотал на ус.
— Дяденьки, — сказал он. — А можно я с вами? Мне к бабушке, но если вы по пути…
— Садись, пацан, — махнул рукой Егор. — Всё равно уже вписался в нашу историю. Только предупреждаю: у нас тут не сахар. Фоги, кошки-предательницы, менты-скелеты, травка тридцатилетней выдержки…
— И это только начало, — добавил я, глядя на браслет.
Артур улыбнулся. У него, кстати, клыки были. Маленькие, но острые.
— Ничего, — сказал он. — Я привыкший.
Мы поехали дальше. А сзади, в зеркале заднего вида, всё ещё мелькали красные точки. Фог не отставал. Он шёл за нами. И, кажется, у него были на нас свои планы.
2 Сезон, Глава 3: 60 минут до полного пиздеца.
Мы летели по проселочной дороге, подпрыгивая на кочках, как попкорн в микроволновке. Егор за рулем «шестерки» вцепился в баранку мертвой хваткой, я на пассажирском пытался пристегнуться ремнем, который, судя по всему, помнил еще Брежнева. Артур сзади молчал, только глаза у него были размером с два блюдца.
— Сколько мы едем? — спросил Егор, косясь на часы.
— 60 минут, — выпалил я. Сам не зная почему.
— 60 минут до чего? — Егор аж поперхнулся.
— 60 минут до полного пиздеца, братишь, — ответил я голосом, который, казалось, шел не из моего горла, а откуда-то из глубин вселенной.
Слова повисли в салоне, как туман в том самом Мурине. Егор посмотрел на меня, я на него, Артур на нас обоих.
— Ты чего несешь? — начал было Егор, но закончить не успел.
Потому что прямо перед капотом выросло дерево. Огромное, корявое, с ветками, похожими на скрюченные пальцы.
— ДЕРЖИСЬ! — заорал Егор, крутанул руль, но было поздно.
Удар. Стекло разлетелось вдребезги. Меня бросило вперед, потом в сторону, потом куда-то в темноту. Голова встретилась с приборной панелью, и мир превратился в калейдоскоп из искр, шума и боли.
— Артём! — голос Егора доносился будто из-под воды. — Ты живой? Артём!
Я открыл глаза. «Шестерка» лежала на боку, капот был смят, как бумажка, а из-под капота валил пар. Или дым. Или то и другое вместе. Егор выбирался через разбитое окно, таща за собой Артура.
— Живой, — прохрипел я. — Но кажется, у меня сотрясение.
— У нас всех сейчас будет сотрясение, если не свалим, — рявкнул Егор. — Вылезай!
Я выкарабкался из искореженной машины, сплюнул кровь (губу разбил, не иначе) и огляделся. Мы были в лесу. Том самом? Другом? Я уже ничего не понимал. Темнота стояла такая, что хоть глаз выколи, только луна изредка выглядывала из-за туч.
— Егор, — прошептал я. — А где фонарики?
— В машине, — так же шепотом ответил он. — Но возвращаться туда — самоубийство. Если Фог нас учует...
И тут я услышал это. Урчание. Низкое, вибрирующее, от которого земля, кажется, задрожала.
— Он уже учуял, — сказал Артур.
Из темноты выступили два красных огонька. Фог. В новом, компактном теле, но с теми же глазами-фарами, которые, казалось, пронзали саму душу.
— Бежим, — выдохнул я.
Мы рванули в лес. Фог за нами. Он двигался быстрее, чем в прошлый раз, его механические ноги месили землю с ритмичным лязгом. Ветки хлестали по лицу, корни пытались поймать за ноги. Я бежал, спотыкался, вставал и бежал снова.
— Сюда! — крикнул Артур, сворачивая в какую-то чащу.
— Стой, пацан! — заорал Егор. — Ты куда? Там же болото!
Но Артур уже скрылся в зарослях. Егор рванул за ним, я следом. Фог не отставал.
Мы выскочили на поляну, залитую лунным светом. Посередине стоял старый, покосившийся сарай. Тот самый? Или другой? В этой темноте все сараи были на одно лицо.
— Заходим! — скомандовал Егор, толкая дверь.
Дверь поддалась, мы влетели внутрь. Тьма, запах сена и... кошки. Очень много кошек. Глаза. Десятки зеленых глаз смотрели на нас из темноты.
— Это они, — прошептал Артур, пятясь.
— Кто? — спросил я, но ответ знал и сам.
Из глубины сарая, мягко ступая, вышла она. Та самая. Кошка-предательница. Только теперь она была не одна. С ней была целая армия. Кошки всех мастей и размеров сидели на балках, на сене, на полу, и все они смотрели на нас.
— Мяу, — сказала главная кошка. И в этом «мяу» было: «Ну что, допрыгались?».
— Это конец, — выдохнул Егор.
— Нет, — сказал я, пятясь к стене. — Это не конец.
— А что это? — спросил Артур.
— Это... — начал я и не закончил.
Потому что кошка-предводительница прыгнула. Прямо мне на лицо. Когти впились в кожу, я заорал, замахал руками, пытаясь скинуть ее. Но она вцепилась мертвой хваткой, и ее зеленые глаза смотрели прямо в мои, и в них было что-то древнее, злое и...
— Артём! — голос Егора был где-то далеко. — Артём, ты чего? Очнись!
Я дернулся, рванул что-то... и мир перевернулся.
---
Я открыл глаза.
Надо мной склонился Егор, всклокоченный, с красными глазами, и тряс меня за плечо.
— Очнулся? — спросил он.
— Егор? — прохрипел я. — А где Фог? Где кошки? Где...
— Какой Фог? — Егор нахмурился. — Ты чего, Тёма? Мы у тебя дома. Ты после свадьбы отключился, я тебя привез, уложил. Ты дрых как сурок шесть часов, а потом начал орать и рвать что-то. Я еле добудился.
— Дома? — я сел на кровати и огляделся.
Моя комната. Старый диван, телевизор в углу, на столе недопитый чай. Знакомо до боли. Но что-то было не так. Что-то не сходилось.
— А где Настя? — спросил я.
— Так она дома, у себя. Ты же ей после свадьбы позвонил, сказал, что завтра приедешь с повинной. Помнишь? Про отца её, про таракана...
— А... — я хлопнул себя по лбу. — Точно. Я же её отцу наговорил... А браслет? Мы ездили в Мурино? Там пацан был, Артур...
— Какой Артур? — Егор посмотрел на меня с подозрением. — Тёма, ты вчера на свадьбе столько выпил, что у тебя, кажется, белочка началась. Ни в какое Мурино мы не ездили. Я тебя с утра откачивал, а ты спал и бредил. Кричал что-то про 60 минут и полный пиздец.
Я опустил голову. Сон. Всё это был сон. Фог, кошки, бункер, браслет, Артур... Всё приснилось. Я облегченно выдохнул, но тут заметил свои руки. Они были в царапинах. Небольших, но свежих.
— А это откуда? — спросил я, показывая ладони Егору.
— А это, — Егор усмехнулся. — Ты когда бредил, схватил штаны Настины, которые на стуле висели, и начал их рвать. Думал, верёвку разрываешь. Штаны, кстати, теперь только на заплатки годятся. Настя, когда узнает, тебя убьёт.
— Штаны? — я посмотрел на стул. Там действительно лежали останки когда-то красивых женских джинсов, разодранных вдоль шва.
— Ага, — кивнул Егор. — Ты их рвал и орал: «Я тебя спасу, Тёма! Я тебя вытащу!» Сам себя спасал. Я чуть не обосрался со смеху.
Я хотел что-то сказать, но тут дверь в комнату распахнулась.
На пороге стояла Настя.
В халате, с растрепанными волосами и сковородкой в руке.
— Артём, — голос её был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась лавина, готовая обрушиться. — Это мои джинсы?
— Настя, я могу объяснить... — начал я.
— Ты можешь объяснить, почему ты в бреду разорвал мои любимые джинсы, которые я купила на свою первую зарплату? — спросила она, делая шаг вперед.
— Понимаешь, мне приснилось, что меня схватил Фог... вернее, кошка... и я пытался разорвать веревку... а потом...
— Фог? Кошка? — Настя подняла сковородку повыше. — Артём, ты вчера нажрался, унизил моего отца, сегодня порвал мои джинсы, а теперь несешь какую-то чушь про кошек и фогов?
— Это был сон! — заорал я, спрыгивая с кровати.
— Сейчас я тебе покажу сон! — рявкнула Настя и бросилась на меня со сковородкой.
Я рванул из комнаты, едва не сбив с ног Егора, который, скотина, даже не пытался меня защищать. Наоборот, я услышал, как он сказал:
— Настя, я его поддерживаю! Гони его, гони! За такие штаны мало не покажется!
— Предатель! — заорал я, вылетая в коридор.
— Сам предатель! — донеслось из комнаты. — Штаны мои пожалел? А я тебя, значит, нет?
Я несся по коридору, Настя за мной со сковородкой. Мы промчались через кухню, я перепрыгнул через табуретку, она — следом. Я выскочил в прихожую, на ходу натягивая кроссовки, и вылетел на лестничную клетку.
— И не возвращайся, пока не купишь новые джинсы! — крикнула Настя и с грохотом захлопнула дверь.
Я стоял на площадке, тяжело дыша, и пытался сообразить, что происходит. Во сне меня преследовал Фог, наяву — жена со сковородкой. Где реальность, где вымысел — я уже не понимал.
Взгляд упал на окно в конце коридора. Я подошел, выглянул на улицу. Вечер, фонари горят, во дворе ни души.
И тут я его увидел.
Напротив подъезда, под фонарем, стояла фигура. Высокая, в длинном пальто, с лицом, скрытым тенью. Но глаза... глаза горели красным. Два маленьких красных огонька в сумерках.
Фог.
Стоял и смотрел на меня.
Я вгляделся — и фигура исчезла. Будто растворилась в воздухе. Фонарь мигнул раз, другой, и все стало как прежде. Тихий двор, пустая скамейка, ни души.
— Показалось, — прошептал я. — Просто показалось. Это всё нервы, недосып...
Но рука сама потянулась к карману. В кармане что-то шуршало. Я вытащил — пакет. Старый, мутный, с остатками какой-то высохшей травы.
Тот самый. Из разбитого УАЗа. Из сна.
— Этого не может быть, — выдохнул я.
За спиной раздался тихий смех. Я обернулся — пустая лестничная клетка. Никого. Но смех продолжался. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.
Я посмотрел на пакет, потом на окно, где только что стоял Фог.
И понял одну простую вещь.
Это был не сон.
Или сон, но не мой.
2 Сезон, Глава 4 (1/2): В которой Артём понимает, что реальность — понятие хрупкое.
Прошла неделя после того случая со штанами. Я таки сходил к врачу. Не к психиатру, а к обычному терапевту, но он выписал направление к неврологу. А невролог — к психотерапевту. Короче, система здравоохранения работает так: тебя гоняют по кругу, пока ты либо не выздоровеешь, либо не сдохнешь, либо не забьёшь на всё.
Я забил. Но Настя не дала.
— Ты будешь ходить к врачу, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Я не хочу, чтобы мой муж однажды ночью придушил меня во сне, приняв за кошку.
— Ты не кошка, — возразил я. — У кошки шерсть, а у тебя…
— ЗАТКНИСЬ И ИДИ.
Короче, сижу я в кабинете психотерапевта. Мужик лет пятидесяти, лысый, в очках, с добрыми глазами. На стене — дипломы, на столе — статуэтка Фрейда. Всё как положено.
— Артём, рассказывайте, что вас беспокоит, — говорит он мягким голосом.
И я рассказываю. Всё рассказываю. Про Мурино, про Фога, про кошку-предательницу, про поезд без рельс, про Меллстроя, про бункер с аниматрониками, про браслет, про сон со штанами, про Артура с клыками, про красные глаза за окном.
Врач слушает внимательно, кивает, что-то записывает в блокнот.
— Артём, — говорит он, когда я заканчиваю. — Скажите, а вы уверены, что это был сон? Последняя часть, про штаны?
— Ну… — я задумываюсь. — А что, могло быть иначе?
— Видите ли, — он снимает очки и начинает их протирать. — Иногда наша психика создаёт защитные механизмы. Если реальность слишком травматична, мозг может убедить нас, что это был сон. Чтобы мы могли жить дальше.
— В смысле? — я не понимаю, к чему он клонит.
— В смысле, Артём, — он смотрит на меня внимательно. — Вы уверены, что выбрались из Мурина? Вы уверены, что женились на Насте? Вы уверены, что сидите сейчас здесь?
У меня внутри всё холодеет.
— Доктор, вы меня пугаете.
— Я не пугаю, я спрашиваю. Посмотрите в окно.
Я поворачиваю голову к окну. За окном — солнце, деревья, нормальный городской пейзаж. И вдруг… тень. Большая, тёмная. Закрывает солнце. Я присматриваюсь — и вижу ЕГО.
Фог. Стоит прямо за окном. На пятом этаже. Его красные глаза горят, туман клубится вокруг головы. Он смотрит прямо на меня.
— А-а-а! — я подскакиваю в кресле и вжимаюсь в спинку. — Там! Там он!
Врач спокойно поворачивается к окну. Смотрит.
— Там никого нет, Артём. Только небо и облака.
Я снова смотрю. И правда — никого. Чистое небо, солнце светит. Но я же видел!
— Мне это привиделось? — спрашиваю я шёпотом.
Врач вздыхает. Откладывает блокнот.
— Артём, я должен задать вам один вопрос. Только ответьте честно, хорошо?
— Хорошо.
— Вы уверены, что вы — это Артём?
Я смотрю на него офигевшими глазами.
— В смысле? А кто же я ещё?
— Видите ли, — врач снова надевает очки. — У меня есть одна теория. Возможно, она покажется вам бредовой, но выслушайте. Фог, которого вы видите… что, если это не монстр? Что, если это — вы?
У меня челюсть отвисает.
— В смысле — я?!
— Вы говорите, что Фог — огромный, в тумане, с красными глазами. А теперь посмотрите в зеркало.
На стене висит зеркало. Я поворачиваюсь и смотрю. В отражении — я. Обычный я, в очках, с испуганной рожей. Но что-то не так. Глаза… они красные. Светятся. Как у Фога.
— ЧТО ЗА?! — я вскакиваю и подбегаю к зеркалу. Тру глаза. Нет, не кажется. Они реально красные и светятся.
— Спокойно, Артём, — говорит врач. — Или мне называть вас Фогом?
Я оборачиваюсь к нему. И тут я замечаю, что на стуле, где только что сидел доктор, сидит… кошка. Та самая. С зелёными глазами. И смотрит на меня.
— Мяу, — говорит кошка.
— НАСТЯ?! — ору я.
Кошка спрыгивает со стула, подходит ко мне, трётся о ногу. Я смотрю на неё, на свои руки (когда они успели стать красными?), на окно, за которым снова появляется Фог, но теперь я понимаю — это моё отражение.
— Так ладно, — шепчу я. — Пора в психушку? Я псих? Кто я такой? Может, я и есть тот самый Фог? А кошка — это Настя?
Голова идёт кругом. Я хватаюсь за виски. Вокруг всё плывёт. Кабинет врача сменяется лесом, потом бункером, потом моей квартирой, потом опять кабинетом.
— Фог везде! — ору я. — Он везде! А-а-а-а-а!
Я бегу к двери, вылетаю в коридор. Там пусто. Только длинный белый коридор и лампы дневного света. Я бегу, падаю, встаю, снова бегу. В конце коридора — дверь. Я распахиваю её.
Там — моя спальня. Настя спит в кровати. Я подхожу ближе. Настя открывает глаза. Они зелёные. Как у той кошки.
— Артём? — шепчет она. — Ты чего не спишь?
Я смотрю на неё. Она тянет ко мне руку. На руке — когти.
— Артём, иди ко мне, — шепчет она.
Я отшатываюсь и выбегаю из спальни. Лечу на кухню, хватаю нож. Не знаю зачем. В голове шумит. Глаза горят красным.
— Я не Фог! — ору я. — Я Артём! Я Артём!
Передо мной появляется он. Фог. Огромный, из тумана, с красными глазами. Стоит и смотрит.
— Ты — это я, — говорит он голосом, похожим на мой, только низким, вибрирующим. — А я — это ты. Мы одно целое.
— ПОШЁЛ ВОН! — ору я и бросаюсь на него с ножом.
Я проваливаюсь в туман. Там темно, холодно, страшно. Я лечу куда-то вниз, в бесконечность. Вокруг мелькают лица: Егор, Настя, кошка, Меллстрой, Артур, скелеты в камере, Фог, снова Фог, везде Фог…
---
Я открываю глаза.
Я лежу на полу в ванной. Рядом — разбитое зеркало. В осколках — моё отражение. Глаза обычные, не красные. Руки обычные. Никаких когтей.
Надо мной склоняется Настя. Она в халате, испуганная.
— Артём! Ты как? Ты чего упал?
Я смотрю на неё. Глаза у неё карие. Самые обычные карие глаза. Никаких когтей.
— Настя? — хриплю я. — Это ты?
— Я, дурак. Ты чего, головой ударился? Я проснулась от грохота, смотрю — ты в ванной лежишь, вокруг осколки.
Я оглядываюсь. Ванная, утро, свет из окна падает. Обычное утро. Обычная жизнь.
— Мне приснилось, — шепчу я. — Опять приснилось.
— Бедный мой, — Настя гладит меня по голове. — Пойдём, чай попьёшь. Всё будет хорошо.
Я киваю. Встаю. Мы идём на кухню. Она наливает чай, ставит передо мной. Я смотрю на чашку, на свои руки, на её руки.
— Настя, — говорю я. — Скажи честно. Ты — это ты?
— А кто же ещё? — она улыбается. — Пей чай.
Я пью чай. Тепло разливается по телу. Глаза закрываются. Так хорошо, спокойно…
---
Я открываю глаза.
Я стою посреди тёмного леса. Вокруг — ночь, деревья, тишина. Вдалеке виднеются огни — Мурино. А рядом со мной стоит ОН. Фог. Огромный, из тумана, с красными глазами. И смотрит на меня.
— Ну что, Артём, — говорит он моим голосом. — Поиграем?
Я смотрю на свои руки. Они светятся красным. Я смотрю в лужу под ногами. В отражении — не я. В отражении — Фог.
— Кто я? — шепчу я.
— Ты — это я, — отвечает Фог. — А я — это ты. Мы одно целое. Всегда им были. Тот Артём, который пил чай с Настей — это сон. Тот Артём, который женился — это сон. Реальность — здесь. В Мурине. Ты никогда отсюда не уходил.
— НЕТ! — ору я. — Я выбирался! Я помню! Егор, Настя, сковородка, штаны…
— Сон, — перебивает Фог. — Всё сон. Ты лежишь в камере номер три. Рядом с тобой — скелеты. Ты — следующий.
Я падаю на колени. В голове каша. Где правда? Где сон? Кто я?
— Последний бой, Артём, — говорит Фог. — Только ты и я. Никто не поможет. Только ты против Фога. Внутри себя.
Я поднимаю голову. В глазах — решимость.
— Ну давай, — говорю я. — Давай разберёмся.
Я встаю. Мы стоим друг напротив друга. Два Фога. Два Артёма. Два человека в одном теле.
Я закрываю глаза и делаю шаг вперёд, в туман…
2 Сезон, Глава 4 (2/2): Финал в котором никто не выживает.
Я стою в тумане. Фог напротив. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю — это последний бой. Внутри себя. С самим собой. С этой штукой, которая сожрала мой мозг.
— Ну давай, — говорю я. — Кто из нас настоящий?
Фог ухмыляется. Туман клубится вокруг его лица.
— А ты сам как думаешь, Артём? — рокочет он. — Ты, который женился на кошке? Ты, который придумал себе лучшего друга? Ты, который полгода жил в фантомной реальности?
— Заткнись, — шиплю я. — Я знаю, кто я.
— Знаешь? — Фог смеётся, и этот смех разрывает мне уши. — Ты — никто. Ты — пустота. Ты — моя копия, неудачная, глючная, которую я создал, чтобы было с кем поиграть.
Я сжимаю кулаки. В руке появляется меч. Откуда? В этой реальности всё непонятно откуда.
— Ты врёшь, — говорю я и бросаюсь на него.
Мы сцепляемся. Я рублю его мечом, он разрывает меня туманными когтями. Больно. Очень больно. Но я не останавливаюсь. Я должен его убить. Должен понять, кто я.
— Ты слабый, — шипит Фог. — Ты всегда был слабым. Ты даже из бункера выбраться не смог.
— Я выбрался! — ору я, вонзая меч ему в грудь.
— Это был сон, — выдыхает он, падая на колени. — Всё было сном. Ты всё ещё в камере. Скелеты рядом. Скоро ты станешь одним из них.
— ПОШЁЛ ВОН!
Я добиваю его. Меч входит в грудь по самую рукоятку. Фог падает на землю, рассыпается туманом, исчезает.
Я стою над ним, тяжело дыша. Победа. Я сделал это. Я убил Фога.
— Артём, — шепчет кто-то сзади.
Я оборачиваюсь. Там стоит Егор. Целый, невредимый, улыбается.
— Ты молодец, — говорит он. — Ты справился. Пойдём домой.
Я смотрю на него. И тут мир вокруг начинает переливаться. Всеми цветами радуги. Краски текут, формы плывут, звуки искажаются.
— Что за? — шепчу я, глядя на свои руки. Они тоже переливаются. — Что происходит?
— А-А-А-А-А! — ору я, потому что боль пронзает голову. Дикая, нечеловеческая боль.
---
Я открываю глаза.
Я привязан к кровати. Вокруг белые стены, белый потолок, белый свет. Люди в белых халатах. Один из них держит в руках инструмент, от которого у меня кровь стынет в жилах.
— Доктор, он очнулся, — говорит медсестра.
Ко мне подходит мужчина в очках. Тот самый психотерапевт, только теперь он в хирургическом костюме.
— Артём, — говорит он спокойно. — Не бойтесь. Сейчас всё закончится. Мы поможем вам избавиться от видений.
— Что вы делаете? — хриплю я, дёргаясь в ремнях. — Отпустите меня!
— Мы делаем лоботомию, — поясняет доктор. — Это единственный способ помочь вам. Фога не существует. Никогда не существовало. Это всё ваше больное воображение.
— НЕТ! — ору я. — Я видел его! Мы с Егором! Мы были в Мурине!
— Егор — ваш воображаемый друг, — вздыхает доктор. — Вы придумали его в детстве и так и не смогли от него избавиться. На самом деле вы всегда были один.
Я смотрю на него, и мир снова начинает плыть. Слёзы текут по щекам.
— А Настя? — шепчу я. — Настя тоже не существует?
— Настя — ваша соседка по палате, — поясняет доктор. — У неё шизофрения. Она тоже считает себя кошкой. Мы лечим её уже пять лет.
Я закрываю глаза. Всё внутри обрывается.
— Приступаем, — говорит доктор.
Я чувствую холод металла на виске. Боль. Дикая, невыносимая боль. А потом — тишина.
Темнота.
---
— Констатирована смерть мозга, — говорит кто-то вдалеке. — Пациент Артём скончался, не приходя в сознание.
— Жаль, — вздыхает другой голос. — Молодой совсем. Но эти видения… сами понимаете.
— Похороны в субботу. Родственников нет?
— Нет. Только воображаемые друзья.
---
ПОХОРОНЫ
Дождь льёт как из ведра. Кладбище, могила, гроб. Вокруг стоят люди. Реальные люди. Егор — в чёрном костюме, с красными глазами от слёз. Настя — в чёрном платье, держится за его руку, губы трясутся. Артур — пришёл, хотя его никто не звал, стоит в стороне, молчит. Даже Меллстрой — трезвый, чистый — припёрся отдать дань уважения.
— Мы прощаемся с Артёмом, — говорит священник. — Светлая ему память.
— Светлая, — эхом отзываются люди.
Егор подходит к гробу. Смотрит на мёртвое лицо друга. Губы шепчут:
— Прощай, братишка. Ты был лучшим другом, которого я знал. Спи спокойно.
Настя падает на гроб, рыдает.
— Не уходи, — шепчет она. — Не оставляй меня. Ты же обещал… ты обещал, что всё будет хорошо…
Егор подхватывает её под руки, отводит в сторону. Гроб закрывают, опускают в землю. Комья земли стучат по крышке.
---
НЕДЕЛЯ СПУСТЯ
Настя сидит на подоконнике. Восьмой этаж. Внизу — город, машины, люди. В руках — фотография Артёма. Свадебная. Где они смеются, счастливые, живые.
— Ты обещал, — шепчет она. — Ты обещал, что всегда будешь рядом.
Сзади открывается дверь. Егор заходит с пакетом продуктов.
— Настя, я купил твои любимые… — начинает он и замирает.
— Не подходи, — тихо говорит она, не оборачиваясь.
— Настя, не надо, — Егор медленно идёт к ней. — Давай поговорим. Всё наладится. Ты молодая, красивая, вся жизнь впереди…
— Без него — нет, — она оборачивается, и по щекам текут слёзы. — Ты не понимаешь, Егор. Он был моим всем. Моим мужем, моим другом, моим смыслом. А теперь… теперь я одна.
— Ты не одна, — Егор протягивает руку. — У тебя есть я. Есть другие друзья. Мы поможем…
— ПОМОЖЕТЕ?! — она смеётся сквозь слёзы. — Чем вы можете помочь? Воскресить его? Вернуть мне мужа?
— Настя…
— Прощай, Егор.
Она разжимает пальцы и падает назад. Вниз.
— НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — Егор бросается к окну, хватает воздух руками, но поздно.
Внизу, на асфальте, среди машин и людей, распускается красный цветок.
---
НЕБЕСА
Я стою на облаке. Обычное такое облако, мягкое, пушистое. Вокруг — бесконечная белизна и золотой свет.
— Красиво тут, — говорю я сам себе.
— Да, — отвечает знакомый голос сзади.
Я оборачиваюсь. Настя. Молодая, красивая, в белом платье, без единой царапины. Идёт ко мне, улыбается.
— Настя? — шепчу я. — Ты… ты тоже?
— Я не могла без тебя, — она подходит, обнимает. — Ты же знаешь.
— Но зачем? — я сжимаю её в объятиях. — Ты могла жить дальше…
— Жить без тебя — не жизнь, — она поднимает на меня глаза. — Мы вместе, Артём. Теперь навсегда.
Я смотрю на неё, на этот белый свет, на облака под ногами.
— А Егор? — спрашиваю я. — Артур? Меллстрой? Они там…
— Они справятся, — Настя гладит меня по щеке. — Они сильные. А мы… мы заслужили покой.
Я киваю. Смотрю вниз, сквозь облака. Вижу маленькую точку — Егора, стоящего над двумя могилами. Вижу Артура, который подходит к нему и кладёт руку на плечо. Вижу Меллстроя, который зачем-то жжёт свечку в церкви.
— Им будет тяжело, — говорю я.
— Но они справятся, — повторяет Настя. — А мы… мы будем смотреть за ними. Отсюда.
Я обнимаю её крепче. Слёзы текут по щекам, но это не боль. Это облегчение.
— Я люблю тебя, — шепчу я.
— Я тоже, — отвечает она.
И мы стоим так вечность. Потому что в этом месте время не имеет значения.
А внизу, на холодной земле, Егор поднимает голову к небу и шепчет:
— Спите спокойно, ребята. Я вас не подведу.
---
ВСЁ. КОНЕЦ.
R.I.P. АРТЁМ И НАСТЯ
R.I.P. ФОГ (КОТОРОГО НИКОГДА НЕ БЫЛО)