На краю деревни Дзенькино стояли три больших дома.
Заборы вокруг домов были невысокие, редкозубые, что обеспечивало рядом живущим обзор и слышимость.
В среднем доме жила Лариса Ивановна Редкозубова. Она была давно не замужней, отважной, едкой на язык. Про таких говорят: в каждой бочке затычка. По бокам от Ларисы Ивановны проживала пожилая пара Елены и Виктора Александровича, а с другого бока семья Ирины и Александра. Дети, у всех живущих по-соседству, выросли и уехали из Дзенькино по разным городам.
Этим ярким летним утром, Лариса Ивановна вышла в свой цветущий сад нарядная, в белом пеньюаре с вышивкой по подолу. Пеньюар был прозрачен, красиво колыхался на ветру и обтягивал стареющее тело, но Ларису Ивановну этот факт мало волновал. В руках она несла фарфоровую чашку ароматного кофе.
Лариса удобно уселась в плетёное кресло и стала нежно прихлёбывать горячий кофе. Ах, как хорошо, подумала она, но тут же нахмурилась. В соседнем дворе, под деревянным навесом, за круглым столом, сидели Елена и Виктор Александрович. Сад у них состоял из пяти цветущих вишен и палисадника с яркими цветами. Жалкое подобие на сад, думала Лариса брезгливо.
Они улыбаясь смотрели, как резвятся в траве три котёнка, а их мать, трёхцветная кошка Пуня, возлежала на солнышке и ласково наблюдала за детьми.
Виктор Александрович чистил для Елены большую грушу, потом порезал на ровные дольки и поставил перед Еленой.
-Ешь, Лена.
У Ларисы Ивановны слегка дёрнулась голова. "Чего он нянчится с этой больной толстухой? Баб, что ли мало? Он мужчина хоть куда, бывший военный... груши ей чистит...котятки эти прыгают...вдруг ко мне в сад залезут и гадить будут. Надо отравить поганцев."
Так думала Лариса Ивановна щурясь от мыслей и солнца.
После кофе ей захотелось в туалет по большой нужде, но с этим всегда была проблема.
Лариса Ивановна унесла в дом чашку, сделала себе микроклизму. Клизма должна была подействовать по инструкции через полчаса.
Потом, она порезала мелко-мелко куриное мясо и обваляла все кусочке в крысином яде, аккуратно сложила в пакет. Пакет спрятала в складках пеньюара и снова вышла в свой цветущий сад, уселась в кресло, сняла тапочки и подставила ноги солнцу: ля-ля-ля.
Виктор Александрович закурил, сигаретный дым потянулся прямо Ларисе Ивановне в нос.
-Хватит дымить, весь дым идёт ко мне в сад!- взвизгнула она.
-А ты пересядь- ответил Виктор Александрович продолжая курить.
Елена скандалов не любила:
-Витя, пойдём в дом, тесто уже, наверное, подошло. Я оладьи напеку.
-Хорошо, Лена. Докурю и пойдём.
Но тут вышли из дома Александр и Ирина. Весело поздоровались и тоже закурили. Выпустили в сад собаку и кошку. Собака лаяла, кошка забралась на кучу с песком и стала копать ямку.
"Всех потравить надо"-подумала Лариса Ивановна. " Только жрут, *рут и шерсть везде".
Елена пригласила Ирину и Александра на оладьи, а те в ответ сказали, что у них свежая окрошка и позвали отведать их кулинарию.
-Ой, как подросли котята! - воскликнула Ирина - Такие хорошенькие! Все разного цвета!
Лариса Ивановна задыхалась от злости и дыма, но не уходила. Она должна была выполнить свою миссию: отравить котят, когда все накурятся и уйдут по домам.
Соседи поговорили ещё минут пять, договорились о встрече вечером и разошлись по домам.
Виктор Александрович бережно приобнял свою Елену, помог дойти до дверей.
Вот теперь, Лариса Ивановна медленно пошла к забору, за которым играли три никчёмных, по её мнению, котёнка.
-Кис-кис-кис.. -позвала она протягивая ядовитые кусочки мяса в пакете. Мурлыкнула мама-кошка и первая потянулась к протянутой руке.
И тут, как гром среди ясного неба, прорычал Виктор Алекасндрович прямо над ухом Ларисы :
-Ты что, чувырла, делаешь?
-Я котят покормить хотела...
-Без тебя накормим! Я тебе сейчас эту еду в рот засуну, знаем мы твою доброту!
Лариса Ивановна ойкнула и тут, то ли время пришло, то ли от испуга, сработала по-честному микроклизма.
С бурлением и мощной перестальтикой, кишечник освобождался от содержимого.
Лариса побежала в дом теряя на ходу тапочки. Белый пеньюар просвечивал всё! И сам окрасился рыже-коричневый цвет. Текло вонюче-тёплое по ногам, заляпало крыльцо и даже попало на розы. Много вышло, добротно.
Сама не поняв почему, от испуга ли, от стыда, она бежала и повторяла непонятно откуда выпрыгнувшую фразу на французском: "Жа ме де ма ви!", что в переводе означало: никогда в жизни. Чёрт его знает, что происходит с женской психикой в минуту славы.
Виктор поднял пакет с отравой, унёс в дом и выбросил в ведро с отходами, закрыл крышкой.
Ни одно животное не пострадало.
Весь вечер соседи обсуждали этот случай и громко смеялись.
Ваша Мона. С косточкой.