Экономика меняется, бизнесу придется меняться вместе с ней: как связаны консолидация бюджета и ключевая ставка, когда рост безработицы может помочь перестройке экономики и почему труд стал «очень дорогой ценностью» — в интервью главы Минэкономразвития РБК
— После ускоренного роста ВВП в 2023–2024 годах экономика России замедлилась до 1%. Остались резервы для роста?
— На изменение ожиданий по росту ВВП на ближайшую трехлетку повлияли несколько факторов. Мы учитываем в прогнозе более сложные внешние условия, включая продолжающееся санкционное давление, торговые войны, конфликт на Ближнем Востоке, который ведет к замедлению мировой экономики и влияет на логистические цепочки.
Другой фактор — это изменение структуры расходов бюджета. Принимаем во внимание и повышение Банком России среднесрочного прогноза по ключевой ставке.
Мы понимаем, что нам делать, чтобы рост был устойчивым и сбалансированным. Правительство продолжает реализовывать меры, направленные на увеличение потенциала экономического роста. Они следующие.
Первое — реализация плана структурных изменений, которую ведем по поручению президента. Это создание условий для роста инвестиций, роста занятости и повышения производительности труда в экономике, улучшение институциональных условий для ведения и развития бизнеса, в том числе гарантии прав собственности. Здесь сделан очень важный шаг — Госдума приняла законопроект правительства по срокам исковой давности по приватизации.
Второе — бюджетная консолидация, приоритизация расходов и отбор тех инструментов, которые в наибольшей степени влияют на потенциал роста. Чем более системно и последовательно движемся к консолидации, тем больше пространства для снижения ключевой ставки. Без макроэкономической стабильности долгосрочный рост невозможен.
Третье — сохранение гибкости экономики включая рыночное ценообразование, свободу предпринимательской деятельности, открытость внешнему миру, налаживание новых логистических цепочек. Поддержка конкуренции, в том числе выравнивание «правил игры», «обеление» экономики.
Если говорить по компонентам роста, то основу его продолжит составлять внутренний спрос при одновременном снижении роли чистого экспорта. Сохранится рост доходов населения — будут возможности для наращивания производства. По мере снижения ключевой ставки ожидаем возвращение в положительную зону и инвестиций.
При этом у нас продолжают действовать системные меры поддержки инвестиций — фабрика проектного финансирования, создаются новые и расширяются существующие особые экономические зоны, развивается механизм ГЧП, заключаем новые соглашения о защите и поощрении капиталовложения. В середине мая подписали СЗПК на строительство ТЭС в Якутии мощностью 550 МВт. На выходе еще три больших СЗПК. В целом ни один крупный инвестиционный проект с поддержкой государства не заморожен и не отменен.
— В конце апреля вы заявляли, что задача по снижению инфляции в целом решена. При этом ставка остается двузначной. И на последнем заседании ЦБ дал понять, что есть проинфляционные риски, в том числе в состоянии бюджета. И траекторию снижения ставки сместил в сторону ужесточения. Видите тут противоречия?
— Инфляция действительно устойчиво замедляется — год к году 5,5% на 12 мая. Это ниже уровня конца прошлого года.
При этом индекс цен производителей по итогам первого квартала по промышленности снизился на 4%, а по обрабатывающей -0,6%. Это означает, что ценовое давление на розничный рынок со стороны поставщиков снижается. Также видим по первому кварталу, что у нас практически не растут кредиты бизнесу и населению.
То есть сейчас все больше и больше аргументов в пользу дальнейшего смягчения денежно-кредитной политики. Пространство для маневра есть. Как его использовать — снизить ключевую ставку побольше сразу и потом взять паузу или снижать постепенно — это исключительная прерогатива Банка России. По итогам года ожидаем, что инфляция замедлится до 5,2% год к году.
— Ускорение экономики обычно сопровождается ростом кредитования. Это приведет к новому витку инфляции?
Текущее замедление инфляции — результат сбалансированной политики Банка России и правительства. При ускорении экономики мы не ожидаем ускорения инфляции.
Задача правительства и Банка России — обеспечение сбалансированного роста. Это означает одновременно и устойчивый экономический рост, и инфляцию в пределах таргета. Это достижимая цель, если совместно обеспечивать баланс спроса и предложения, расширение внутреннего производства, повышение производительности труда и гибкости рынка, чтобы недостаток кадров не стал препятствием для развития.
— Производства не могут расти, если некому работать. Как будет решаться проблема дефицита кадров на рынке труда?
— Здесь несколько ключевых направлений работы. Первое — производительность труда. Рост производительности означает, что при тех же усилиях человек может производить и получать больше.
Что для этого делается. Это и работа на микроуровне, с отдельными предприятиями. Оптимизация процессов, внедрение новых технологий — роботизация, цифровизация, использование искусственного интеллекта. Для малых предприятий — «коробочные решения», в которых обобщены лучшие практики.
И работа на уровне отраслей — приняты 17 отраслевых программ, они охватывают порядка 55 млн занятых (2/3 специалистов в экономике). Здесь акцент на отраслевую регуляторику, выявление и работу с «зонами неэффективности». Здесь важно оптимизировать процессы, убрать избыточную отчетность и бюрократию.
Второе — создание условий для выхода на рынок труда тех категорий, участие которых в рынке труда относительно невелико. Это молодежь, пенсионеры и предпенсионеры. В том числе через переобучение и повышение квалификации в формате коротких программ, стажировок, целевого обучения, наставничества, а также через развитие форм гибкой занятости: неполный рабочий день, удаленка, проектная работа, платформенная занятость.
Третье — гибкость рынка труда. Госдума приняла поправки в Трудовой кодекс, по которому расширены возможности для сверхурочной работы со 120 до 240 часов в год. Естественно, с повышенной оплатой и только при согласии работника. Это позволит обеспечить кадрами порядка 100 тыс. вакансий.
Четвертое — прагматичная и ограниченная миграция, только под запрос бизнеса. Сейчас формируются новые подходы, в том числе организованный набор под конкретные задачи, по примеру «приехал — отработал — уехал». Наша цель — выработать и сохранять четкое и понятное регулирование в этой сфере.
— Темпы роста доходов граждан и зарплат замедляются после бума последних лет. В каких отраслях рост сохраняется, а где стагнирует?
Статистика отражает общие тенденции. А это значит, что зарплаты и доходы растут не у каждого конкретного человека. При этом, рост заработных плат, подтверждается, например, данными крупнейших сервисов по поиску вакансий, которые имеют дело непосредственно с зарплатными предложениями работодателей. В ситуации дефицита кадров, о котором говорили раньше, предприятия стараются привлекать работников в том числе за счет более высоких, чем у конкурентов, зарплат. И резервы для повышения зарплат в экономике еще есть.
При этом меняется структура экономики, рост в разных отраслях идет неравномерно. Где-то потребность в кадрах оказывается более острой, где-то менее. Поэтому объективно идут межотраслевые перетоки.
Росстат ежемесячно публикует данные об изменении заработных плат по отраслям. Мы видим, что лидеры по росту зарплат постоянно меняются. Например, в январе-феврале 2026 года максимальный рост заработных плат в сфере туризма и общепита, но там изначально было не очень высокий базовый уровень. До этого длительное время в лидерах была обрабатывающая промышленность и ИТ. Это подтверждает тот факт, что перетоки идут.
И несмотря на замедление роста экономики у нас сохраняется очень низкая безработица. Это результат в том числе и появления новых форм занятости, через платформы, самозанятость и других. И осторожность предприятий при высвобождении работников. В текущих условиях некоторый рост безработицы даже может помочь и структурной перестройке, и перетоку рабочей силы на более производительные рабочие места.
— Вы говорили, что поддержку экономике в основном окажет потребительский спрос. Почему вы рассчитываете на него на фоне замедления роста доходов?
Во-первых, мы ожидаем, что рост реальных доходов населения продолжится. Если в 2026 году ожидаем его на 1,6%, то далее по мерее восстановления темпов роста экономики ожидаем и более быстрый рост доходов.
Во-вторых, потребительский спрос определяется не только размером самих доходов, но и то, как эти доходы распределяются между потреблением и сбережениями. На фоне высоких ставок в 2025 году доля доходов, идущих на сбережения (норма сбережений) достигла исторического максимума 16,6%. По мере снижения ставок ожидаем и постепенное снижение нормы сбережений, то есть больше средств пойдет на потребительский рынок.
В-третьих, смягчение денежно-кредитной политики приведет и к оживлению потребительского кредитования. Это также поддержит спрос.
— Как адаптируется малый и средний бизнес, для которого выросла налоговая нагрузка? Запас прочности снизился?
Число малых и средних предприятий приблизилось к 7 млн. За год (с мая по май) прирост составил 3,5%, а с начала 2026 года количество МСП выросло на 2,2%. При этом видно, что идет структурная перестройка сектора: драйвером роста стали предприятия в приоритетных отраслях, то есть, в обрабатывающих производствах, научно-технической деятельности, туризме и логистике. За апрель таких отраслях число малых и средних предприятий выросло почти на 10 тысяч. Всего же с начала года их количество увеличилось на 3,4%, или более чем на 50 тысяч юрлиц и ИП.
Сегодня малый бизнес столкнулся с изменениями. Это не только налоговые изменения и ставки по кредитам. Это еще и изменение каналов продаж через развитие цифровых платформ. Конечно, это все требует сопровождения и помощи. Потому что есть и конъюнктурные вещи. Например, ключевая ставка — это не только вопрос кредитования, но и вопрос поведения крупных заказчиков в части задержек платежей, на которые бизнес стал больше жаловаться.
К трансформации в экономике всем надо приспособиться, а для этого надо адаптироваться — и малому бизнесу тоже. Сегодня труд стал ценностью, очень дорогой, поэтому нельзя позволить, чтобы какой-то бизнес просто нанимал людей за счёт того, что не платит налоги, а другие — платят. Для сохранения конкуренции в экономике важно, чтобы произошла переконфигурация.
Поэтому запущен адаптационный механизм, в том числе, и в налоговом законодательстве приняты изменения по итогам прямой линии президента для пищевой и обрабатывающей промышленности. Трансформируется и торговля, но здесь вопрос не только налогообложения, но и развития платформ, конкуренции, повышения собственной эффективности за счет искусственного интеллекта, новых технологий, за счет оптимизации затрат. Помимо названных мер поддержки, всячески распространяем лучший опыт, снимаем отраслевые ограничения, упрощаем регуляторику.
Мы сосредоточили меры поддержки на приоритетных отраслях, формирующих экономику предложения. Например, подставить финансовое плечо малому бизнесу помогает Национальная гарантийная система. По итогам первого квартала 2026 года бизнес привлек с инструментами НГС 171,6 млрд рублей, из которых более 70% пришлось на производство, ИТ, туризм, науку и образование. Поддерживаем выход МСП на биржу. Да, это еще новый инструмент, пока не для всех, но это тоже говорит о происходящей структурной трансформации малого бизнеса в стране.
Отдельно в фокусе нашей поддержки — малые технологические компании, или МТК. Это компании или выросшие из студенческих стартапов, или из отдельных разработок научных организаций. Или из команд, которые «отпочковались» из крупных корпораций, получив поддержку на старте от институтов развития. Для таких МТК, их у нас 6500 в специальном реестре, своя экосистема бесшовной поддержки для сопровождения на всем жизненном пути. Гранты, налоговые льготы, льготные кредиты, помощь в поиске инвесторов.
— Бизнес жалуется на неплатежи от крупных заказчиков. Как решается проблема?
По неплатежам госзаказчиков малому и среднему бизнесу в рамках 223-ФЗ разбираемся вместе с Корпорацией МСП и ФАС. В феврале создали специальный штаб, приглашаем на его заседания представителей компаний-должников. В ежедневном режиме следим за ситуацией с платежами госкомпаний в адрес МСП-поставщиков. Для них критически важно своевременно получать оплату по исполненным договорам, чтобы продолжать работу. А с учетом того, что именно малый и средний бизнес максимально оперативно отреагировал на уход иностранных поставщиков и смог заместить их в кооперационных цепочках без потери качества, то обеспечение стабильной работы таких компаний необходимо для сохранения ритмичности производств и поставок.
Благодаря межведомственной работе с начала года помогли малому бизнесу вернуть 930 млн рублей задолженности. Видим, что госкомпании стали внимательнее относиться к этому вопросу.
— Вы верите в изменение отношения к банкротству в России? Не как к провалу бизнеса, а как к работе над ошибками и новому старту?
В законопроекте о банкротстве юрлиц есть понятие «досудебная санация». По факту это реструктуризация долгов, которую инициирует большинство кредиторов, и к которой обязано присоединиться меньшинство. Она не содержит термина «банкротство». Мы не уходим от самого банкротства бизнеса, но создаем процедуру, которая предшествует ему с пониманием, что если ее не пройти, то будет банкротство со всеми плюсами и минусами. Санация сильно повышает востребованность института у предпринимателей и даёт механизм, который в том числе позволяет кредиторам списывать часть задолженности, чтобы помочь выжить предприятию с неизменным составом акционеров, а главное — персоналу.
— Стали ли маркетплейсы с учётом развития платформенной экономики отдельным сегментом экономики? К чему приведет сближение финансового сектора и маркетплейсов?
Конкуренция маркетплейсов и банков — отражение конкуренции за доступ к потребителю, за «последнее касание». Раньше много прямых касаний было у банков через офисы и приложения. Банки на основе этого пытались развивать экосистемы и идти в пространство маркетплейсов. Но, в итоге, платформы завоевали эту нишу, и сейчас хотят максимально монетизировать «последнее касание» в разных сферах: поставки товаров, услуг, путешествия, финансовые услуги.
Платформы давно стали «кровеносной системой» реального сектора, через которую идут товары, деньги, данные и коммуникации. При этом их природа — способность быстро масштабироваться без пропорционального роста затрат и сетевые эффекты — создаёт объективное тяготение к монополизму. Инструменты для противодействия этому уже есть: с сентября 2023 года действует пятый антимонопольный пакет с прямыми запретами на злоупотребление доминирующим положением для цифровых платформ, а с октября 2026 года вступает в силу закон о платформенной экономике, впервые задающий специальные правила для посреднических платформ.