Утверждение, будто геноцид евреев берет своё начало с конференции в Ванзее 20 января 1942 г., было бы неточным. Во всяком случае, на оккупированной нацистами территории СССР расстрелы начались ещё в 1941 г.
На конференции политике геноцида придали системный, упорядоченный и организованный характер. Одним из принципов, заложенных в политику уничтожения евреев, стало вовлечение, «интеграция», соучастие местного населения в преступлениях. При этом нацисты опирались на подъём антисемитских настроений в Европе, наблюдавшийся с конца XIX века.
Собственно понятие «антисемитизм» было введено в оборот немецким публицистом Вильгельмом Марром, создавшим в 1879 г. «Антисемитскую лигу», что иллюстрирует распространение антиеврейских настроений не только среди правых.
В 20–30-е годы XX века градус антисемитизма в Европе только возрастал. С одной стороны, это было вызвано экономическими кризисами и связанной с ними иммиграцией. С другой, возникновение новых государств в Европе повлекло за собой рост национализма в них.
Правительства этих стран вводили различные ограничения для евреев. Особенно распространённую практику получили квоты на образование. Таковые были введены в Литве, Латвии, Польше, Румынии, Венгрии.
Этим дело не ограничивалось. Подогревалась атмосфера вражды и неприязни. Ещё в середине 20-х годов в Веймарской Германии в студенческих объединениях наибольшее влияние получили нацисты. В 1938 г. в Польше кардинал А. Каковский обратился к пастве с посланиями, содержащими жёсткие антисемитские выпады.
Франция, где было самое либеральное иммигрантское законодательство после Первой мировой войны, приняла несколько волн беженцев. В тридцатые годы союзы и объединения аптекарей, нотариусов, адвокатов и проч. потребовали от правительства ввести ограничения на въезд и запрет на профессию для иммигрантов — евреев.
Неудивительно поэтому, что посол Германии О. Абец писал в МИД Германии и в РСХА в письме, что не видит причин для каких-либо опасений в осуществлении депортации 40 тыс. евреев в Аушвиц, и отмечает увеличивающийся градус антисемитизма, при этом депортация его только увеличивает.
Показателен провал Эвианской конференции, созванной по инициативе США летом 1938 г., рассматривавшей вопросы еврейской эмиграции. Кроме США ни одна из стран не стала брать на себя обязательства по приёму евреев, а ряд стран Восточной Европы заявил, что обсуждать надо не только вопросы беженцев из Германии, но и еврейскую эмиграцию из этих стран, где в процентном отношении евреев больше, чем в Германии.
Нацисты в стремлении «увлечь» своей политикой геноцида в отношении евреев местное население, следили за тем, чтобы оно извлекало выгоду от неё. Греческое марионеточное правительство получило заверение РСХА в том, что все имущество депортированных достанется грекам. Во Франции были реквизированы в пользу правительства Виши все накопления евреев в банках. В 1944 г. во Франции за счёт имущества депортированных был создан фонд возмещения ущерба от бомбардировок союзников. Такая практика была распространена на все страны-сателлиты, оккупированные государства и территории, включая Украину и Прибалтику.
Для нацистов было сложно проводить этнические чистки без помощи местных. На это ни у РСХА, ни у полевой жандармерии, ни у вермахта просто не хватало бы сил и средств. И тут обнаруживаются свои особенности от страны к стране.
В Дании местное еврейское население практически не пострадало. Присутствие в Дании немцев было ограничено штатом в 360 человек. Король Дании пригрозил пришить себе на одежду жёлтую звезду в ответ на требование оккупантов. Датчане способствовали бегству евреев в Швецию.
На другом полюсе оказались Нидерланды. В этой стране существовала система учёта проживающих — нечто вроде прописки, в которой указывалось вероисповедание. Нашлись и добровольные помощники: национал-социалистическое движение Нидерландов активно помогало нацистам. В итоге 85% голландских евреев было депортировано в концентрационные лагеря.
Противоречивую картину даёт Бельгия. Из почти 100 тыс. евреев было депортировано порядка 45 процентов. Во Фландрии местная полиция помогала немцам при арестах и депортации. В Антверпене это коснулось до 70 процентов евреев. В Валонии бургомистры отказали оккупантам в помощи, что спасло жизнь двум третям проживавших там евреев.
Правительство Бельгии, как известно, бежало в Париж, а затем в Лондон. Страной управляли король и правительство генеральных секретарей (комитет). Этот комитет запретил бельгийским нотариусам переоформлять имущество, а также вносить изменения в число владельцев компаний в их отсутствие, что предотвратило конфискацию имущества евреев.
В соседней Франции иная картина. Нотариусы переписывали имущество отсутствующих. Таким образом были открыты юридические «шлюзы» для конфискации имущества евреев. Вообще законодательные акты, принятые коллаборационным правительством социалиста Лаваля против имущественных прав евреев, были даже жёстче, чем немецкие, и вступили в силу до конференции в Ванзее, т. е. без понукания из Берлина, по инициативе самих французов.
Надо заметить, что архивы Франции касательно «еврейской темы» периода оккупации долгое время оставались недоступными для исследователей. Французам было что скрывать. Наверное, будет небезынтересно узнать, что социалист Ф. Миттеран (будущий президент Франции в 1981–1995 гг.) в студенческие годы был членом антисемитской организации и служащим вишистского правительства.
Депортация евреев из Франции началась летом 1942 г. с арестов в Париже, затем распространившихся на всю страну. Арестованных согнали сначала на стадион, затем партиями стали отправлять в Германию. Всего статистика насчитывает 45 эшелонов будущих жертв. Аресты и конвоирование до границы с Германией осуществляли французские жандармы без какого-либо участия немцев. Политика вишистского правительства в отношении евреев имела и другую особенность. Депортации подверглись в основном евреи — бывшие иммигранты 20–30-х годов, не граждане и лишённые французскими коллаборационистскими властями гражданства. Они составили 85 процентов всех депортированных из Франции. И хотя во Франции была осуществлена тотальная конфискация имущества евреев, 65 процентов «французских» (не иммигрантов) евреев спасли. Эта же «особенность» характерна для некоторых других стран.
Салоники достались Греции после развала Османской империи, а вместе с городом — евреи-сефарды, проживавшие там столетиями числом 90 тыс. человек. Новые греческие власти проводили политику «выдавливания» евреев из города. На момент оккупации Греции вермахтом число евреев в городе уменьшилось вдвое. В антиеврейской политике нацистов греческие власти увидели «свой шанс». Депортацией дело не ограничилось: было снесено еврейское кладбище, на месте которого в 1942 г. был построен, частично на деньги Германии, известный теперь всем университет. Проживавшие в Афинах около 3 тыс. евреев депортацией затронуты не были.
Власти Болгарии — союзницы Германии — выдали немцам евреев с присоединённых к стране территорий. Все 11 тыс. погибли в Треблинке. На «старой» территории Болгарии евреи были лишены прав и имущества, привлечены к принудительным работам, но сохранили жизни.
Власти ещё одного союзника Германии — Румынии — вынашивали планы расширения своих владений за счёт Молдавии, Буковины и Одесской области Украины. Новые владения должны были подвергнуться этнической чистке, именуемой в румынских документах того периода скромно «односторонним обменом народов». Выселению (там пёстрый этнический состав) подлежали все народы, кроме молдаван. Что на практике для евреев означал «односторонний обмен народов», стало известно уже после войны. Румыны без всякого участия немцев уничтожили 200 тыс. евреев, проживавших на этих территориях; при этом «румынские» евреи не пострадали.
До 1944 г. Венгрия оставалась практически не затронутой антиеврейской политикой Германии. На вопрос Гитлера, адресованный правителю Венгрии Хорти: «Не ненавидит ли его превосходительство евреев?», адмирал ещё императорского флота Австро-Венгрии ответил: «Если я кого и ненавижу, так это румын».
В марте 1944 г. части вермахта вошли в Венгрию, чтобы предотвратить её выход из войны. В новое правительство вошли представители родственной НСДАП венгерской политической группировки. Всего на тот момент в Венгрии проживало 600 тыс. евреев. Относительно их были приняты законы, согласно которым евреи должны были лишиться всего имущества и покинуть страну после войны, однако никаких мер по их физическому уничтожению не предусматривалось. Теперь же, после ввода немецких войск, Венгрия «подключилась» к геноциду. В течение почти трёх месяцев в Аушвиц было депортировано 340 тыс. евреев. В облавах, арестах и конвоировании участвовало 20 тыс. венгерских полицейских. Когда очередь дошла до Будапешта, венгерские власти отказались от сотрудничества, что спасло жизнь не менее 150 тысячам евреев.
Айхман, глава отдела гестапо, ведавшего «окончательным решением еврейского вопроса», находившийся в тот момент в Будапеште, докладывал в Берлин, что он с имеющимися в его распоряжении 60 сотрудниками отдела бессилен что-либо сделать.
Наступала Красная армия, и всё меньше властей стран-сателлитов и коллаборантов обнаруживали желание сотрудничать. По выражению историка Г. Али: «Сталинград спас жизни многим евреям». «Окончательное решение еврейского вопроса» осуществлялось не только путём депортации в лагеря смерти: около половины евреев в Европе были расстреляны в Польше, Литве, Латвии, на Украине и других территориях бывшего СССР.
Расстрельные команды состояли из немцев и местных жителей. Полиция на Украине насчитывала 200 тыс. человек из них, по оценке, от 30 до 40 тыс. участвовало в расстрелах. Как правило, расстрельные айнзатцкомманды состояли из 10 немцев и 60 - 70 местных.