Баня по-чёрному у Орехова была построена его дедом в сорок восьмом году — из толстых сосновых брёвен, с земляным полом, с низкой притолокой и маленьким окошком, через которое в тёмное время суток не проникал снаружи почти никакой свет. Дед строил на совесть: бревно к бревну, мох в пазах, каменка в углу — широкая, массивная, сложенная из местного гранита. За семьдесят с лишним лет баня прожила многое и стала такой, какой бывают только очень старые постройки: живой. Дышащей. Помнящей. Именно в эту баню Громов шёл сейчас через двор, в темноте, по тропинке, которую мог пройти с закрытыми глазами. Он не торопился. Торопливость в подобных ситуациях — это всегда ошибка, потому что торопливость нарушает восприятие, а восприятие сейчас было самым важным инструментом. Он слушал двор: стрекот насекомых, далёкие голоса Стаса и Вики у реки, шорох ветра в ореховых кустах вдоль забора, отдалённое тиканье — нет, это не тиканье, это лягушка у пруда, ритмичная, как метроном. Изнутри бани не доносилось н
Публикация доступна с подпиской
Карта читателя первого допуска