В очередном репортаже с Каннского фестиваля кинокритик Стас Тыркин — о фильмах Павла Павликовского и Асгара Фархади из Основного конкурса, а также о других картинах, где реальность расходится с представлениями о ней
Подписывайтесь на телеграм-канал «РБК Стиль»
- «Отечество» Павла Павликовского
- «Параллельные истории» Асгара Фархади
- «Золотой век» Беренжера Туена
- «Блэз» Димитри Планшона и Жан-Поля Гига
- «Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"» Джейн Шенбрун
«Отечество» Павла Павликовского
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
В основном конкурсе показали короткую, минималистскую, черно-белую картину Павла Павликовского «Отечество» (Fatherland). Польский режиссер продолжил в ней тему «холодной войны» (так назывался его предыдущий фильм, получивший три номинации на «Оскара»). Отстраненный, почти безэмоциональный «роуд муви» о путешествии Томаса Манна (Ханнс Цишлер) и его дочери Эрики (Сандра Хюллер) по послевоенной разделенной Германии навевает вопросы философского и морально-этического свойства. Что считать «отечеством» писателю, бежавшему из своей страны, когда она стала фашистской? Америка не подходит, хоть он и прожил там 13 лет. Манну плохо и противно везде. В социалистической ГДР, где советские военные хоры приветствуют нобелевского лауреата фальшивым исполнением песни про березку. В капиталистической ФРГ, где прекрасно себя чувствуют не особо даже переобувшиеся наци, в том числе бывший муж Эрики, актер Грюндгенс, ставший прототипом героя романа «Мефисто» ее брата Клауса Манна (Аугуст Диль).
Родиной Манна являются немецкая культура и немецкий язык, и если могила Гете находится на территории, которая в 1949 году принадлежит ГДР, то он едет туда без зазрения совести и без оглядки на то, как отнесутся к этой поездке в Америке, где началась охота на коммунистов. Финал застает отца и дочь в разрушенной кирхе, вместе они плачут под органную пьесу Баха — великое искусство переживет любые политические режимы и скажет больше, чем любые речи, в том числе те, что произносит Томас Манн во время своего вояжа по «отечеству».
Альмодовар, Звягинцев, Балагов: что ждать от Каннского кинофестиваля 2026
«Параллельные истории» Асгара Фархади
Дважды лауреат «Оскара» иранец Асгар Фархади представил в конкурсе снятые во Франции «Параллельные истории» (Histoires parallèles) — психологический паззл по мотивам творчества великого польского режиссера Кшиштофа Кесьлевского, прежде всего его «Короткого фильма о любви» (1988), но также и с явной отсылкой к «Короткому фильму об убийстве» (1987) и другим частям его выдающегося «Декалога». У Кесьлевского замкнутый влюбленный юноша наблюдал за красивой женщиной в окне дома напротив, чем разрушал в итоге и свою, и ее жизнь. Используя этот простой трагический сюжет и прекрасный саундтрэк из фильма Кесьлевского авторства Збигнева Прайснера, Фархади разворачивает целую симфонию подглядываний, отражений и искажений, бесконечно сталкивая и противопоставляя литературные, кинематографические «фейки» реальности, давно потерявшей саму себя. Превзойти Кесьлевского он, конечно, не в состоянии — разве что метражом, но за оммаж польскому мастеру можно сказать спасибо.
Объект наблюдения в фильме Фархади — уже не просто красивая женщина (Виржини Эфира), но целый небольшой коллектив студии, создающей звуковой дизайн фильмов. Сначала наблюдение при помощи телескопа ведет немолодая эксцентричная писательница (Изабель Юппер), придумывающая на его основе несуществующий в действительности любовный треугольник (Вирджини Эфира — Венсан Кассель — Пьер Нинэ). Потом в погоне за легким писательским хлебом за то же дело берется помогающий ей по хозяйству бездомный и безработный экс-уголовник (Адам Бесса), тоже наделенный даром воображения. Когда украденный и дополненный им роман попадает в руки его «персонажей», ведущих на самом деле ничем не примечательную, скучную жизнь, оказывается, что вымысел — вовсе не такое уж безопасное дело, что он может провоцировать в людях то, до чего они в противном случае никогда бы не додумались сами.
«Золотой век» Беренжера Туена
В программе «Каннская классика», где показывают отреставрированные шедевры и документалки о кино, продемонстрировали фильм «Золотой век» (L'âge d'or) Беренжера Туена, не являющийся ни тем, ни другим. Классикой он едва ли станет, но с формальной точки зрения представляет интерес как образец костюмно-исторического кино, выполненного с активным привлечением новых технологий, чтобы не сказать искусственного интеллекта.
Жизнь вымышленной главной героини, дочки мясника Жанны Лавор, ставшей графиней де Барант, позволяет авторам дать широкую панораму событий ХХ века, используя кинохронику, в которую самым искусным образом вживлены современные киноактеры. Возникающий эффект ожившей фотографии предъявляет зрителю исторические моменты в их «натуральном» течении и развитии (вот французская провинциальная жизнь начала века, вот наводнение в Париже, вот разрушения Первой мировой, вот «ревущие двадцатые» и так вплоть до окончания Второй мировой войны и 1950-х годов).
Лица фоновых персонажей также выглядят гораздо более аутентичными — от других «исторических фильмов» их отличает неуловимая несхожесть с лицами современных людей: таких действительно больше не делают. Сюжет, в отличие от его техничной реализации, не производит столь же интригующего эффекта. Невинная дочь мясника Жанна (Сухейла Якуб) знакомится с импозантным графом де Барантом (Вассили Шнайдер), подмываясь в принадлежащем ему ручье. Негодный молодой граф немедленно предъявляет на девушку свои права, и вот она уже брошена и унижена, проводит свои дни в нищете в развратном Париже. Спустя несколько лет раненный на войне граф все-таки женится на выходившей его в госпитале простолюдинке, чтобы потом удобным образом умереть, предоставив ей возможность жить независимой жизнью и быть во всем себе хозяйкой.
Архивные кадры призваны придать убедительности сюжетным анахронизмам: судьба Жанны отражает фантазии современных эмансипе — у женщин в эпоху между двумя войнами жизнь развивалась по совсем другой траектории. Жанна становится промышленницей и «буржуазкой», что неизбежно влечет ее в объятия к фашистам. Ее коллаборационизм во времена оккупации Франции показан крайне схематично, зато дает авторам повод для еще одного визуального трюка: героине бреют голову рядом с реальными француженками, изменявшими родине с немцами.
Канны-2026: кидалт Балагова, жизнь женщин и тоскливый японский дождь
«Блэз» Димитри Планшона и Жан-Поля Гига
В параллельной программе ACID показали симпатичный полнометражный мультфильм «Блэз» (Blaise) Димитри Планшона и Жан-Поля Гига — это сочетание сатиры и мамблкора мало на что похоже, хотя вызывает некоторые ассоциации с эпопеей о Бивисе и Батт-Хеде и ранним творчеством Уэса Андерсона.
Мульт выполнен по канонам фотореализма с почти фотографически точно нарисованными персонажами — они, по преимуществу малоприятной наружности, отличаются от «реальных» людей лишь комичной статикой поз и гротескно увеличенными чертами лица, прежде всего губами и носами. Блэз — стеснительный старшеклассник, зажатый в тиски между «новой этикой» и правилами хорошего тона, согласно которым молодому человеку сегодня стыдно быть буржуа и не принимать участия в «революционной борьбе» за все хорошее против всего плохого.
Его родители — корпоративная мать и неудачник-отец — постоянно испытывают трудности «непонимания»: что ни скажи, тебя неправильно истолкуют и обвинят черт знает в чем. Поэтому Блэз предпочитает молчать или говорить то, что от него хотят услышать, — что живет он в бедном, а не в богатом районе, что регулярно ходит на протесты и демонстрации, а не прозябает в буржуазной скуке и одиночестве. И получает симметричную ложь взамен. Оборачивается все, между прочим, трагедией вслед за обнаружением подружкой Блэза гранаты, случайно оказавшейся в ее рюкзаке в результате борьбы против всего плохого. Но таких высоких слов, как «трагедия», не существует в словаре персонажей фильма, которые, как инфузории, просто следуют течению проточных вод и не в состоянии отличить добра от зла.
«Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"» Джейн Шенбрун
Второй по значению конкурс «Особый взгляд» открылся метахоррором американки Джейн Шенбрун «Подростковый секс и смерть в лагере "Миазма"» (Teenage Sex and Death at Camp Miasma). По сюжету озабоченной воук-повесткой (политический термин, обозначающий пропаганду социального, расового и полового равноправия) девушке-режиссеру (Ханна Айнбиндер) поручено возродить культовый в 1980-е годы молодежный сериал ужасов «Лагерь "Миазма"», с каковой целью она отправляется в уединенное логово его постаревшей звезды (Джиллиан Андерсон).
Там ей удается проследить связь между эросом и танатосом, прозреть потаенный смысл фильма-оригинала, а также и будущего ремейка: главный носитель ужасов по кличке Маленькая Смерть с железной маской в виде кинокамеры с отсутствующим объективом является трансгендером, затравленным во времена токсичности и гендерного неравенства. Теперь он восстает со дна озера, чтобы вершить правосудие и над преемниками своих палачей, и над теми корпоративными типами, кто только внешне следует прогрессивной повестке, а на самом деле не разделяет ее подлинных принципов.
Читайте также:
Трамп пообещал, что США вернутся в Иран и закончат дело
ВККС рассмотрит вопрос о лишении Момотова гарантий и неприкосновенности
В Иране оценили идею вывезти обогащенный уран в Россию