Ворота расходятся. Свет режет глаза, выжигая сетчатку. Гул трибун — не звук, а физическое давление в грудине, вибрация в зубах. Песок хрустит под подошвами. Горячий, сыпучий. Пахнет озоном, потом и старой кровью. Я делаю шаг. Второй. Ладонь ложится на рукоять. Кожа скользит по промасленной намотке. Вес — три с половиной кило. Баланс смещён к острию. Удобен для рубящего, бесполезен в блоке. Плевать. Контракт выбрал за меня.
Она не ждёт сирены. Делает шаг вперёд, как только я пересёк линию старта. Тяжёлая, в бронзовом наплечнике, с утяжелённой цепью на левом запястье и коротким гладиусом в правой. Дышит ровно. Я — нет.
Цепь свистит. Я ныряю влево. Не успеваю на полшага. Стальные звенья чиркают по рёбрам, рвут ткань доспеха, впиваются в кожу. Боль — тупая, отстранённая. Химия держит. Я отвечаю. Лезвие скользит по бронзовому наплечнику. Звон бьёт по ушам. Искра. Вибрация идёт до локтя. Кость гудит.
Она не отступает. Идёт в клинч. Тело бьётся о моё. Жар. Пот. Запах меди. Она упирается плечом мне в грудину. Толкает. Я спотыкаюсь. Сапог вязнет в песке. Гладиус летит вниз. Я поднимаю меч наотмашь. Принимаю удар на предплечье. Защитная пластина трескает. Кровь брызжет на песок. Тёмная, густая. Трибуны ревут. Я слышу только хрип своего дыхания и скрежет стали о кость.
Минута. Две. Ноги ватные. Жар пробирает сквозь куртку, смешивается с потом, стекает в глаза. Печёт. Я моргаю, втягиваю воздух — песок уже в носу, в горле. Вязкий. Солёный.
Она читает меня. Видит, как я смещаю вес на правую ногу. Видит, как пальцы скользят по рукояти. Бьёт ногой в колено. Сустав подгибается. Я падаю на одно колено. Песок набивается в рот. Я сплёвываю. Она сверху. Гладиус идёт вниз. Я поднимаю меч. Лезвия встречаются. Вибрация бьёт по запястью. Сухожилие ноет. Она давит. Вес её тела, инерция, холодная расчётливость. Мой клинок ползёт вниз, к лицу. Мышцы рук дрожат. Пот делает намотку скользкой.
*«Стазис: болевой порог 88%. Корректировка»*, — шипит имплант. Мне плевать. Я пытаюсь вывернуть корпус. Она уже знает. Отпускает на секунду давление. Я подаюсь вперёд. Ловушка. Она отшагивает, закручивает цепь вокруг моей руки. Рывок. Плечо вылетает из сустава. Щелчок. Я кричу. Не от боли. От бессилия.
Пальцы разжимаются. Меч падает в песок с глухим шлепком.
Я лежу на боку. Пытаюсь встать. Ноги не держат. Песок впитывает тепло. Она не спешит. Отступает на шаг. Сбрасывает напряжение. Перезаряжает дистанцию. Я вижу, как она меняет хват на гладиусе. Разворачивает лезвие. Готовит удар.
Она идёт вперёд. Не рывком. Шаг за шагом. Сапоги тонут в песке, выходят. Ритмично. Как метроном. Я пытаюсь отползти. Локти скребут землю. Рана на рёбрах сочится, кровь течёт по боку, смешивается с пылью.
Она нависает. Солнце за спиной. Я вижу только силуэт и кончик клинка.
Финт. Я дергаюсь вправо. Ошибка.
Гладиус входит под нижнее ребро, в мягкую ткань, где броня не сходится. Сначала — ледяной холод металла. Потом — разрыв. Потом — ничего. Только жар, разливающийся по животу, и привкус меди во рту. Я кашляю. Кровь бьёт фонтаном, заливает подбородок, шею, доспех. Я хриплю. Воздух проходит через жидкость. Пальцы скребут песок. Глаза видят только небо и её сапоги. Трибуны затихают. Или я глохну. Не знаю.
Я не прошу пощады. Не кричу. Просто закрываю глаза. Тяжесть в груди. Холод в конечностях. Сердце делает рывок. И останавливается.
Темнота. Плотная. Абсолютная.
Давление на грудину. Хруст рёбер. Лёд в венах. Что-то жжёт под ключицей. Голоса — как сквозь толщу воды.
— Пульс ноль. Зрачок широкий. Кровопотеря критическая.
— Капсула готова. Стазис-7 экстренно.
— Давай. Это уже пятый.
— Лимит в двадцать ещё далеко. Тянем.
— Кислород подаём. Нейрошлейф отключить. Мозг отвечает.
Меня еле успели спасти. Я глухо слышу слова медперсонала. И понимаю: это моя пятая смерть.
Пять раз я умирал на этом песке. Пять раз меня вытаскивали обратно, сшивали нервы, заливали химией, отправляли снова. Кожа — лоскутное одеяло из шрамов. Память тела — набор сломанных рефлексов. Я хочу пошевелить пальцем. Не могу. Тело — не моё. Оно принадлежит капсуле. Спонсорам. Стазису.
— Дыхание самостоятельное. Моторика восстановится за 48 часов.
— Готовь откат. Через десять минут — в палату. Спонсоры ждут отчёт по травмам.
Я лежу. Песка нет. Есть только стекло, трубки и ровный гул машин. И число. Пять. Оно висит в воздухе, как дым. Я не считаю больше. Я просто дышу. В такт помпам. В такт системе. В такт тому, что платит за мою жизнь по частям.
#ai генерация #18+