«Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа Двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как

«Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа Двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им».

Евангелие от Луки 22:3-4

Всем привет. На связи Ваш продюсер. Я снова пишу длинный текст в несколько экранов и ваше право его не читать.

Все вы знаете, что сегодня происходит в мире театра (спойлер: ничего нового).

Я очень долго молчала, каждый раз как-то думала о том, что случалось, разбиралась с происходящим внутри своей головы, а не снаружи.

Однажды один великий режиссер, имя которого требовали убрать с афиши выпускников его мастерской, сказал мне: «Кать, не важно, что написано на афише. Главное, чтобы ребята играли!».

Дорогой ЮН, я очень скучаю!

Я не могу больше позвонить ему и услышать что-то ободряющее,- у него всегда были точные слова. Никто не может. Но в этом не только трагедия, но и радость этой ситуации: только сама и только на свой страх и риск.

Недавно в нашем ТЮЗе выпустили спектакль.

Если вы не в курсе,- то «выпустить спектакль в гос.театре» - это не то же самое, что сыграть самодеятельную пьеску. И дело тут не в сценическом пространстве, а в процедуре. На каждом этапе работает огромное количество людей, выпуск проходит бесчисленное число комиссий, худ.советов и согласований. Более того, конкретно эта постановка была отмодерирована по «Пушкинской карте» на уровне федерального мин.культуры. Ребята отыграли премьеру и…

Театр получил анонимку с требованием закрыть спектакль.

Это событие почти архетипическое.

На сцене разыграна история о спасении от вод хаоса, о завете между небом и землей, в зале дети, а в пространстве между ними,- история, рассказанная языком детской библии, и, как сказал мой друг священник: если у них возникнет повод задать вопрос о боге,- спектакль удался.

Но за дверьми публичного пространства возникли призраки.

Группа людей, спрятавшаяся за местоимением «мы», упаковала свой страх или неприязнь в размытые обвинения, не поддающиеся проверке.

Забавно, что это не запрос на диалог, не судебный иск с доказательствами, а именно донос - явление, имеющее в библейской этике совершенно отчетливую, уничтожающую характеристику.

Современный язык смягчает реальность, называя это «открытым письмом» или «сигналом».

Язык Писания куда более жесткий и прямой.

В тексте Ветхого Завета фигура, которую мы сегодня назвали бы доносчиком, обозначается словом «переносчик», «наушник», тот, кто тайно перетаскивает слова из одного дома в другой, сея раздор.

Библейские тексты ставят запрет на это поведение в один ряд с посягательством на жизнь ближнего:

«Не ходи переносчиком в народе твоем и не восставай на жизнь ближнего твоего» (Левит 19:16).

Т.е. донос, в отличие от открытого обличения, есть форма несотворенного убийства. Он покушается не просто на репутацию, а на само бытие человека или дела в социальном пространстве. Он стремится уничтожить, не вступая в прямой контакт.

В случае с калужским спектаклем отсутствие объективных условий для проверки обвинений означает, что авторы письма не просто высказали мнение, а создали замкнутую, неопровержимую по форме претензию.

«Нам показалось», «это оскорбляет чувства», «это недопустимо» - такие формулировки не предполагают доказательств именно потому, что «истец» самовольно присвоил себе статус и прокурора, и эксперта, и потерпевшего одновременно.

Библия же требует в подобных случаях строжайшей процессуальной чистоты.

Девятая заповедь:

«Не произноси ложного свидетельства» (Исход 20:16)

- запрещает не только прямую ложь, но и любое обвинение, не основанное на фактах.

Донос - это бумеранг, который в библейской системе координат неизбежно возвращается к метателю, ибо возведенное в анонимности обвинение, не выдерживающее света, само становится преступлением.

Донос как механизм уничтожения неудобной правды достигает своего апогея на суде над Христом.

«Первосвященники же и весь синедрион искали свидетельства на Иисуса, чтобы предать Его смерти; и не находили. Ибо многие лжесвидетельствовали на Него, но свидетельства сии не были достаточны» (Марк 14:55–56).