Обсудить • 14 мая 2026
Обложка: Unsplash
Пока Anthropic встраивает Claude прямо в корпоративные инструменты, венчурные инвесторы и основатели стартапов делятся на два лагеря: одни видят в этом конец классической модели распространения программ через интернет по подписке (SaaS), другие — просто очередной виток эволюции. Тем временем внутри компаний тихо исчезают целые роли: младшие аналитики, копирайтеры, операторы холодного обзвона. «Инк» спросил инвесторов и предпринимателей, во что они готовы инвестировать, кого больше не нанимают и верят ли, что ИИ когда-нибудь заменит людей по-настоящему.
Пока Anthropic встраивает Claude прямо в корпоративные инструменты, венчурные инвесторы и основатели стартапов делятся на два лагеря: одни видят в этом конец классической модели распространения программ через интернет по подписке (SaaS), другие — просто очередной виток эволюции. Тем временем внутри компаний тихо исчезают целые роли: младшие аналитики, копирайтеры, операторы холодного обзвона. «Инк» спросил инвесторов и предпринимателей, во что они готовы инвестировать, кого больше не нанимают и верят ли, что ИИ когда-нибудь заменит людей по-настоящему.
— Anthropic встроила Claude прямо в Excel и Outlook и подключила к нему финансово-аналитические платформы. Это смерть SaaS или новая инструкция, как теперь должно выглядеть программное обеспечение для бизнеса?
Степан Гершуни,
венчурный инвестор и партнер фонда cyber.fund, автор Telegram-канала e/acc:
«Я думаю, что рынок сейчас проходит фундаментальные изменения, которых, наверное, никогда еще не было с момента, как эта индустрия зародилась. При этом я уверен, что большое количество софта и компаний, которые софт производят, останутся и смогут пройти эту трансформацию.
Например, основным пользователем многих продуктов, которые мы сегодня используем, вместо человека станет агент. Соответственно, изменится интерфейс, возможно, они будут запускаться через командную строку, как это уже делают Salesforce, ramp.com или Coinbase. И, возможно, эти сервисы станут куда более модульными и агенты в компаниях будут эти сервисы использовать как внешние инструменты, а не отдельные платформы. При этом часть компаний, конечно же, не переживет эту трансформацию».
Дмитрий Калаев,
директор «Акселератора ФРИИ»:
«Если раньше конкурентным преимуществом было то, что вы написали миллионы строк кода и конкурентам требовались годы, чтобы вас догнать, то сегодня ИИ способен генерировать код практически мгновенно. Конкурентные преимущества смещаются в другие зоны: сетевые эффекты, собственные данные, уникальная экспертиза. Например, HH.ru обладает и сетевым эффектом, и уникальными данными. Простое копирование функциональности не позволит воспроизвести ценность сервиса для пользователей».
Валентин Микляев,
серийный IT-предприниматель, основатель noroots, Moll Y/X, Bnovo:
«Интеграция подписных сервисов, в том числе построенных на ИИ, в Excel существует уже много-много лет. Что касается подключений к Anthropic баз знаний от Moody’s, PitchBook, Daloopa, то это логичный шаг развития ИИ-экспертизы. В этом нет сенсации».
— По каким признакам вы сейчас отличаете компанию, в которую стоит вкладываться, от той, что через два года станет бесплатной фичей внутри чужого ИИ?
Дмитрий Рейдман,
руководитель корпоративного венчурного фонда «Ростелекома»:
«Нужно пройти тест «на утро после»: представьте, что завтра Anthropic или OpenAI выпускает нативную версию этого продукта. Что останется у компании?
Если ничего — это не стартап, это временная аномалия на рынке.
Три вещи, которые не превращаются в фичу.
- Данные с историей и верификацией. Moody’s не умер не потому, что «внедрил ИИ», а потому что у него 100 лет кредитных суждений, которые обучили их собственные модели. Это нельзя воспроизвести быстро.
- Регуляторная позиция. Если компания сидит в точке, где ее одобрение нужно для получения лицензии, ее не уберут, ее купят.
- Сетевой эффект. Есть продукты, которые умнеют от того, что ими пользуются все игроки отрасли. Такое не копируется».
Тигран Назаретян,
управляющий партнер фонда прямых инвестиции FriendlyVC:
«На мой взгляд, сейчас на первый план выходит уникальность данных и те проекты, которые будут иметь эти уникальные данные и генерить эти уникальные данные внутри проекта. Например, с помощью ИИ-агентов будут иметь неплохую защиту, так называемый ров (moat). Более того, эти данные они дальше могут продавать, в том числе и остальным компаниям, еще и отдельно зарабатывать на них».
Валентин Микляев,
серийный IT-предприниматель, основатель noroots, Moll Y/X, Bnovo:
«Во-первых, ответ зависит от стадии проекта. Во-вторых, если убрать слово ИИ в вашем вопросе, то этот же вопрос мы задаем себе уже лет 20, когда начинаем создавать или инвестировать в какое-то решение. Стандартные страхи: кто-то сделает бесплатно, и т. д. Я убрал бы слово «бесплатно» и задумался бы о том, какой продуктовый и/или коммерческий ров предлагает стартап на горизонте двух-трех лет».
Дмитрий Калаев,
директор «Акселератора ФРИИ»:
«В первую очередь компания — это бизнес, а не набор функций. Мы годами слышим, что у китайских или корейских смартфонов лучше камера, больше памяти и дольше держит батарея, однако самым прибыльным производителем и одной из самых дорогих компаний в мире остается Apple. Задача инвестора — увидеть разницу между командой, которая добавляет функции, и командой, которая умеет решать задачи клиентов и зарабатывать на этом.
Часто технические специалисты считают, что 90% успеха бизнеса зависит от продукта, и это большое заблуждение. От 40% до 60% затрат и усилий приходится на маркетинг и продажи. Сегодня ИИ только усиливает этот перекос, снижая значимость функциональных преимуществ».
— В вашей компании ИИ за последний год заменил каких-то людей? И дадите ли вы финансирование стартапу, основатели которого говорят, что младших специалистов у них нет и не будет, — все закрывает Claude?
Степан Гершуни,
венчурный инвестор и партнер фонда cyber.fund, автор Telegram-канала e/acc:
«Если говорим о стартапах ранней стадии — это отличная инвестиция, и я считаю такой подход более правильным. Проблема здесь не в том, что основатель жадничает или у него нет денег на зарплаты. Дело в другом: единственное реальное преимущество стартапа перед крупной компанией — это скорость. У больших игроков всегда больше денег, ресурсов и талантов. Чтобы выигрывать на скорости, стартапу нужна не просто команда без младших специалистов, ему нужна просто маленькая команда».
Дмитрий Калаев,
директор «Акселератора ФРИИ»:
«Мы не заменяли сотрудников, но существенно повысили эффективность работы аналитиков. Раньше из нескольких тысяч стартапов мы отбирали интересные по базовым критериям и детально анализировали лишь сотни. Сегодня с помощью ИИ та же команда может проводить анализ по всей воронке — по тысячам компаний. Для венчурного фонда это важнее, чем сокращение затрат на аналитиков, поскольку ключевой риск — упустить сильный проект».
Альберт Алиев,
основатель венчурной экосистемы Brainbox. VC:
«ИИ снижает потребность в многочисленном вспомогательном персонале и повышает значение тех, кто способен определять цели, интерпретировать результаты и брать на себя ответственность. Поэтому стартап без джунов — это не проблема. Проблема возникает, когда у компании отсутствует способность обучать новое поколение профессионалов.
Мы готовы инвестировать в команду, которая использует ИИ как усилитель человеческого интеллекта. Но мы с осторожностью относимся к тем, кто полагает, что машины уже заменили необходимость в лидерстве, культуре и институтах».
Константин Скобельцын,
генеральный директор «Научная студия»:
«Несколько сотрудников переманили конкуренты. Но внедрение ИИ позволило оставшейся команде кратно вырасти в эффективности. И я даже не рассмотрю инвестиции в стартап, где у каждого сотрудника нет Claude или Codex».
Тигран Назаретян,
управляющий партнер фонда прямых инвестиции FriendlyVC:
«Скажу аккуратно: пока не заменят. Мы никого не уволили из нашей команды, ни аналитиков, ни скаутов. Скорее, они используют ИИ и ускоряют свою работу. ИИ, безусловно, может служить хорошим помощником и ускорителем, но не полноценной заменой.
Дадим ли чек стартапу без младших сотрудников? Тут я внимательно изучил бы этот кейс, потому что если у него все исключительно на ИИ, то тут есть соответствующие риски легкой повторяемости этой истории. Это первое. Второе, здесь вопрос, на какой стадии находится проект».
Антон Саушкин,
руководитель направления GenAI-решений, Just AI:
«В Just AI за последний год ИИ заменил роли, а не людей. Это не одно и то же, и разница принципиальная.
Младших копирайтеров больше не нанимаем — агенты пишут черновики, человек редактирует. Операторов на холодный обзвон — тоже: агенты берут на себя первичный контакт. Аналитиков начального уровня — аналогично: первичные срезы собирают агенты. Зато старших специалистов берем активнее: архитекторов, продакт-менеджеров, людей, способных выстроить систему, которую агенты потом исполняют».
Дмитрий Рейдман,
руководитель корпоративного венчурного фонда «Ростелекома»:
«Да, некоторые функции просто закрылись — под них год назад мы бы нанимали людей. Исследования, аналитические справки, мониторинг, работа с документами — все это теперь выглядит иначе. Но я не считаю, что ИИ заменит людей: объем работы не конечная величина. Люди будут делать больше, потом еще больше. Просто те, кто умеет работать с ИИ, вытеснят тех, кто не умеет».
В конечном счете ИИ не столько «убивает» SaaS или массово заменяет людей, сколько жестко пересобирает рынок вокруг нового вопроса: что в вашем бизнесе нельзя скопировать одним обновлением Claude, OpenAI или другого крупного игрока? Если продукт держится только на интерфейсе или наборе функций, он действительно рискует стать временной аномалией. Но компании с уникальными данными, сильным брендом, доступом к клиенту, регуляторным преимуществом и понятной бизнес-моделью, скорее, не исчезнут, а адаптируются.