– Геннадий Петрович?
– Лёша?
Пауза. Секунд пять, не меньше. Лёша стоит в дверях в тапочках с оленями. Геннадий Петрович стоит на площадке в синей спецовке, с чемоданчиком и разводным ключом наперевес. Оба молчат.
Ещё полгода назад Геннадий Петрович сидел в кожаном кресле на девятом этаже бизнес-центра «Горизонт» и подписывал Лёше увольнительную. А теперь вот пришёл чинить ему кран.
– Вы... это... по объявлению? – Лёша сглотнул.
– По объявлению, – кивнул Геннадий Петрович и зачем-то добавил: – Добрый день.
Я всё это знаю в подробностях, потому что Лёша, мой сосед по лестничной площадке, рассказывал мне эту историю трижды. Каждый раз с новыми деталями и каждый раз размахивая руками так, будто показывал размер пойманной рыбы.
Итак, контекст. Лёша четыре года работал менеджером в строительной фирме. Геннадий Петрович был его директором. Человеком, который на планёрках говорил фразы типа «нам нужно мыслить стратегически» и «где ваша проактивность, Алексей». А потом фирма закрылась, и все разошлись кто куда.
Лёша устроился в логистику. А Геннадий Петрович, как выяснилось, переквалифицировался.
– Проходите, – сказал Лёша, потому что ну а что ещё скажешь.
Геннадий Петрович прошёл в ванную. Посмотрел на кран. Кран капал с тем особенным упрямством, с которым капают краны, когда ты пытаешься заснуть в три ночи.
– Давно течёт? – спросил Геннадий Петрович профессиональным тоном. Тем самым, которым он раньше спрашивал «Давно отчёт готов?».
Лёша сказал, что недели две. Геннадий Петрович хмыкнул и полез под раковину. И вот тут, по словам Лёши, произошёл момент, к которому жизнь его не готовила. Бывший директор, человек в костюме за сто тысяч, лежал на полу его ванной и крутил вентиль разводным ключом.
– Прокладка, – сказал Геннадий Петрович снизу.
– Что?
– Прокладка. Менять надо.
Лёша кивнул. Потом понял, что Геннадий Петрович его не видит. Сказал «ага». И ушёл на кухню, потому что стоять над бывшим начальником, пока тот лежит у тебя под раковиной, оказалось невыносимо неловко.
На кухне Лёша заварил чай. Потом подумал. Поставил две кружки. Потом убрал одну. Потом поставил обратно. Знакомо?
Геннадий Петрович закончил через двадцать минут. Вышел, вытер руки тряпкой, которую Лёша обычно использовал для протирки зеркала, но говорить об этом не стал.
– Готово. Больше не потечёт.
– Спасибо, Геннадий Петрович.
Пауза номер два. Ещё более неловкая, чем первая, потому что оба уже немного расслабились и не знали, что с этим делать.
– Можно просто Гена, – вдруг сказал сантехник.
Лёша рассказывал, что в этот момент у него в голове что-то щёлкнуло. Как будто вселенная поставила на место деталь, которой не хватало. Четыре года он называл этого человека по имени-отчеству и боялся опоздать на планёрку. А тут «просто Гена».
– Чай будете? В смысле... будешь?
– Буду.
Они пили чай на кухне минут сорок. Лёша потом говорил, что это были самые странные сорок минут в его жизни. Гена рассказал, что фирма закрылась из-за долгов, что полгода сидел без работы, что жена сначала злилась, потом помогла найти курсы. Что руки у него всегда были золотые, просто он как-то забыл об этом.
А Лёша рассказал, что в логистике нормально, но скучно. И что кран капал две недели, а он всё не мог заставить себя позвонить.
– Это как с отчётами, – сказал Гена. – Откладываешь, пока не зальёт.
Оба засмеялись. По-настоящему, не из вежливости.
Лёша заплатил за работу и немного смутился. Гена взял деньги и тоже смутился. Потом пожали руки. Потом Гена ушёл.
На следующий день Лёша постучал ко мне и рассказал эту историю первый раз. Глаза у него были круглые, как у человека, который увидел привидение, но привидение оказалось нормальным мужиком и починило кран.
Через неделю у Лёши потёк бачок в туалете. Он позвонил Гене напрямую, без всяких объявлений. А через месяц они уже вместе ходили на рыбалку.
Вот так бывает. Кран капает две недели, ты всё тянешь, а потом вызываешь сантехника и находишь друга. Может, не стоит так долго тянуть с краном.