Петр Гуменник едва не остался без короткой программы на Олимпиаде в Милане. Правообладатели музыки к «Парфюмеру» запретили использовать отшлифованный за сезон номер всего за несколько дней до старта. Фигурист не запаниковал: на последней тренировке в Петербурге он уже знал, что выйдет на лед под «Вальс-1805» из фильма «Онегин». В большом интервью журналу «Мир Фигурного Катания» Гуменник рассказал, как пережил эту драму, почему устал ассоциироваться только с Евгением Онегиным и какие сюрпризы готовит болельщикам в следующем сезоне.
«ПОРА ОТОЙТИ ОТ ОНЕГИНА»: ПОЧЕМУ ГУМЕННИК ХОЧЕТ БЫТЬ РАЗНЫМ
«Нет, но пора, пожалуй, отойти от этого образа хотя бы для того чтобы меня постоянно не ассоциировали с Онегиным», — признался Петр. Выходить на лед с похожей программой, по его словам, было бы проще всего, но он сознательно выбирает разнообразие.
Гуменник уже воплощал на льду Дориана Грея, героев «Дюны» и «Парфюмера». При этом он подчеркивает: главное — не копировать книгу или фильм, а показать свое отношение к персонажу.
«Сам прекрасно понимаю, что драматические образы даются легче, но нельзя на них зацикливаться. Да и показать что-то неожиданное, как «Трансформера» на «Русском вызове», люблю. Возможно, в будущем сезоне болельщики увидят и неожиданные соревновательные программы в моем исполнении», — пообещал фигурист.
КАК «ПАРФЮМЕР» ПРЕВРАТИЛСЯ В «ВАЛЬС-1805»: ОЛИМПИЙСКАЯ ИСТОРИЯ
История со сменой музыки стала одной из самых обсуждаемых на Играх. Гуменник узнал о запрете на последней тренировке перед вылетом в Милан. Запасных вариантов по авторским правам не было.
«Я бы и без музыки на Олимпиаде свою программу прокатал!» — заявил он. Сначала пытались использовать сгенерированную Александром Гольдштейном композицию — не подошла. Затем предложили «Февраль» Леонида Левашкевича — композитор не успевал оформить права. В итоге остановились на «Вальсе-1805» Эдгара Акобяна из фильма «Онегин».
«Разрешение оформили очень быстро, и уже в Милане вместе с Вероникой Анатольевной и Валерием Владимировичем Артюховым стали накатывать новый вариант», — рассказал Гуменник. Он признается, что беспокоился не столько о размере музыки (вальс в три четверти вместо четырехтактного ритма «Парфюмера»), сколько о настроении: «В «Вальсе-1805» нет тех зловещих оттенков, которые обыгрывались хореографией в «Парфюмере»».
Опыт заставил сделать вывод: «Теперь уже понимаю… нужно всегда иметь наготове запасной вариант. Правообладатели музыки могут преподнести неприятный сюрприз в любой момент».
ПОСТАНОВЩИКИ: РАЗНЫЕ СТИЛИ, ОДНА ЦЕЛЬ
Гуменник работал с Ильей Авербухом, Даниилом Глейхенгаузом, Николаем Морозовым и Николаем Морошкиным. И у каждого — свой почерк.
«Когда приезжаю ставить программы к Глейхенгаузу, у него уже готова не только идея, но и музыка, и почти все движения. За два дня успеваем все поставить», — поделился он. Авербух же начинает с музыки, пробует куски, меняет, возвращается — процесс долгий и кропотливый. Морозов мог перевернуть готовую программу с ног на голову.
Гуменник ценит все подходы: «У каждого постановщика свой стиль».
ИЗМЕНЕНИЯ В ПРАВИЛАХ ISU И ОРИГИНАЛЬНАЯ МУЗЫКА
На совете ISU решили сократить количество каскадов в произвольной программе с трех до двух. Петр считает, что это даст чуть больше пространства для артистизма, хотя радикальных перемен не ждет: «Все фигуристы уберут самый легкий каскад».
Понравилось ему и предложение создать банк музыки без необходимости запрашивать права. «Это поможет избежать непредвиденных ситуаций… Хотелось бы, чтобы при этом не запретили брать музыку не из банка».
Сам Гуменник не исключает, что когда-нибудь выйдет на лед под оригинальную композицию, написанную специально для него: «Идея с оригинальной музыкой хорошая, и с удовольствием попробовал бы ее в какой-то момент своей карьеры».
ОЛИМПИАДА В МИЛАНЕ: «ПРАЗДНИК СПОРТА»
«Оказалось, что все не так страшно и безумно интересно», — говорит Петр об Олимпиаде. Он смотрел церемонию открытия «краем глаза», сосредоточившись на прокатах, а на закрытии вместе с Аделией Петросян и другими нейтральными спортсменами шел рядом с датской делегацией. Загадка организаторов так и осталась неразгаданной.
Особенно запомнился обмен значками и разговор с Ильей Малининым. А на вопрос, как продолжить фразу «Олимпиада — это…», Гуменник ответил коротко и точно: «…праздник спорта».
ЖИЗНЬ ВНЕ ЛЬДА: УНИВЕРСИТЕТ, ДРУЗЬЯ И ИДЕАЛЬНЫЙ ВЫХОДНОЙ
Параллельно с тренировками Петр учится в Университете ИТМО. После Олимпиады ректор пригласил его и Тамару Москвину на кофе. Экзамен «Действия в чрезвычайных обстоятельствах» закрыли «автоматом» благодаря сертификату младшей медсестры.
Тренер Вероника Дайнеко — для него настоящий партнер: «Это совершенно точно мой тренер. Мне очень важно ощущение заинтересованности со стороны тренера».
Лучший друг среди фигуристов — Влад Дикиджи. Гуменник признается, что он интроверт, но после соревнований любит веселые компании. Идеальный выходной? «День после произвольной программы».
ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ
«Буду заниматься, пока это приносит удовольствие. Надеюсь, что удастся избежать серьезных травм», — говорит Петр. После карьеры хочет совместить опыт спортсмена и знания из университета, возможно, через исследовательскую работу в магистратуре ИТМО.
Петр Гуменник показал себя не только как яркий фигурист, но и как думающий, открытый человек. Его откровения — лучшее доказательство: даже после самой сложной Олимпиады в истории он остается собой. И уже готовит болельщикам новые сюрпризы. Следите за ним — будет интересно!
Евгений Несын