Представьте себе изящное дамское колечко, которое можно носить на мизинце, — ничем не примечательное украшение из благородного серебристого металла. Но стоит приглядеться, и вы заметите миниатюрный барабан, крошечный курок и едва различимую гравировку «FEMME FATALE». Это не просто ювелирная безделушка, а шестизарядный револьвер, созданный около 1870 года и вошедший в историю под именем «Роковая женщина». При общей длине всего в полтора дюйма (примерно 35 миллиметров) он умудряется вмещать гладкоствольный шестизарядный цилиндр диаметром 5/16 дюйма (около 8 миллиметров), а собственно кольцо выполнено из нейзильбера — немецкого серебра, сплава меди, никеля и цинка, который визуально напоминает драгоценный металл, но гораздо прочнее и устойчивее к потускнению.
Это оружие — одно из самых изящных и в то же время технически дерзких воплощений популярной в викторианскую эпоху концепции «дамского самооборонительного пистолета». Крошечные револьверные кольца прятали в муфтах, ридикюлях или просто носили на пальце, и Femme Fatale с её шестью выстрелами выглядела на фоне конкурентов настоящим техническим прорывом. Работала она на шпилечных патронах — боеприпасах, изобретённых Казимиром Лефоше в 1830-х годах, где сбоку гильзы торчал небольшой штифт-шпилька, по которому бил курок, воспламеняя капсюльный состав. Эта система позволяла делать сверхкомпактные многозарядные конструкции ещё до того, как появились удобные кольцевые и центральные патроны. Калибр был настолько мал — ориентировочно два миллиметра, — что пулька практически ничего не весила, и останавливающая способность, конечно, была ничтожной. Однако ранение в лицо или глаз с близкого расстояния могло не только ослепить нападавшего, но и дать владелице драгоценные секунды для бегства, что полностью отвечало логике самообороны XIX века.
Сам механизм восхищает инженерной филигранностью. Чтобы выстрелить, дама поворачивала кольцо барабаном к ладони, большим пальцем другой руки или средним пальцем той же руки взводила миниатюрный курок, после чего крошечный откидной спусковой рычажок, прячущийся под цилиндром, освобождал его. При каждом взводе барабан послушно проворачивался, подводя следующиую шпильку под боёк. Гладкий, не нарезной стволик делал траекторию пули абсолютно непредсказуемой дальше вытянутой руки, но этого и не требовалось: оружие рассчитывалось на дистанцию объятий, на внезапный контрудар в момент, когда жертва якобы поддалась чарам красавицы. Именно это опасное сочетание кокетства и угрозы великолепно резюмировалось в названии «Femme Fatale» — роковая женщина, чей поцелуй может оказаться смертельным.
Любопытно, что сама идея кольца-пистолета не была уникальной: в том же десятилетии выпускались знаменитые «Le Protector» — семизарядные кольца, тоже использующие шпилечный боеприпас, и множество иных вариантов — от однозарядных «духовых колец» до перстней с отравленными иглами. Однако Femme Fatale выделялась изяществом и маркетингом. Судя по англоязычной надписи на немецком серебре, она предназначалась в том числе для экспортных рынков — Британии и Америки, где образ роковой соблазнительницы, пришедший из французской литературы (вспомним роман «Нана» Золя или позже появившуюся Саломею), уже вовсю будоражил воображение публики. Возможно, такие кольца производились в парижских мастерских, специализировавшихся на карманных и ювелирных пистолетах — например, фирмой David à Paris, славной миниатюрными «булавочными» револьверами.
Есть в этой истории и мрачная ирония: реальная эффективность кольца Femme Fatale как оружия была, мягко говоря, сомнительной. Шести выстрелов едва хватало, чтобы напугать или ранить, но не остановить решительно настроенного злоумышленника. Тем не менее, психологический эффект такого скрытого арсенала на пальце красавицы не стоит недооценивать — сама мысль о том, что изящная женская ручка может внезапно «ужалить» свинцом, превращала обычное украшение в символ новой, эмансипированной женщины, готовой постоять за себя. Неудивительно, что сегодня сохранившиеся экземпляры Femme Fatale — величайшая коллекционная редкость: они оседают в музеях оружия, таких как парижский Музей армии, и в частных собраниях, где за крошечный шедевр викторианской инженерной мысли выкладывают десятки тысяч долларов. И хотя сегодня мы скорее улыбнёмся при виде этого изысканного гибрида бижутерии и огнестрела, он остаётся ярчайшим напоминанием о том, что опасность иногда носит самое обманчивое и прекрасное обличье.