Попал я в некую параллельную мою реальность с магией, а государственное устройство было причудливой смесью капитализма и феодализма. В отличие от моего мира, где громкие фамилии без денег ничего не решают, тут очень большое значение имеет твоё происхождение. И эта самая магия, которая тут буквально синоним личной силы и власти. Есть «вульгары» – это по сути обычные люди, никто их сильно не притесняет, но в государственных должностях у них естественный стеклянный потолок. Всю власть в своих руках сосредоточили аристо. Среди них тоже есть иерархия, но между этим самым вульгаром и захудалым представителем здешней знати лежит пропасть. Эта пропасть и есть магия. Все революции в этом мире дворянство жестоко подавило, превосходя по мощности любые ополчения обычных людей. В голове пронеслись картины, как несколько графов разносят огромную толпу крестьян с ружьями на главной площади Парижа. Никаких гильотин, король даже не отвлёкся от ужина. Америки тут нет, есть Майяское королевство: наглым испанцам тамошние шаманы не дали даже приблизиться к берегу. Европа примерно такая же, как у нас, только практически везде осталась монархия, с оговорками естественно. Союзом никаким там и не пахнет, все потихоньку друг друга грызут в бесконечных мелких междоусобицах. Но так даже честнее, чем у нас, где по сути то же самое, но лицемерные улыбки политиков на всевозможных ассамблеях и сетования на недопустимость жестокости в наш век просвещённого гуманизма. Магией мог обладать и вульгар (был небольшой процент), но его моментально забирали в какой-нибудь Род и присваивали дворянство. Такой вот божественный социальный лифт. Моя Система позволяла визуализировать знания в виде привычных мне видео с 3D-перспективой, поэтому несколько часов пролетели незаметно. Я с лёгким сожалением прервался из-за появившегося передо мной духа, который подмигнул мне и махнул рукой, приглашая следовать за ним.
Вёл неожиданный гид в подвал, я по пути прикидывал варианты. А вдруг это некое жертвоприношение? Может, попытаться свалить, пока не поздно?
Айвер Стремительный: Они примут тебя в Род, а потом исключат. Это неопасно для жизнедеятельности организма.
Через несколько минут уже спускаюсь в подвал. По дороге встретил модно одетого мужчину и удостоился пристального изучающего взгляда. Сразу же выкинул из головы — есть более насущные проблемы. В подвале уже мой псевдобатя Андрей и бородатый мощный мужик в сером то ли плаще, то ли шинели, с огромной деревянной палкой. Средневековье как оно есть, но смотрелся он очень органично, а магический фон вокруг зашкаливал. По внутренним ощущениям этот человек не был магом, а был скорее дверцей, за которой скрывалась первобытная мощь стихии. Занятный товарищ жестом указал мне, что надо становиться в центр рисунка на полу. Пока мужик читал заклинания и махал палкой, я украдкой смотрел на довольного крон-графа — ничего хорошего мне это мероприятие точно не предвещало. Мои глаза ослепило буйство магии, вокруг возникла прозрачная плёнка, на которую кидались злобные красноватого оттенка призраки. Я отчего-то понимал, что если бы не барьер, исход был бы летальным. Теперь уже отступать поздно, да и некуда. Волхв спросил меня, согласен ли я вступить в Род. Отвечаю утвердительно. На внутреннем экране появилась надпись:
Предложение стать частью Рода. Да/нет?
Арнольд, выбор: Да
Поздравляем! Вы часть Рода Кремлевых! Анализ текущего состояния...
Пока я отвлёкся на внутренний экран, барьер мигнул пару раз и исчез. Тотчас духи налетели на меня, но не могли преодолеть встроенные директивы. Я стал понимать, что это не совсем призраки в привычном понимании, это скорее ближе к компьютерным вирусам, их имена отображались у меня странными символами.
%&$%&#: Уничтожить объект!
^&&^%: Объект защищён_Противоречие_ошибка
&&$*&^: Нанести метку! Подтверждено!
После этого один из этих прозрачных засранцев больно поцарапал мою щёку — видимо, это и была та метка. Для чего? Пока неясно, может, дух-хранитель меня просветит. После принятия в Род моё восприятие словно расширилось во много раз: я чувствую каких-то людей очень далеко. Мириады нитей пронизывают пространство и уходят в бесконечность. На мгновение понимаю эмоции отца — предвкушение, лёгкий стыд, самодовольство и неприязнь. А в подвал уже спустился мужчина, с которым я столкнулся около входа. Он тоже расцветает спектром эмоций, но я не могу их так же точно считать, как крон-графские. По энергетическим каналам струятся потоки маны — откуда-то понимаю, что это именно она, впрочем, понимаю, что прижиться во мне это дело не может: нет самого источника внутри. В подвале переговариваются, но я не могу пока настроить восприятие — слишком много входящих сигналов. Даже зрение иногда моргает и сбоит. Если бы не раскачанное огромными потоками информации сознание, я бы уже лежал и бился в конвульсиях, а так — ничего. Волхв, очень недовольный, уходит. Отец машет перстнем, и у меня выключаются все пять чувств.
Связь с Родом разорвана! Критическая ошибка!
Системное восстановление. Да/нет?
Арнольд: Да
Связь с Родом разорвана! Уточнение статуса: Связь с Родом восстановлена! Заблокирована!
А потом пришла боль — было похоже, как если одновременно в каждую клеточку воткнули по иголке. Огромное чувство потери, словно новорожденного котёнка забрали от матери. Слепое первобытное чувство. Вдох-выдох — и я успокаиваюсь. Зрение и слух понемногу возвращаются, меня ведут под руку, машинально переставляю ноги по лестнице. Мария сажает меня на диван в прихожей и велит дожидаться крон-графа, а сама располагается напротив и закрывается газетой. Приходит довольный Андрей, пристально смотрит на меня. Возвращаю ему взгляд. И следующий вопрос застаёт меня врасплох.
— А теперь скажи мне. Кто ты?
Академия
Ушёл из своего, якобы, родного дома я, пока ещё не рассвело. Примерно часа два проговорив со своими... Впрочем, мне они никто, так что с хозяевами временно приютившей меня богатой жилплощади. Правду про себя разумеется не сказал — крон-граф вроде ничего аномального не заподозрил и в принципе не настаивал. Умело ведя со мной диалог, он пытался показаться вполне себе дружелюбно настроенным, и надо отдать должное: если бы я только что появился на свет, да даже будучи обычным семнадцатилетним подростком, то точно поверил бы. Были лозунги про пожизненное довольствие, величие Рода, «наше дело правое» и даже про блестящие перспективы на государственной службе. Стандартная лапша на уши — по глазам было видно, что меня давно уже списали в расход. Понятное дело, Арнольд номер два ему нужен, чтобы отвести удар от его родного сына. Где его настоящий наследник, я благоразумно не спросил, сделав вид, что больше озабочен собственной судьбой. Курьер привез несколько комплектов одежды, потому что Мария неожиданно проявила твёрдость, сказав, что не отдаст вещи сына «гомункулу». Я это проигнорировал, да и не задело меня, если честно. Констатация факта. А как ещё называть существо, которому месяц от роду? Я по сути просто похож на их сына с базовыми данными о некоторых моментах его биографии, но изображать настоящего Арнольда не было нужды. Оно не так работает — я просто мог при случае узнать кое-кого из его окружения и вспомнить, в каком году был перелом левой руки. Воспроизводить характеры эти учёные пока не научились, ну и слава тем, в кого они тут верят. А там, куда они меня отправят, Кремлева-младшего никто лично не знал. Да и не Кремлев я теперь, а Игнатов. По крайней мере именно так было написано на гербовой бумаге с магическим фоном, которая заменяла тут паспорт. Арнольд Игнатов. Это как Ефим Айзеншпигель — несуразно и привлекает внимание. Вернее, привлекало бы в моём мире, однако такие сочетания тут встречались не в пример чаще.
Вышел провожать до такси меня крон-граф лично, даже не выделив машины из своего обширного автопарка — с точки зрения стратегии всё верно. Но ощущение, что мой псевдопапаша по всем канонам мудак, было весьма стойкое и не собиралось меня покидать в ближайшее время. А с другой стороны, он мне кто? Крон-граф остановился около ворот, на прощание пожал руку, ободряюще улыбнулся, но его глаза так и остались похожи на ледовитый океан. Ну а я выдавил робкую улыбку и пожелание вновь встретиться. Дождался кивка, перехватил поудобнее сумку с пожитками и пошёл в сторону такси, по пути перематывая разговор с моими «родственничками». Если убрать всю хрень про честь семьи и невиданные перспективы в не самом ближайшем будущем, то основной посыл сводился к тому, что всем теперь на меня плевать, Род упоминать не смей и о своём происхождении не распространяйся. Последнее вообще не имело смысла говорить, потому что то, что сделал Швельников, было на уровне научной фантастики — что в моём, что в этом мире. А ещё я понимал, что меня скорее всего крон-граф уберёт, когда придёт время возвращаться его реальному сыну, но это не точно. Скорее мне помогут загнуться какие-нибудь Куракины. Чего-чего, а доброжелателей у моего новоиспечённого папки хватало с избытком. Надеяться на то, что всем на меня будет плевать из-за изгнания и отсутствия магии, можно было, но не так, чтобы слишком. Так, под мерный гул мотора машины, я и уснул — даже у молодого организма есть предел, и четыре часа ему явно мало. Разбудило меня ворчание таксиста:
— Эй, паря! Как тебя там?
— Арнольд! — ответил я, мгновенно проснувшись.
— Эй, Арнольд... — повторил таксист, словно удивившись такому имени. — Приехали!
Я вылез из машины, забрал сумку из багажника и проводил взглядом такси. Высокая стена из непонятного материала довольно чужеродно смотрелась в окружающем лесу. По внутренним ощущениям прошло часов шесть, мы проехали километров четыреста примерно. Вокруг была настоящая глушь. Я посмотрел на скучающего в будке рядом с входом военного. Вспомнил всё, что знаю об этой академии. Это для изгоев-аристо она была ссылкой, а для обеспеченных вульгаров — неплохим вариантом засунуть отпрыска без наследства и обзавестись потом связями. Об этом говорил ряд неплохих, судя по виду, машин, стоявших вдоль стены на парковке.
— Вы к кому? — вместо приветствия ко мне обратился встрепенувшийся вояка, когда я подошёл к будке.
— Добрый день! — улыбнувшись, поздоровался я. — На постоянное место учёбы!
— Ваши документы? — протянул он руку и, получив гербовую бумагу, долго с чем-то её сверял. — Можете проходить, Игнатов. Вас встретят.
Дверь в стене отъехала в сторону, пропуская меня внутрь. Ну что сказать? Территория внушала: если снаружи был лес, то внутри — поляна и ухоженная версия этого самого леса. Добротные каменные дорожки вели к различным постройкам и учебным корпусам, а в самом центре возвышалась самая настоящая башня высотой этажей в четырнадцать по меркам моего мира. Прикинуть, сколько их тут было, не представлялось возможным, потому что сам корпус башни был монолитным с парочкой узких бойниц. Людей совсем немного, все сплошь мои ровесники или чуть старше. Никто без дела не шатался — все очень целенаправленно куда-то шли, чаще с недовольными лицами. В возрасте моего биологического тела это было возможно, если тут собрали лишь сверхмотивированных целеустремлённых гениев, либо с помощью строгой дисциплины с подкреплением. По старой привычке я залипал на открывшиеся виды только частично, остальные органы чувств сканировали пространство вокруг. Подошедшего ко мне слева студента я обнаружил, как только он вышел из небольшой дверцы в самой стене и теперь стоял метрах в десяти.
— Налюбовался? — раздался недовольный голос.
— Пока нет, дай ещё полчасика, — доброжелательно сообщил я, повернувшись к говорившему — довольно крепкому белобрысому пацану с невыразительным лицом и блёкло-голубыми глазами. Он мне сразу не понравился и это было взаимно.
— Тебя прямо тут оформить по харе? — поинтересовался он, презрительно сплюнув. — Или вечера подождём?
— Вечером у меня дела, — ответил я, глядя ему в глаза — Давай сейчас.
— Казанцев! — перебил наш занимательный диалог хриплый бас. Он принадлежал широкоплечему бородатому мужику в камуфляжных штанах и алкоголичке на голое тело, хоть было и довольно зябко. — Веди новенького в казарму! А потом дуй в спортзал, будем из тебя дурь выбивать. А то её много стало, я смотрю! Пошли быстро!
— Пойдём! — скомандовал мне белобрысый, хотел что-то добавить, но передумал, опасливо покосившись на бородатого.
Мы шли по каменной дорожке в сторону большого шестиэтажного корпуса. Чуть дальше виднелся абсолютно такой же, но выглядел чуть наряднее. Женский, догадался я. Белобрысый шёл впереди меня, абсолютно не интересуясь, иду я за ним или нет, и что-то изредка бурчал себе под нос. Возможно, мы бы с ним даже подружились — всё-таки я прекрасно понимаю его желание сразу показать новенькому, что не лыком шит. Но дальнейшее поставило крест на этом начинании.
— А в день сколько уроков? — спросил я, пытаясь наладить коммуникацию. Тут нужен был баланс: заводить врагов в первый же день я не планировал, но и прогибаться под явные наезды тоже не намерен — иначе твою жизнь превратят в ад местные. Иерархия подростков везде одинакова.
— До хрена! — буркнул мой сопровождающий и повернул к мужскому корпусу.
Из входа вышло несколько парней на вид чуть постарше нас — двое довольно тощих, а один рослый и плечистый. На меня они не обратили никакого внимания, чего нельзя сказать о моём провожатом. Тот тоже их заметил, втянул голову в плечи и ускорил шаг.
— О! — радостно помахал ему рукой один из тощих парней, и все трое направились в нашу сторону. Плечистый лениво протянул: — Рыбий глаз, стой!
Вблизи оказалось, что он, помимо того что худой, так ещё весьма жилистый. Да и вряд ли в Академии с военным уклоном можно быть слабаком в плане физического развития. По походке можно было понять, что парни не чужды единоборств — впрочем, это как раз неудивительно. Вот мой провожатый впечатления опасного соперника не производил, но в моём текущем состоянии даже он для меня станет большой проблемой. Белобрысый перестроился и свернул на ответвление тропинки, хотя явно раньше не собирался. Ну и правильно: нормальные герои всегда идут в обход! Однако это не помогло ему — пацанам точно нечего было делать, гормоны бурлили, а вблизи не было никого, кто бы мог призвать к дисциплине.
— Стой, сука! — повелительно скомандовал второй худощавый парень. — А то хуже будет!
— Ну? — остановился мой спутник и буркнул, не глядя на подошедших. — Чего надо?
— Не нукай, не запряг, — назидательно подняв палец, сказал плечистый, встав прямо перед ним. — Когда деньги будут?
— Я... Это... — начал белобрысый и осел на землю, захлебнувшись словами от умелого удара от стоявшего напротив парня под дых.
— Ты... Это... — сел на корточки рядом с ним плечистый. — Что?
— Кхе... х... х... — закряхтел, пытаясь что-то сказать, белобрысый, но из-за сбитой дыхалки не мог произнести ни слова.
— Я его не слышу! — картинно пожал широкими плечами его обидчик. — По-моему, он говорит, что всё отдаст завтра к обеду, да?
— Кхм... — закивал головой белобрысый.
— Пошли, пацаны! — поднялся плечистый, отряхнул несуществующую пыль и повернулся ко мне. — А ты чего смотришь? За концерт не платишь?
— Хорош, Антох, — положил ему руку на плечо тощий. — Салага ещё не вкурил, как тут и чё. Он даже пока родить ничего не сможет.
— Твоя правда... — нехотя согласился плечистый и внимательно поглядел на мою добротную сумку. — Живи пока. Свидаемся.
Троица вальяжно пошла вдоль по тропинке, направляясь в сторону столовой. Белобрысый, кряхтя, поднялся и метнул в их сторону затравленный злобный взгляд. И поковылял ко входу. Оттуда вышло несколько явно таких же новичков, с опаской посмотревших на Рыбьего глаза.