На Лазурном берегу открылся 79-й Каннский фестиваль — кинокритик Стас Тыркин специально для «РБК Стиль» начинает серию репортажей с одного из главных мировых киносмотров
Подписывайтесь на телеграм-канал «РБК Стиль»
Программа основного конкурса, которую начнут показывать 13 мая, выглядит на бумаге более чем респектабельно. Если в 2025 году классики и полуклассики не успели ничего снять и каннскую номенклатуру в конкурсе представляли только непременные братья Дарденны, то в этом году номенклатура выступила единым фронтом: среди участников те, кто не раз и не два штурмовал крутую каннскую лестницу и часто выносил из этих баталий существенные призы, в том числе самый главный.
В их числе — Кристиан Мунджиу и Хирокадзу Корээда (оба — лауреаты каннского золота), Асгар Фархади, Ласло Немеш, Лукас Донт (все трое — лауреаты Гран-при), а также Педро Альмодовар, Павел Павликовский, Андрей Звягинцев, Рюсукэ Хамагути — все Каннами в той или иной мере обласканные. Уже после объявления программы в качестве 22-го участника главного конкурса был добавлен фильм еще одного постоянного участника фестиваля, Джеймса Грэя.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
Включения его «Бумажного тигра» (Paper Tiger) со Скарлетт Йоханссон, Майлзом Теллером и Адамом Драйвером ждали как манну небесную, ведь в этом году в Каннах не будет показано ни одного нового фильма голливудских мейджоров (после провала в Венеции второго «Джокера» они не хотят больше участвовать в больших фестивалях), а это, пусть и независимый, но американский фильм с крупными звездами.
Отсутствие главных голливудских студий осознается руководством весьма драматично — иначе чем объяснить ночной спецпоказ попкорнового блокбастера «Форсаж» студии Universal в честь его 25-летия: это произведение не имеет никакого отношения ни к истории фестиваля, ни к его идеологии (если таковая еще осталась).
Дебютов в основном конкурсе нет, но примерно половину его составляют произведения авторов, «повышенных» до него после участия во второй по значению каннской программе «Особый взгляд» или прозвучавших где-то еще, от Берлина до «Санденса», — о них читатель этих колонок узнает в свое время.
22 конкурсные картины будет оценивать жюри под предводительством южнокорейского маэстро Пак Чхан-ука («Олдбой» и недавний «Метод исключения»). Также в жюри: актрисы Деми Мур и Рут Негга (несомненно, они будут отлично выглядеть все десять дней на красной дорожке), режиссеры Хлоя Чжао и Лора Вандель, любимый актер Джармуша Исаак Де Банколе, сценарист Кена Лоуча Пол Лаверти и актер Стеллан Скарсгард.
Индианка Паял Кападиа (чей фильм «Все, что нам кажется светом» в позапрошлом году удостоился каннского Гран-при) получила должность президента жюри конкурса «Недели критики». Президентом же жюри, присуждающего приз «Золотая камера» за лучший дебют, показанный в любой из фестивальных программ, стала канадская артистка и режиссер Монья Шокри, известная в узких кругах по ролям в фильмах Ксавье Долана. Раньше, чтобы стать председателем любого из каннских жюри, нужно было усердно, долго и талантливо работать, сегодня — достаточно родиться женщиной и хоть что-нибудь снять или хоть где-нибудь сняться.
Жюри прошлогоднего «Особого взгляда» возглавляла британка Молли Мэннинг Уокер, снявшая всего один, ныне уже забытый фильм «Как заниматься сексом», в этом году ее намоленное место заняла актриса Лейла Бехти, малоизвестная за пределами Франции. Сказать, что французская киноиндустрия представлена в Каннах более чем хорошо, значит ничего не сказать: по данным Unifrance, государственной организации по продвижению французского кино в мире, восемь из 22 конкурсных фильмов (в том числе работы Фархади, Немеша, Хамагути) сняты полностью на французские деньги, и еще восемь (в том числе картины Мунджиу, Павликовского, Звягинцева, Донта) — с их привлечением. Примерно такой же расклад и в других программах.
Что касается внеконкурсной программы, то ее единственным хайлайтом станет новое свершение Николаса Виндинга Рефна, хоррор под названием «Ее личный ад» (Her Private Hell). Во внеконкурсную секцию «Каннские премьеры», чья основная задача — разместить фильмы более неактуальных авторов и не допустить миграции авторов актуальных на другие фестивали, попали в этом году вещи Фолькера Шлендорфа, Киёси Куросавы, Кристофа Оноре и режиссерский дебют Джона Траволты «Пропеллер: Ночной рейс в один конец» (Propeller One-Way Night Coach) продолжительностью в 61 минуту.
В связи с этой недавно введенной в строй секцией связан уже ряд скандалов: режиссеры с именем упорно не хотят в ней участвовать. Скорее всего, именно сюда было предложено последовать фильму Джармуша «Отец мать сестра брат» — предложение было с негодованием отвергнуто, фильм участвовал в конкурсе в Венеции, где получил главный приз, а Джармуш в крепких выражениях высказался в том духе, что ноги его больше не будет в Каннах.
В этом году, видимо, что-то подобное происходило с немецким классиком Вернером Херцогом: название его фильма Bucking Fastard, не будучи официально объявленным на пресс-конференции, ненадолго появилось в разосланном прессе лайнапе «Каннских премьер», после чего оно бесследно оттуда исчезло, чтобы наверняка появиться в той же Венеции.
Сочтя, что одного российского имени в официальной программе более чем достаточно, отборочная комиссия оттеснила из нее даже Кантемира Балагова, чья «Дылда» была в свое время награждена за лучшую режиссуру в конкурсе «Особый взгляд». Его новому фильму «Варенье из бабочек» (Butterfly Jam) с участием Барри Кеогана и Моники Беллуччи нашлось место только в «Двухнедельнике режиссеров», правда, на открытии этой престижной параллельной программы, но вручаемые в ней призы и близко не имеют того веса, что основные.
На открытии показали несмешную французскую комедию «Электрическая Венера» (La Vénus électrique) Пьера Сальвадори, который, мягко говоря, никогда не был любимцем фестивалей — ни Каннского, ни всех остальных. И можно понять почему: в активе этого режиссера такие произведения, как «Банда супергероев», «Роковая красотка», «Случайный роман».
В этот раз он тоже не разочаровал: вниманию зрителя предлагается опус на чисто опереточный сюжет, который опоздал в своем развитии лет на 100 и мог бы быть отлично использован в кинематографе начала прошлого века, когда, собственно, и происходит действие. Исполнительница ярмарочного аттракциона выдает себя за медиума, услугами которой пользуется безутешный художник с разбитым сердцем: его жена попала под трамвай, и посредство медиума — для него единственный способ с нею «связаться». Два часа спустя он понимает то, что с первого кадра знает зритель, но увы: он уже необратимо влюблен в мошенницу.
С другой стороны, в старом французском кино, где работали наделенные шармом актеры и остроумные, шаловливые режиссеры, вполне мог бы оказаться съедобным и подобный сюжет. Но, к сожалению, в «Электрической Венере» не ночевали ни шарм, ни остроумие, ни шаловливость, ни электричество, ни элементарная химия между актерами, в связь которых ни секунды не веришь — ни в физическую, ни в метафизическую. И напрасны потуги автора стилизовать антипатичную жену художника под героиню Жанны Моро в «Жюле и Джиме»: как может покушаться на высшую математику школьник, не овладевший арифметикой третьего класса?
По регламенту Каннского фестиваля картина, его открывающая, обязана выйти на следующий день в национальный прокат — поддержкой местных производителей только и можно объяснить этот странный выбор. То же самое, впрочем, было и в прошлом году, но это уже мало кто помнит. Канны устроены таким образом, что никто не помнит того, что было на этом фестивале вчера, не то, что в прошлом году — и в этом настоящее его спасение.
Читайте также:
Кремль раскрыл, после чего Россия и Украина смогут заняться переговорами
Силуанов назвал фейками повышение налогов для граждан и заморозку вкладов
Студия подала иск к экс-сотруднику из-за прав на «Маша и Медведь»