Виктор проснулся от солнечного лучика, светившему ему в левый глаз. Он понял, что надо вылезать из кровати. Единственное чувство, которое беспокоило его сейчас, это чувство голода. Семья у них была большая, два старших брата и сестра, а он самый младший в семье. Мама работала в колхозе, разнорабочей с зарплатой в шестьдесят рублей, да ещё бабушка с пенсией в двадцать рублей, вот и весь доход их сельской семьи.
- Мам?!
Произнес он и не услышав ответ, встал с кровати. Так сегодня среда и можно школу не пойти на первый урок, а может и совсем… Крутились мысли, в его голове.
- Так жрать охота.
Произнёс в слух он, услышав сильное урчание в своём животе. Виктор босиком побежал по холодному полу в сторону, их кухни. Так, что тут можно съесть? Мысленно переспросил он себя и осмотрев кухню, нашел там только скибку черного хлеба, да банку смальца в столе. Сахар в банке и всё. Откуда еда? Зарплата у матери только к концу недели, опять придётся суп картофельный есть и без хлеба, дня два, до её заплаты. Понял он и вздохнув пошел в коридор наливать чайник, водой из одного из двух стоявших в коридоре, накрытых деревянными крышками, пятнадцатилитровых вёдер. Так, чайник на газ и бегом, застилать кровать. Как говаривала его мама – «У слуг, слуг нет.» Прибрав кровать, он выскочил в туалет, на улице и вернулся как раз к закипевшему чайнику. Сняв его с газа, он перекрыл вентиль на газовом баллоне и в это время услышал, как в дом шаркая ногами, вошла его бабушка.
- Витькя, ты чего ещё не в школе, а?!
— Вот ты, старая карга…
- Чего?! Не слышу?!
- Позавтракаю и пойду. У нас сегодня, первого урока нет.
Прокричал Виктор, стоя у умывальника и пытаясь смыть мыло, со своего намыленного лица и с неприязнью понял, что вода в бачке умывальника кончилась, и теперь придется ему самому, наливать воды еще и в бак их умывальника.
- Чёрт бы Вас всех, побрал.
Рявкнул он и бегом направился в коридор за ведром с водой. Ну, почему всегда так, а? Всё всегда на мне кончается хлеб, вода, размышлял он, наливая ковшом воду в бак умывальника. Наполнив бак, он отнес ведро и смывая с лица засохшее мыло, обнаружил растекающуюся темную лужу, у себя под ногами.
- Чёрт бы Вас всех, побрал. Вот падла, помойное ведро мне тоже, сегодня выносить, а?!!
- Чего ты говоришь Витькя, а?!
Зашла на кухню бабушка, он была глухая, но хорошо видела и увидев стоящего в луже Виктора, запричитала:
- Ой, да как же так, а?!
- Сейчас, я ведро вынесу.
Громко сказал Виктор и открыв тумбочку внизу умывальника, вытащив до краёв наполненное ведро, из которого стекали на пол помои. Пошел быстрым шагом с ним на выход из дома, сильно согнувшись в сторону ведра. Вернувшись назад, он застал бабушку с тряпкой в руках, старательно вытиравшую пол, от растекшихся по нему помоев. Она ловкими движениями своих сухоньких рук, таскала тряпку по полу и мгновенно отжимала её, в стоявший рядом тазик. Виктор, обойдя бабушку, сунул ведро в тумбочку и убедившись, что сливная трубка, под мойкой пришлась точно по центру ведра, с лёгкостью закрыл дверцу.
- Витькя, неси тазик на улицу и вылей.
Произнесла, отжимая туда тряпку от собранной воды, бабушка. Вот ещё и это мне…
- Не слышишь, что ли?! Неси кому говорю.
— Вот ты старая, глухпердя.
Не громко, но в сердцах произнес, внук.
- Ась?
Ответила бабушка и посмотрела на него с укором. Вот мля, ещё и эта… Пока Виктор бегал туда-сюда, чайник успел остыть. И его вновь, надо было поставить в коридоре на газ. Дождавшись, когда тот зашумел. Виктор подхватил его за ручку и пошел в дом. Переступив порог, он увидел, что бабушка уже разрезала «его» горбушку, пополам и намазав обе половинки смальцем. Произнесла, смотря на него:
- Иди, сейчас мы с тобой чайку попьём.
Виктор хмыкнул от неудовольствия, поняв, что хлеб к его завтраку, уменьшился, ровно в двое. Вот мля, ещё и это мне, за что?! Позавтракав, Виктор схватил портфель и обувшись в коридоре, в туфли выскочил во двор. Там он пошел по их сельской улице, в сторону школы. Виктор, а тебе в школе влетит, за то, что ты сегодня к первому уроку не пришёл, вплыло в его голове. Ну и хрен с ней, не пришёл, и не пришёл. Первый раз, что ли? Опять Зоя орать будет, а то ещё и к Алечке потянет, на воспитание. Алечкой они промеж жителей их села, называли Алевтину Эдуардовну, их завуча по учебной работе в школе. Она, работая там с незапамятных времен, выучила почти всех его жителей, окромя ещё жившей в их селе девяностолетней бабки Пелагеи. На мгновенье, от таких мыслей Виктор, даже остановился и с тоской в глазах, начал осматривать улицу, по которой тысячный раз, уже хаживал. Вон берёза у дома их председателя, а вот куча песка и дети играют в нем. Может не пойти в школу?! А матери Алечка доложит? И, что? Всё равно попадёт и так, и так. Точно, на хрен не пойду. Окончательно решил он. В животе, опять громко заурчало. Пойду к ракитам у болота, яиц в гнёздах у птиц наберу и яичницу пожарю, как в прошлую субботу с братом Сашкой. Так сковорода и пол бутылки постного масла лежат там, в дупле у большой ракиты. Хлеба нет, это плохо. Однако на его «счастье», ему на глаза попался Алешка, шестилетний сын их председателя и практически друг.
- Алексей, иди сюда.
Позвал его Виктор и махнул призывно, тому рукой. Тот замер, а затем бросив в песок свой савок, бегом подбежал к Виктору и доверчиво спросил:
- Вить, а куда сегодня пойдём?
- К ракитам, яичницу жарить.
И увидев удивлённый взгляд пацана, уверенно прибавил:
- У Вас дома, хлеб есть?
- Ага.
Весело ответил, Алёшка и кивнул.
- Иди, краюху возьми и пойдём.
Небрежным тоном, распорядился Виктор. Через несколько минут, друзья весело шагали по направлению к ракитам у реки. Придя на место, Виктор строго смотря на сопливого друга, произнес:
- Я на деревья лазать буду, а тебе яйца спускать буду, а ты их в мой картуз укладывай. Потом как побольше соберём, тогда и пожарим. Понял?!
Алексей кивнул и взяв в руки протянутый ему картуз, направился за Виктором, к ближайшей раките. Виктор поднимался по сучкам к гнездам, а сидевшие там вороны, недовольно каркнув, взлетали в небо и крутились над ракитами, и сильно каркали. Какофония из карканья, от спугнутых ими птиц, сильно раздражала ребят, однако потревоженные ими птицы, на них не нападали. И вот картуз, почти полон и Виктор, удовлетворённо произнёс:
- Ну, всё поднимаюсь, последний раз и всё!!!
И полез на новую ракиту, к видневшемуся вверху гнезду. Поднявшись туда и засунув руку в гнездо, Виктор почувствовал. Что кто-то там, сильно ущипнул его за палец. Он, ойкнув, инстинктивно отдёрнул руку и поднявшись выше гнезда, рассмотрел там сидящее в черненом пушку существо, с желтым клювом.
- Ну, что там, а?!
Услышал он с низу, голос Алексея. Протянув руку и попытавшись взять птенца, он был вновь ущипнут им.
— Вот ты, падла.
Рявкнул Виктор, на птенца и мгновенно схватил его рукой, начал быстро спускаться в низ. Ойкая и айкая, от воздействия клюва птенца, на его руку. Спрыгнув в низ, с нижнего сука ракиты, Виктор с гордостью в голосе, сказал:
— Вот.
И показал зажатого в руке птенца, Алексею. Ребята склонились над зажатым в кулаке у Виктора тёмненьким птенцом, с широко раскрытым желтым клювом. Птенец, вытащив голову, неожиданно опять ущипнул за палец Виктора.
- Ах ты падла, кусаться! Да я тебя сейчас...
И Виктор левым указательным пальцем, щёлкнул его по желтому клюву. Птенец, втянув голову зажмурил от страха, свои темные бусинки-глазки...
- Пошли к большой раките, там и пожарим яичницу.
Решительно шагнув, в сторону большой ракиты, произнес Виктор. Там он достал из дупла, заботливо уложенную в холщовую сумку, большую чугунную сковороду без ручек и бутылку с подсолнечным маслом. Ребята разведя костер, между сложенными в два столбика половинками красного кирпича и установив на них сковороду, старший сказал Алексею:
- Давай картуз с яйцами.
Алексей протянул его картуз, наполненный только, что собранными ими птичьими яйцами. Виктор, выпустив из правой руки беспокойного птенца, произнес:
- Посиди тут, «кусачка».
И налив на сковороду масла, взяв первое яйцо из картуза и разбив его о край сковороды, вскрыв скорлупу и вылив содержимое на неё. От увиденного там он растерянно, произнес:
- Как же так?!
На сковороде, растекалось яйцо с кровью.
- Четыре дня назад, такого не было!!!
И растерянно посмотрев, на лицо Алексея с широко открытыми от изумления глазами, добавил:
- Сейчас, остальные проверим.
Остальные тоже были уже не свежие. Виктор, разозлившись выкинул из картуза оставшиеся там яйца, со словами:
- Наелись?!
А в это время от раскаленной сковороды, сильно потянуло дымом. Он швырнув картуз на землю.
- Чего встал?! Давай сковородку, с огня снимать…
Смотря на Алексея зло, крикнул старший мальчишка. И палкой толкнув сковородку, уронил её на землю. Содержимое сковороды вылетело из неё, шипя и дымя на всю округу.
- Наелись?! Твою мать...
Растерянно твердил Виктор, а Алешка, открыв рот с испугом смотрел на старшего друга. И только маленький черный пуховой комочек, тихонько уставился одним своим глазом, повернув боком свою крохотную голову на стоящих перед ним пацанов и пискнув. Полез, трясясь от холода в кепку, лежащую на земле. Ребята подождали, пока сковорода остынет и вымыв её убрали всё, а птенец — всё это время, нахохлившись сидел к кепке и посматривал на них, своими темненькими глазками, ворочая своей маленькой головой.
- Ты смотри не убежал, а?!
С удивлением в своём голосе произнес Виктор, поднимая картуз с сидевшим в нём птенцом.
- Вить, а давай его назад в гнездо отнесём, а?
Предложил, Алешка.
- Нельзя от него человеком пахнет, сородичи не будут кормить.
Серьёзно посмотрев сверху в низ на младшего, ответил Виктор.
- Я его домой заберу.
- Как?!!
- Пошли.
Бросил на ходу Виктор. Явившись домой, Виктор, нашел пустую коробку из-под обуви и кинув туда ветоши, усадил в неё птенца. Пришедшая с работы мама, узнав от бабушки про птенца, вздохнув, сказала:
- У меня Вас и так четверо, куда мне ещё один рот, а?
А сидевшая рядом с коробкой сестренка Анечка, погладив своим указательным пальчиком нахохлившегося птенца, жалобно попросила:
- Мам давай его оставим, ведь он один умрёт.
Мама тогда, только рукой махнула. Дальше Виктор начал кормить птенца в начале червями, а потом в ход пошло всё от пшенной каши и до картофеля. Птенец начал оперяться и уже начав перелетать с пола на стол или стулья, иногда промазав при посадке он падал, но вновь и вновь взлетал. Однажды к Анечке в гости зашла её подружка Лена. Девчонки, усевшись за стол, стали перебирать лежавшие в шкатулке «драгоценности» Анечки. И та, подняв над головой стеклянную брошь и посмотрев, как она переливается в лучах проникающего в дом солнца, радостным голосом, произнесла:
— Вот какая у меня есть, брошь.
Лена с завистью в голосе, попросила:
- Ань, дай посмотреть?!
И протянула к ней руку. Анна жестом императрицы подав ей брошь, произнесла:
- На.
В это время на стол приземлился птенец и смотря на притихших девчонок, боком подскочил к обалдевшей от увиденного Лене, схватил своим клювом брошь и слетел на пол и боком, боком. Упрыгал к себе в угол, где стояла его коробка. Там он заправски убрал брошь в уголок коробки и спокойно сложив крылья, уселся. Придя в себя и переглянувшись подружки в один голос закричали, смотря на наглую птицу:
- Отдай брошь.
Но тот, даже взглядом их не удостоил. Тогда девчонки встали из-за стола и подошли к сидевшей в коробке птице. Анна, протянув руку к коробке… Птенец, мгновенно вскочив и расправив крылья, грозно сверкнув сталью своих чёрных глаз, громко и с угрозой, произнес:
- Кар…
Такое было с ним впервые и девчонки, испугавшись его вида, кинулись к бабушке, спавшей в соседней комнате. Пока они объяснили глухой бабушке, что с ними произошло и та, выйдя из своей комнаты и зайдя в комнату, где спали их ребята подойдя к сидевшему с видом птичьего ангела, нагнулась и тут птенец, мгновенно вскочив и расправив крылья, грозно сверкнув сталью своих чёрных глаз, громко и с угрозой, произнес:
- Кар…
Бабушка, отпрянув в растерянности и посмотрев на сзади стоявших с испуганными лицами девчат, медленно произнесла, себе под нос:
- Ну, вор. Сейчас я тебя.
И взяв в коридоре веник как говориться, решила однозначно вопрос с супостатом. Девчонки, забрав из коробки брошь, обнаружили там еще блестящий напёрсток. Пропавший у их мамы три дня назад и двадцать копеек, которые брат Сашка, разыскивал только вчера. Этим вечером Виктор услышал от бабушки:
- Витькя,неси вора в курятник. Пусть теперь там живёт.
Так птенец попал в курятник. Утром петух Петька, посмотрев на черного цыплёнка, развернулся и пошел по своим делам. Куры молча разошлись в разные стороны. Только индоутак попытался клюнуть его, но тот вовремя отскочил от него, при чём ка - то боком. Виктор рассмеялся и произнес:
- Всё теперь ты свой, для курей.
Через неделю, Бабушка с утра покормив курей, неожиданно обернулась и не нашла на своём месте положенную ей миску из штампованной, нержавеющей стали. Та вышла из строя, по причине её расстрела городскими охотниками и была подобранна друзьями, и доставлена в дом Виктора, но это отдельная история. Бабушка, причитая бегала по двору и ни где не могла её найти. Тогда она, уже зная склонность подросшего птенца к воровству, заглянула под насест в сарай, а там в низу лежала её любимая миска.
- Витькя, твой вор и миску мою украл. Убью!!!
В сердцах сказала она ему, входя в дом. Так и привязалась за птицей кличка «Ворка». Тем более, когда птенец вырос в большую темную птицу, они поняли, что он настоящий Ворон. Ворка тащил к насесту всё блестящее: осколки от бутылочного стекла, блестящие части от стальных конструкций. Однако любимым предметом для его воровства была, бабушкина миска из штампованной, нержавеющей стали. Однажды бабушка, разозлившись, даже побила Ворку, метлой, приговаривая:
- Будешь еще миску воровать, убью...
Ворка как не странно, не взлетел, а только перебегал боком и уворачиваясь от её метлы, зло каркал. Летом Ворка и Виктор ходили на рыбалку. На реку или на пруд, там его ребята подкармливали пойманной рыбой, Ворка глотал пескарей и благодарно каркал. Пацанва зная это, старалась его подкармливать, а тот благодарил каждого за рыбку, на своём птичьем языке. Потом они вместе возвращались домой. Осень и зиму он пережил в курятнике. На следующий год весной он уже хорошо окрепшим, стал сопровождать Виктора в школу и дождавшись окончания учёбы, сидя на крыше школы или рядом на дереве слетал к нему, когда заканчивались уроки и они шли домой. Однажды утром в начале мая месяца. Над их домом пролетели несколько больших чёрных птиц и глядя на их птичий двор они начали крутиться в воздухе, и звать неразумного сородича так неосторожно усевшегося в низу. Тот, взглянув вверх, зло каркнул. Сородичи, обалдев, от такого ответа, разлетелись в разные стороны. Однако одна из птиц потом вернулась и усевшись на ветке, рядом с домом стоявшей берёзы и требовательно каркала раз от разу, до тех пор, пока Ворка не прилетел к ней. После нескольких таких встреч на берёзе, Ворка пропал.