Тема новой приватизации в России снова выходит на первый план. И чем чаще представители финансово-экономического блока говорят о продаже государственных активов, тем больше у людей возникает неприятное ощущение дежавю.
Слишком уж хорошо страна помнит 90-е годы, когда под лозунгами «эффективной экономики» и «рыночных реформ» огромные предприятия уходили в частные руки буквально за бесценок.
Сегодня ситуация формально выглядит иначе. Государство заявляет о необходимости пополнения бюджета и повышения эффективности управления активами. Однако многие эксперты всё чаще задают неудобный вопрос: а не повторяется ли старая схема, только уже в новых декорациях?
Экономист Михаил Хазин в эфире программы «Экономика» на радио «Говорит Москва» высказался предельно жёстко. По его мнению, разговоры о новой приватизации — это не просто экономическая дискуссия, а потенциально крайне опасный процесс, последствия которого страна уже однажды переживала.
100 миллиардов от продажи госимущества: зачем всё это?
Разговоры о новой волне приватизации идут уже не первый год. Причём инициатива исходит не от каких-то анонимных источников, а звучит на официальном уровне.
Ещё в марте прошлого года министр финансов Антон Силуанов заявил, что федеральный бюджет рассчитывает получить около 100 млрд рублей от продажи государственного имущества. Тогда многие восприняли это как разовую меру.
Однако спустя год глава Минфина сообщил, что план выполнен — деньги поступили в казну. Более того, на коллегии Росимущества министр заявил, что уже по итогам 2026 года бюджет снова должен получить ещё 100 млрд рублей за счёт приватизации.
То есть речь идёт уже не об исключении, а о фактически непрерывном процессе. И вот здесь у общества возникают вполне логичные вопросы. Когда годовой бюджет страны исчисляется примерно 40 трлн рублей, насколько вообще значимы эти 100 млрд? Это ведь доли процента от общих доходов и расходов государства.
На этом фоне многие начинают задаваться главным вопросом: если финансовый эффект относительно невелик, то зачем тогда вообще запускать новую волну продажи госимущества?
Хазин: «Это делается из вредительства»
Михаил Хазин ответил на этот вопрос без дипломатии и привычных экономических реверансов.
По словам экономиста, проблема заключается в том, что государственные активы могут уходить в частные руки по цене значительно ниже их реальной стоимости. А значит, выгоду получают вовсе не бюджет и не страна.
Хазин фактически намекнул на повторение схем, знакомых ещё по 90-м годам, когда крупнейшие предприятия продавались узкому кругу людей по цене, далёкой от рыночной.
Экономист заявил, что пока не дана правовая и политическая оценка итогам предыдущей приватизации, запускать новую категорически нельзя.
По его мнению, сначала необходимо разобраться с последствиями прошлых решений, а уже потом обсуждать новые сделки с государственным имуществом.
«Как это зачем? Из вредительства, разумеется. Есть свои люди добрые, почему бы им не продать за 100 миллионов то, что стоит 500? Святое же. Это совершенно очевидно. Я считаю, что, пока не наказаны люди, организовавшие приватизацию предыдущую, что-либо приватизировать нельзя», — заявил Хазин.
И в этой позиции есть своя логика. Потому что память о залоговых аукционах в России до сих пор остаётся крайне болезненной темой.
Почему россияне так болезненно реагируют на слово «приватизация»?
Для огромного количества граждан приватизация — это не про «рыночную эффективность». Это про несправедливость.
В 90-е годы под приватизацию попали крупнейшие промышленные активы страны. Предприятия, которые строились десятилетиями, нередко продавались по ценам, вызывающим вопросы даже спустя много лет.
Тогда всё подавалось как необходимый этап перехода к рыночной экономике. Однако итог оказался предельно очевидным: огромные состояния возникли у весьма ограниченного круга лиц.
Причём, как отмечают многие аналитики, главные выгоды получили не только будущие олигархи, но и чиновники, которые контролировали сам механизм распределения собственности.
По сути, страна тогда наблюдала грандиозную распродажу активов, где доступ к «главному столу» имели далеко не все. А некоторые участники тех самых залоговых аукционов и сегодня продолжают оставаться в списках богатейших людей России.
Именно поэтому любое новое упоминание приватизации автоматически вызывает у людей тревогу.
Кто должен управлять промышленностью?
Отдельно Хазин затронул вопрос эффективности управления предприятиями. По его мнению, проблема не только в форме собственности, но и в том, кто именно приходит руководить стратегическими активами.
Экономист убеждён, что промышленностью должны заниматься профессиональные промышленники, а не банкиры или так называемые «эффективные менеджеры», которые часто ориентируются исключительно на финансовые показатели.
Он прямо заявил, что в стране и без того хватает примеров откровенного вредительства, а потому передача предприятий в руки случайных управленцев может лишь усугубить ситуацию.
Это, кстати, тоже один из ключевых страхов общества. Люди опасаются не только самой продажи активов, но и того, что после смены собственника начнётся привычная история: оптимизация, сокращения, вывод прибыли, закрытие производств и потеря контроля над стратегическими отраслями.
Особенно на фоне нынешней международной обстановки, санкционного давления и разговоров о необходимости укрепления экономического суверенитета страны.
«Но вы что, хотите сказать, что у нас вредительства мало, что ли? У нас совершенно колоссальное количество вредительства в стране, и с этим ничего нельзя сделать - по крайней мере пока. Пытаемся бороться», — подытожил экономист.
Почему тема приватизации снова стала опасной?
Сегодня Россия находится совсем в иной ситуации, чем в 90-е. Тогда страну убеждали, что государство — плохой собственник, а рынок всё расставит по местам.
Но за последние годы мир изменился кардинально. Даже западные страны всё чаще усиливают контроль над стратегическими секторами экономики, а государства напрямую вмешиваются в управление промышленностью, энергетикой и финансовой системой.
На этом фоне разговоры о масштабной продаже госимущества в России начинают выглядеть, мягко говоря, странно.
Особенно когда речь идёт о сравнительно небольших суммах для бюджета. Потому что если государство действительно готово продавать стратегические активы, то общество вправе понимать ради чего именно это делается и кто станет конечным выгодоприобретателем. Именно отсутствие прозрачных ответов и вызывает всё больше подозрений и недоверия.
Вместо заключения...
На мой взгляд, тема новой приватизации сегодня требует предельной осторожности и максимальной публичности. Россия уже проходила через эпоху, когда под красивые слова о реформах происходило перераспределение гигантской собственности в пользу узкой группы людей. Итоги той эпохи страна обсуждает до сих пор.
Да, государство действительно не всегда является идеальным собственником. Да, отдельные активы могут нуждаться в новых управленческих подходах. Но когда речь идёт о стратегических предприятиях, промышленности и инфраструктуре, цена ошибки становится слишком высокой.
Главный вопрос сегодня даже не в самих 100 миллиардах рублей. Главный вопрос — кто и на каких условиях получит контроль над активами, которые создавались поколениями. Именно поэтому общество реагирует на подобные инициативы так остро.
А как считаете вы — нужна ли России новая приватизация или страна рискует снова наступить на грабли 90-х? Обязательно поделитесь своим мнением в комментариях!
Также подписывайтесь на мой канал, это мотивирует меня чаще писать для вас статьи на разные популярные темы.
Популярное на канале: