Скандалы вокруг Распутина множились. О них все активнее писали в прессе. Практически вся элита возмущалась, а многие и лично обращались к императору с призывом удалить от двора Распутина.
В октябре 1915 года княжна Зинаида Юсупова писала сыну Феликсу Юсупову по поводу влияния Распутина на царскую семью:
«Я должна сказать, что то, что происходит в Царском Селе, меня возмущает до такой степени, что я бы желала уйти куда-нибудь далеко-далеко и никогда больше не вернуться! <…> Я прямо задыхаюсь от возмущения и нахожу, что дальше терпеть этого нельзя. Презираю всех тех, которые все это терпят и молчат!»
Могли ли эти яростные слова матери сказаться на настроениях сына? Но, кстати, княгиня не только возмущалась.
Елизавета Красных в своей биографии Феликса пишет:
«После неудачной попытки организовать покушение на Распутина с помощью министра внутренних дел Александра Николаевича Хвостова отношения Юсуповых и Царской семьи охладели еще больше, если это вообще было возможно в столь серьезной опале. Хвостов, давая показания, очень осторожно высказал свои предположение о многочисленности людей, готовых оказать ему помощь.
“В мои намерения устранить Распутина были посвящены лица из высшего света,—показал он на допросе.—Например, об этом я говорил с княгиней Зинаидой Юсуповой, которая дала мне понять, что для этой цели я могу рассчитывать на неограниченные денежные средства… Княгиня Юсупова… являясь… представительницей взглядов великокняжеской среды, ясно видела, что Распутин ведет династию к гибели”».
Александр Спиридович, генерал-майор Отдельного корпуса жандармов, так писал о заговоре Хвостова в своих мемуарах:
«Алексей Николаевич Хвостов, достигший поста министра Внутренних Дел, при большой поддержке Распутина и Вырубовой, возмечтал получить, при поддержке “Старца”, даже и пост Премьера. Он и стал интриговать против Горемыкина. Но, кроме его самого, никто его не считал пригодным быть Председателем Совета Министров. Его интрига не удалась. Другие перехитрили. Распутин помог получить тот пост Штюрмеру, а в интимном кругу смеялись над Хвостовым, говоря, что “толстопузый много хочет”. Хвостов обозлился. И, видя с одной стороны, что Распутин как бы перестал его поддерживать, с другой же стороны, сознавая, что его дружба со “Старцем” все более и более расшифровывается в столице и может его окончательно скомпрометировать, Хвостов решил уничтожить Распутина, поручив осуществить это дело Белецкому и Комиссарову. Они его охраняют, они организуют убийство и они же, как не сумевшие его уберечь, явятся и ответственными за то. И таким образом Хвостов сразу освободится от трех человек, которые теперь его очень уже стесняют. С ними сойдет со сцены и Штюрмер, а он, Хвостов, как спаситель, опираясь на правую часть Государственной Думы, пройдет в премьеры».
Однако хитрый план сорвался. Те, на кого Хвостов рассчитывал, вовсе не горели желанием лезть в западню. Был разоблачен и некто Ржевский, которому было поручено убийство вместо тех, кто не оправдал доверие. Впрочем, ничем, кроме увольнения, это для Хвостова не кончилось.
Феликс пошел другим путем. До поры никого не посвящая в свои планы, он завел «дружбу» с Распутиным. Не зная о ее подлинной подоплеке, мать продолжала писать ему письма все в той же тональности:
«Когда где-нибудь тлеет огонь, его на крыше не видят, но я знаю, что он есть, что его можно потушить или дать разгореться! Можно думать совершенно искренне, что всегда помимо воли искра пройдет там, где не думаешь, все разом вспыхнет, и тогда все увидят этот пожар, и никакие силы его не потушат! Останется один пепел от сооруженного здания жизни, и первые в этом пожаре погибнут твои старики! Вот что я хотела тебе сказать раз и навсегда. Помни эти слова, как бы они тебе ни казались преувеличены, помни их постоянно, т.к. все решительно в твоих руках. Ты знаешь, что я права, и пусть то старое хорошее, которое в тебе сидит—подымится во весь рост! Довольно ему сидеть, пора ему встать! Я только могу молить Бога, чтоб Он тебе в этом помог! Больше ничего сделать не могу».
Что именно поднялось в Феликсе и повело его к финальному выстрелу—тому Бог судья. Стоит обратить внимание на то, что сам Феликс незадолго до собственной смерти признавался, что его отношения со «старцем» были поединком двух личностей, обладающих гипнотическими способностями. И действительно, Феликс описывает в своих «Мемуарах», что он серьезно занимался развитием в себе этого дара, практиковал йогу, интересовался оккультизмом.
Кроме того, не стоит игнорировать очень странный разговор между ними, который приводит в воспоминаниях Феликс. Он как будто сам с собой через много лет размышляет:
«Но что за люди так умело использовали и вели его — неведомо для него самого? Ибо сомнительно, что Распутин понимал все это. И вряд ли знал, кто его водители. К тому ж он и имен никогда не помнил. Звал всех, как ему нравилось. В одной из наших с ним будущих бесед, намекая на каких-то тайных друзей, назвал их “зелеными”. Похоже, что он и в глаза их не видел, а сносился с ними через посредников. — “Зеленые” проживают в Швеции. Побывай-ка у них, познакомься. — Так они и в России есть? — Нет, в России — “зелененькие”. Они друзья и “зеленым”, и нам. Люди умные».
В России крайне влиятельны были в высшем свете самые разные оккультисты. В частности, знаменитые и в Европе «маги» из Франции мэтр Филипп и Папюс. Феликс рассказывает абсолютно анекдотическую, но крайне показательную историю:
«Отец мой, прогуливаясь однажды на море в Крыму, встретил великую княгиню Милицу в карете с каким-то незнакомцем. Он поклонился ей, но она на поклон не ответила. Беседуя с ней двумя днями позже, он спросил, почему. «Потому что вы не могли меня видеть,—отвечала великая княгиня. — Ведь со мной был доктор Филипп. А когда на нем шляпа, он и спутники его невидимы».
Папюс был еще более ценим мистическими кругами Российской империи, нежели его коллега. И слова этого «мага» по поводу Распутина, между прочим, приводит Феликс:
«К одному приятелю “старца” попало письмо Папюса императрице, писанное в конце 1915 года, которое кончалось так: “С точки зренья кабалистической Распутин — словно ящик Пандоры. Заключены в нем все грехи, злодеянья и мерзости русского народа. Разбейся сей ящик — содержимое тотчас разлетится по всей России”».
Зачем же Феликс разбил этот ящик? Кто такие «зеленые»? Самое странное, что позднее на Западе появлялись публикации об ордене «Зеленого дракона», тайной организации, как-то связанной с посвященными Тибета и позднее якобы влиявшей на элиту Третьего рейха.
Впрочем, не будем погружаться в эти туманные глубины. Однако еще раз отметим, что Феликс не случайно оставил в воспоминаниях этот след…
И так или иначе, но именно необъяснимое доверие Распутина позволило Феликсу заманить его в смертельную ловушку — подвал Юсуповского дворца на Мойке. Показательны размышления, посетившие князя, когда он понял, что его гипнотическая воля подчинила «старца»: «Вдруг мною овладела бесконечная жалость к этому человеку. Мне было стыдно грязных способов, ужасной лжи, к которой я прибегнул. В тот момент я себя презирал и спрашивал себя, как я мог задумать такое подлое преступление. И уже не понимал, как на это решился. Я с ужасом смотрел на свою жертву, спокойную и доверившуюся мне. Что же сталось с его ясновидением? Чему послужил его дар предвидения, чтения чужих мыслей, если он не видит расставленной ему страшной ловушки?»
Якобы Распутин поехал во дворец, чтобы излечить Ирину, жену Юсупова. Ее, впрочем, вообще не было в Петербурге. Кто же ждал «старца» во дворце? Те, кого Феликс привлек к своему заговору,—его старый друг великий князь Дмитрий Павлович, поручик Сухотин, лидер думских монархистов Пуришкевич и доктор Лазоверт.
Именно он должен был отравить пирожные и вино ядом. И, как утверждает Феликс, отравил. Но яд не подействовал. Еще одна загадка. Может, доктор и не клал никакого яда?
И тогда князь Юсупов просто застрелил мужика Распутина. То, что случилось (если именно это и случилось), потом было растиражировано во множестве книг и фильмов—Распутин приходит в себя, выбегает во двор, в спину ему стреляет Пуришкевич. На этот раз наповал. Потом труп — в прорубь. Но из-за того, что находившиеся в шоке соучастники забыли привязать к ногам гири, он всплывает.
Профессор Дмитрий Косоротов 21 декабря 1916 года производит вскрытие, которое опровергает то, что рассказывают участники заговора:
«…Смерть последовала от обильного кровотечения вследствие огнестрельной раны в живот. Выстрел произведен был, по моему заключению, почти в упор, слева направо… На трупе имелась также огнестрельная рана в спину, в область позвоночника… и еще рана в упор, в лоб (вероятно, уже умиравшему или умершему)… По моему мнению, Гр. Распутин был убит выстрелом из револьвера. Одна пуля была извлечена; другие же выстрелы сделаны на близком расстоянии, и пули прошли навылет так, что нельзя дать заключения о том, сколько человек стреляло».
Кто же стрелял в лоб? Никто из причастных так и не раскрыл тайн той ночи.
Впрочем, почему Феликс вдруг, как бы походя, вспоминает в своих «Мемуарах» об одной встрече, произошедшей вскоре после убийства?
«На лестнице я столкнулся с приятелем, оксфордским своим однокашником, английским офицером Освальдом Райнером. Он был в курсе наших дел и пришел узнать новости. Я успокоил его», — сообщает Феликс.
Может быть, Распутин подписал себе приговор тем, что ратовал за сепаратный мир с Германией? Заключи его Россия, для Британии это стало бы катастрофой. Но мог ли он реально этого добиться? Вопросы, вопросы, вопросы…
А может быть, просто поверить Феликсу? Поверить в то, что, убив человека, который символизировал позор монархии, они с великим князем Дмитрием Павловичем стремились ее спасти? Что они ждали консолидации элиты вокруг трона и, разумеется, решительных действий царя, которого они освободили от его «тени»? Но спасти монархию было уже невозможно.
После того как труп всплыл, полиция быстро вышла на Феликса, а вскоре стали известны и прочие участники заговора. Подозрение пало на князя Юсупова в связи с тем, что в ту роковую ночь городовой слышал выстрелы во дворе особняка на Мойке. И вскоре выяснилось, что Распутин, отправляясь на смертельную встречу, сказал близким, что едет к «маленькому»—так он называл Феликса.
Императрица требовала расстрелять виновных. Однако государь, конечно, не мог пойти на такое — он прекрасно понимал, что весь высший свет ликует по поводу гибели их «друга». Поэтому Феликс был сослан в имение Ракитное. Туда же отправилась и вся семья.
И там, в Ракитном, они узнали о событиях, которые войдут в историю как Февральская революция, и об отречении императора. Юсуповы и близкие к ним круги сразу осознали, что это катастрофа.
Читайте продолжение в книге “Юсуповы” (16+).
