Салют, камрады!
За время жизни с Рексом и Динкой я понял: у них есть свой язык. Не просто «гав-гав» и «тяф-тяф», а целая система терминов, которая объясняет всё, что творится у нас во дворе. Я эти слова подслушал, записал, систематизировал и теперь представляю вашему вниманию официальный глоссарий собачьего русского. Пользуйтесь, цитируйте и не говорите, что я не предупреждал.
Апартаменты — сарай. С точки зрения Рекса — элитная недвижимость с панорамным остеклением и ортопедическим спальным местом. То, что ортопедический эффект достигается исключительно голыми пружинами, Рекс не комментирует. Аристократ не обсуждает детали.
Будильник мохнатый — Динка. Устройство, срабатывающее ровно в шесть утра. Кнопки «отложить» не предусмотрено конструкцией. Принцип действия: прыжок на голову и интенсивное вылизывание ушей. Ремонту не подлежит. Возврату не подлежит. Гарантия — пожизненная.
Валет оздоровительный — поза, в которой Рекс и Динка спят после любой ссоры. Головами в разные стороны, но обязательно соприкасаясь хвостами. Означает: «Я ещё немного обижаюсь, но вообще-то уже люблю». Высший пилотаж собачьей дипломатии.
Гав-поддакивание — смотри «Подлаивание». Родственное понятие, но с акцентом на солидарность. Рекс сидит в сарае, слышит, как Динка орёт на луну, и выдаёт короткое «гав». Типа «да, поддерживаю, луна и правда подозрительная сегодня». Женщины, берите на заметку: именно так выглядит идеальная мужская поддержка. Не выходя из сарая.
Делёж имущества — процесс, в результате которого диван превратился в голые пружины. Кто первый начал — неизвестно. Кто виноват — не установлено. Оба сидят с выражением «оно само как-то». Вещественных доказательств нет. Дело закрыто за отсутствием состава преступления.
Женщина хозяйская — загадочный персонаж, которого Рекс помнит по запаху и ждёт до сих пор. При появлении оной Рекс немедленно превращается из пожилого аристократа в щенка. При исчезновении — много философствует и смотрит на горы. Запах помнит. Дату 13 мая запомнил. На всякий случай.
Зона отчуждения — радиус вокруг миски Рекса в момент кормёжки. Нарушитель границы получает профилактическое компостирование уха. Динка получила один раз — больше не экспериментирует. Но поглядывает.
Кашечас — священное время суток. Исчисляется не по часам, а по интенсивности вращения хвостов. У Динки хвост выходит на рабочие обороты за пять минут до события. У Рекса — за две: он же аристократ, суетиться раньше времени неприлично. Попытка хозяина задержать кашечас карается всеобщим молчаливым осуждением и демонстративным вздыханием над пустой миской.
Колхозница — ласковое прозвище Динки. Означает «девушка без родословной, но с характером». Произносится Рексом с оттенком врождённого аристократического превосходства, в который тщательно подмешано обожание. Тщательно, но не очень успешно — хвост всё равно выдаёт.
Карательная акция — внезапный выход хозяина во двор с воспитательной целью. Проводится в ответ на превышение допустимого уровня ночного шума. После акции Рекс долго рефлексирует, глядя в потолок сарая: «Как я мог, мне одиннадцать лет, а ведусь на провокации». Динка не рефлексирует. Через пять минут она уже забыла, зачем прилетело, и снова гоняет комаров. Потому что с колхозницы какой спрос.
Кость стратегического назначения — особо ценная косточка, закопанная на «поле чудес». Точные координаты известны только Рексу. Динка не в курсе. Хозяин не в курсе. Шакалы тем более не в курсе. Уровень секретности — «где лежат запасные ключи от машины». То есть абсолютный.
Лопатоперекрещивание — высшая мера воспитательного воздействия. Название происходит от легендарной угрозы «сейчас пойду и перекрещу лопатой», однако в реальности лопата всегда остаётся в сарае. Потому что канал у нас культурный, а лопата — инструмент хозяйственный, а не педагогический. Заменяется громким воспитательным словом и временным остракизмом. Эффект на Рекса — глубокая рефлексия. Эффект на Динку — нулевой.
Манёвр отвлекающий — шпионская тактика Динки. Пока Рекс отвернулся — быстро получить ласку от хозяина. Пока Рекс повернулся — изобразить, что просто гуляла мимо. Сопровождается невинным выражением морды, которое не обманывает вообще никого.
Место намоленное — стратегический пятачок на траве с видом на горы и идеальным солнцем к десяти утра. Занять его первым — вопрос чести. Лежать на нём вдвоём — вопрос любви. Спорить за него каждое утро — священная традиция. Рекс считает место своим по праву старшинства. Динка считает, что право собственности определяется не возрастом, а скоростью занятия позиции.
Ортопедический массаж — уникальная оздоровительная процедура, возникающая как побочный эффект от сна на пружинах. По утверждению Рекса — исключительно полезно для суставов. Медицинских исследований не проводилось, но я ему верю. В конце концов, он дожил до одиннадцати с дисплазией и до сих пор бегает за Динкой. Значит, что-то в этом есть.
Подлаивание — особая форма мужской собачьей солидарности. Когда Динка орёт на шакалов, комаров или летучих мышей, Рекс не выходит из сарая, но подаёт голос изнутри. Как муж, который из спальни кричит «да-да, дорогая, я полностью согласен», не отрываясь от телевизора. Означает: «Я с тобой, я рядом, я поддерживаю твою борьбу с комарами, но выходить не буду — там холодно и у меня суставы». Идеальная формула супружеской поддержки.
Проныра — официальная должность Динки. Включает: просачивание сквозь забор, проникновение в сарай, добычу чужих ботинок и проникновение в сердце старого пса. С последним пунктом справилась раньше, чем с первыми тремя.
Ревность территориальная — особое состояние Рекса, при котором он материализуется между хозяином и Динкой. Сопровождается позой «отойди от моего человека, колхозница» и взглядом «хозяин, неужели ты правда меня на неё меняешь». Лечению не поддаётся. Проходит только после того, как Динка лизнёт его в нос. Проверено неоднократно.
Торнадо чёрное — Динка в активной фазе. Передвигается со скоростью, близкой к скорости звука. Сносит всё на своём пути: коров, свиней, кур, мои нервы. Рекс наблюдает с философским выражением «я слишком стар для этого дерьма, но она такая весёлая, что я даже не против».
Ухокус — ежеутренняя атака Динки на фамильные уши Рекса. Техника отработана до автоматизма: подкрасться, подпрыгнуть, укусить за кончик уха и немедленно сделать вид, что это не я. Рекс терпит три ухокуса. На четвёртом включает предупредительный рык. На пятом — ответное компостирование уха. После чего наступает перемирие и взаимное вылизывание. Ухокус — это не агрессия. Это собачий флирт. Просто со стороны выглядит как драка.
Уши фамильные — предмет гордости Рекса и объект насмешек Динки. Стоят как две антенны, улавливают открывание холодильника с расстояния пятнадцати метров. По версии Рекса — породный признак немецкой овчарки, благородство крови и фамильная реликвия. По версии Динки — две смешные торчащие штуки, которые так удобно кусать по утрам. У каждого своя правда.
Хвостометр — точнейший прибор для измерения настроения. У Динки шкала от нуля до бесконечности, у Рекса — от сдержанного покачивания до редкого, но мощного виляния. Если хвостометр Динки зашкаливает — прячьте всё, что плохо лежит. Если хвостометр Рекса включился на максимум — значит, происходит нечто экстраординарное: хозяин сказал «гулять» или на горизонте показалась хозяйская женщина. Хвостометр не врёт. В отличие от выражения морды.
Час вокала — время, когда шакалы включают свою фирменную программу «Дайте жрать». Рекс слушает с профессиональным скепсисом: два года одно и то же, могли бы уже и репертуар обновить. Динка слушает с боевым азартом и активно подгавкивает. Шакалы не понимают, с кем связались.
Чучундра — смотри «Колхозница». Употребляется Рексом в моменты особой нежности. Звучит почти как комплимент. Почти.
Электровеник — Динка в режиме бесконечной энергии. Не выключается, не заряжается, работает на чистом энтузиазме и каше. Рекс вздыхает, закатывает глаза, но терпит. Потому что любовь. А с любовью, как известно, электровеники прилагаются.
P.S. от Валерия. Пока Рекс пополняет словарь, а Динка активно этот словарь иллюстрирует, я дописал последние страницы.
Две истории. Один выбор.
13 мая случилось то, к чему я шёл пять лет.
Я планировал опуститься на одно колено в день нашей годовщины. Кольцо уже ждало. Но за два месяца до этой даты прозвучали слова, которых я не ожидал. Услышав их, я просто развернулся и ушёл. Насовсем.
Почему? Что такого она сказала?
Ответ — в книге «Абхазский пленник. История любви: от рассвета до заката»
А теперь — про того, кто всё это время был рядом.
Мой пёс Рекс.
Эта книга — не моя. Её рассказал он. Я выступил в роли секретаря. Записывал за ним. С его вздохов, с его лая, с его долгих и мудрых молчаний.
Вы узнаете, как он охотился на алабаев, как плавал за дельфинами, как устроил переполох на пляже и почему коровы его боялись. Узнаете про то, кем он по-настоящему для меня является.
Но главное — в этой книге раскрывается истинная причина, почему я оказался в Абхазии.
Та, о которой я молчал годами.
И поверьте — она не такая, как вы думаете.