Существует теория, которую сложно опровергнуть. И связана она, как ни странно, с Lululemon. Считается, что год, когда бренд открыл первый отдельный магазин, стал неожиданно триумфальным — и вовсе не для спортивной индустрии. А прежде всего — для ювелирной.
Логика проста: чем лаконичнее костюм, тем красноречивее детали. Пока черные леггинсы завоевывали улицы, гардеробные и залы ожидания бизнес-класса, бриллиантовые пусеты их владелиц незаметно, но уверенно прибавляли в каратах. Минимализм в одежде никогда не означал отказа от роскоши — он лишь перераспределял ее.
Потребность обозначать свое место в иерархии — один из древнейших человеческих инстинктов. Мода на унификацию его не отменяет, она лишь меняет правила игры. Так, если у стойки с капучино все одеты одинаково, статус найдет способ проявить себя иначе: в намеренно дорогих серьгах, в небрежном многослойном колье с бриллиантовыми подвесками-инициалами или в кольцах с камнями, которые носят не по одному.
Получается, что украшение перестало быть финальным штрихом образа. Оно стало его главным аргументом.