Все переглянулись, удивляясь заявлению, что кому-то нужно золото.
– Ну, ты сказанула! – возмутился Пух. – Это на Земле-то! Ты вспомни золотую лихорадку в Америке
– Отвали! – отмахнулась Джин. – Я совершенно о другом! Может золото нужно для чего-то местным некромантам, ну для каких-то заклинаний или зелий, поэтому они ищут философский камень. Видимо, они знали, что его нельзя трогать, и ищут кого-то, чтобы превратить его в золотую статую, потому что прежнего учителя они уже превратили в золото и распилили на куски.
Изольда фыркнула.
– А это ничего, что я его сама проводила в аэропорт и видела, как он улетел? У него сын в Шотландии и попросил отца переехать к нему. Нет, им нужна именно ты. Мне кажется, в отношении тебя есть два варианта: ты им либо мешаешь как-то сама, второй вариант, ты дочь своего отца-шамана, который им чем-то мог помешать.
Джин покивала.
– Вот! Это главное! Моя семья! Чем наша семья им помешала? Наша семья имеет средний достаток, к тому же мой отец – очень мудрый, и всегда говорил: что золото – это показатель человеческой душевной тупости. Вспомните, сколько времени умные люди потратили на то, чтобы создать философский камень. Не понимаю, как можно связать философский камень и мою семью. Да и я даже не знаю, как он выглядит. Могу предположить, что они перестраховались, и главное – это философский камень.
– Философский камень – корень всех зол! – пробормотал Пух.
Джин закрыла глаза, чтобы не отвлекаться.
– Ладно, тогда другая гипотеза. Философский камень – всемирное зло, но он нужен, чтобы вырастить что-то, а трупы нужны в качестве удобрения. Все полученное используют потом в магических ритуалах.
Пух заржал, а Алкапыв нахмурился. Джин посмотрела на задумчивого магистра и тихо спросила:
– Магистр, не обидитесь?
– Вали, – некромант оживился, – только давай на «ты».
Джин кивнула, теперь ей было легко говорить с ним на «ты», когда он сам предложил.
– Есть ещё один вариант! А если вся эта суета с артефактом нужна для того, чтобы выманить из вашего мира тебя? Там устроят какой-нибудь местный переворот, пока ты здесь бегаешь за философским камнем. Поиски дело хлопотное, долгое, – она вопросительно уставилась на Пуха. – Ведь магистр явно не секретничал, что уезжает. Вы и сами об этом говорили. Я права?
Папазол и нервно переглянулся с Пухом, и тот озадаченно просипел:
– Ну-у… Конечно, мы не скрывали, но и не бегали с плакатом. И никто не знал, из-за чего и в какой регион Земли мы отправляемся.
Джин, как и Папазол, покачалась на стуле.
– Есть ещё одна гипотеза, но уж очень она мудрёная.
– Говори! – Алкапыв покивал ей, потом встал и принёс вскипевший чайник. – Давай, девочка, меня что-то лихорадит.
– Знаете, только не думайте, что я это придумываю, – Джин стеснительно улыбнулась. – Я год работала в книжном магазине и прочла всё, что там было. Поэтому воспользуюсь прочитанной фантастикой.
– А я и не сомневаюсь, что своих мыслей у тебя нет! – немедленно прогавкал оркен.
И немедленно получил сдачу.
– Ну, извини, что я говорю, когда ты перебиваешь.
Тайгрис выпятил губу, чтобы сказать что-то умное, но в это время, кимоно на Джин распахнулось, и он потерял дар речи, так организм среагировал, как надо на эту роскошную грудь, и надо было как-то так сесть, чтобы это никто не заметил.
Девушка, между тем, продолжила, даже не заметив его горящий взгляд:
– А если философский камень, здесь можно использовать для другого, совершенно невероятного? Я читала у фантастов, что маги, когда в их мире кто-то что-то творит с артефактами, то остальные не чувствуют изменение силы. Правда некоторые пишут наоборот, что артефакты сильно влияют на проявление силы и это чувствуют другие маги. вот философский камень притащили сюда, чтобы что-то сделать, а золото используют в качестве защиты?! Здесь некому чувствовать! У нас-то магов нет! Представь, магистр, если работают некроманты из твоего мира, то это что-то опасное именно для твоего мира. Им глубоко наплевать на Землю, и они, сделав, что хотят отвезут это в свой мир, – она возвела глаза к потолку. – Думаю, что постоянное возрастание золото в твоем мире кто-нибудь да заметил бы.
– Магистр, ты что-нибудь эдакое слышал? – Пух от волнения закашлялся, – но мне кажется, что рост количества золота, не отследить, да и никто не занимается подобными исследованиями, но остальное…
– Пух, ты прав, количеством золота интересуются только те, кто его добывает, но что-то мне не по себе от гипотезы об опасных экспериментах.
Папазол полез на оркена и стал драть того за уши, благодаря чему тот справился с желанием организма, вознамерившегося поласкать эту девицу Однако он разозлился на себя и свою реакцию, а на неё. Он не понимал, что с ним происходит и рефлекторно, как всегда, это делала в последние годы переложил вину на женщину.
Он содрал со своих плечей магистра и ушел в угол. Возникло странное чувство – напиться до потери пульса и сдохнуть, может хоть кто-то пожалеет. Вспомнил, такое чувство у него было тогда, дома, когда на него наезжал отец. Он тогда придумал уезжать к каким-то мастерам учиться. Только потом понял, что от себя не убежишь. Удивительно, как ему сказала земная девчонка, которую он ласкал всю ночь, что он лекарство. Вот только, кто его вылечит, и от чего лечить. Он после неё никого не хотел.
Он умел и знал, как свести женщину с ума, как защитить её, кроме их училки. Она вызывала у него приступы агрессии – смотрела на него как на безмозглого качка, а когда пришло время защитит её, спокойно удрала от врагов. Обошлась без него и даже не стала обсуждать это, да ещё и не стала рассказывать, что пережила. Вот и сейчас, смотрит на него глазами пустыни, а сама щеголяет почти голая перед всеми. Её спокойствие почему-то напрягало, он чем-то внутри чувствовал, что это не к добру.
Джин угрюмо мешала ложечкой в стакане, потом посмотрела на Изольду, та кивнула ей обещая поддержку. Джин тоном учителя, объясняющего урок проговорила:
– Господа!
– О как! – перепугано прошептал Пух.
Ещё более холодным тоном Джин проговорила
– Неприятная гипотеза, но её надо учесть. Мы до сих пор не знаем цели преступников! А если они рассчитали, что именно мы и наши поступки помогут этому опасному, сделанному на Земле, проникнуть в мир наших трёх поросят? Папазол, вы прошли на Землю через какой-то портал. Это я прочла в фантастике. Я читала также, что иногда для прохода в чужой мир пользовались артефактами. Может ли кто-то использовать философский камень, чтобы попасть в ваш мир, потому что иначе не получается. Тогда они украли этот камень для того, чтобы проникнуть в ваш мир, и что-то там сделать.
Волосы у Папазола встали дыбом, а по телу оркена стали пробегать золотые волны, а Пух, зажмурившись, что-то стал бормотать и двигать камни на своей доске. Шаман и Роман мрачно переглядывались и молчали.
Изольда Артуровна, посмотрев на всех, включила электрочайник.
Шум закипающей воды, почему-то произвёл благоприятное воздействие. Все очнулись от своих мыслей, Папазол принялся за чай, все остальные тоже. Прошло минут пять, и Алкапыв покачал головой.
– Без паники! Во всех гипотезах есть одна закавыка – это Джин. Зачем им нужна Джин? Почему они украли все вещи из её дома? Почему убили её семью?
Роман встал, походил.
– Кое-что объяснить могу, но частично. Убийствами они ослабили Джин, а украденные вещи – это просто ложный след. Тогда получается, что нас действительно просто отвлекают от чего-то. Непонятно только с Джин.
– Может, я могу как-то помешать этому? Думаю, что я стала опасна, когда поступила работать в лицей. Ведь до этого я была не интересна, – Джин прищурилась, припоминая. – Изольда Артуровна, помните я говорила, что когда была в библиотеке и читала про минералы, то наткнулась на нескольких здоровенных мужиков, ну никак не похожих на коллекционеров.
– Вот! Опять! – взбеленился Тайгрис, и мысленно взвыл: «Наконец-то она проговорилась, зачем ходит в библиотеку. Не книги она там читала, не книги!» Однако Папазол дёрнул его за ухо, и оркен прикусил язык.
– Они вроде очень интересовались минералогией, хотя их лица не были отягощены мыслями, но было ещё нечто, что меня озадачило, – Джин потёрла лоб. – Я слышала их разговор с библиотекарем. Так вот, они необычно строили фразы, как будто переводили с другого языка, и вообще некоторые фразы по-русски так нельзя говорить. Они изучали русский язык по учебникам. И ещё! Они запинались на названиях минералов, что странно, если они минерологи, и уж названия минералов должны знать.
– Глупости! – оборвал её Тайгрис.
– Ты мне дашь сказать! Что ты всё время гавкаешь? – возмутилась она.
Он, выпятив губу, презрительно процедил:
– Да потому, что ты готова из штанов вылезти, только чтобы все вертелись вокруг тебя.
Джин пожала плечами и ушла из комнаты. Изольда уставилась на оркена ледяным взглядом.
– Почему из твоего рта только навоз лезет?
– Если я говорю правду, это – навоз? – оркен уставился на неё. – Сколько она увидела вокруг, а говорит, что это прочла! Врёт! Почему врёт?! По-моему, она вообще разучилась говорить правду.
Алкапыв потёр лоб и осторожно принялся за оркена:
– Ах-ах-ах! Уважаемый, Тайгрис, а не пора рассказать причину такого глубокого недоверия к нашей подопечной. Простите, но это уже бросается в глаза! Вы буквально ей рот затыкаете!
– Недоверия? По-моему, всё очевидно, – оркен хмыкнул. – Неужели вы не понимаете мотивацию её поступков? Она раньше из-за жира страдала от недостатка внимания, а теперь все с ней носятся, вот и всё.
– Эх ты-ы! У неё родителей убили! – рявкнул Роман. – Ты же видел, что с ней творилось!
– Он же отказался принимать участие в похоронах, – заметил Пух, – и поэтому и не видел ничего. Тайг, она там чуть дуба не дала!
– Мне непонятны обычаи людей, – нахмурился оркен и отвернулся от цепкого взгляда Изольды Артуровны. Он не стал говорить, что его самого судьба лишила возможности попрощаться с матерью.
– Пора кое-что прояснить и решить, не ошиблась ли я, доверившись вам! Ты, магистр, сейчас же всё расскажешь Джин, а Тайгрис послушает.
Папазол непонимающе уставился на неё.
– Э-э… Изольда Артуровна, а о чём идёт речь?
– Зачем ты ходил к ней домой? Ведь не пироги есть? Не торопись, обдумай каждое слово, – она порывисто встала и вышла.
Мужчины переглянулись, но через минуту дверь распахнулась, и в комнату вошли Изольда и Джин и уселись за стол.
– Магистр, Изольда Артуровна, сказала, что ты хочешь мне рассказать о разговоре отцом.
– Джин, ты не человек, – рубанул с плеча Папазол и нахмурился. – Твой отец мне сказал, что он с женой удочерили тебя. Кто-то подкинул ребёнка к дверям роддома, когда у его жены случилась ужасная беда – она потеряла ребёнка. Она осталась в живых только благодаря тебе, такое у нее было отчаяние.
Девушка побледнела, а Алкапыв удовлетворённо заметил:
– Я с самого начала понял, что она не человек.
– Потому что я толстая? – угрюмо спросила Джин. – Господи! Неужели я какой-нибудь тролль! Бедные мама и папа! Как же они со мной намучились! Господи, какие у них души светлые, и у тети тоже. Они же искренне любили меня и восхищались мной. Я знаю, потому что верю им.
Тайгрис озадаченно крякнул, потому что впервые понял, что Джин не видит себя.
Папазол нахмурился. Её отец рассказал ему, как критично его дочь относится к своей внешности. Магистр был уверен, что это со временем пройдёт, но сейчас понял, что говорить ей об этом бесполезно, она не поверит, поэтому скупо, по-деловому, сообщил:
– Нет, ты не тролль! Ты даже представить не можешь, как выглядят тролли, а я их видел. У тебя необыкновенные родители! Мать обожала тебя, как родное дитя, а твой отец понял, что ты не человек, и закаливал тебя, готовя к будущим боям. Его очень волновали твои детские кошмары. Он шаман-прорицатель из древнего рода шаманов, но даже он не знал, кто ты. Да и это было безразлично для него, потому что он любил тебя, как свою родную дочь. Нет, не так, ты для своих родителей была родной и единственной. Это на случай, если ты переживаешь, что была приемной. Он сказал Алкапыву, отец считал, что ты его родная дочь и лучшее, что было в его жизни.
– Я знаю, что им я не родная по крови, но мне это было безразлично, потому что папа был просто моим отцом, а мама – мамой. Мама и папа были лучшими в мире! Даже тетя считала меня родной! У меня нет комплексов на этот счёт.
У Джин хватило ума не спрашивать, откуда магистр знает про отца, ещё жив был в памяти разговор Папазола с головой мёртвого завхоза, следовательно, шаман говорил с умершим отцом, а тот передал свои слова для Папазола.
Алкапыв покивал ей.
– Правильно подумала. Твой отец эту информацию через меня передал Папазолу, но те, кто убил твоих родных, не смогли её получить. Твой отец не позволил. Учти, он так и не узнал, кто твои биологические родители.
– И кто же я?
Пух обнюхал её и провозгласил:
– На четверть дорг.
– Кто это?
– Я тоже имею гены доргов, – Пух подмигнул ей.
Из-за того, что внешне Пух был обычным человеком, то Джин не стала заморачиваться тем, кто такие дорги, но заинтересовалась другими генами.
– А чьи еще гены есть у меня?
Папазол покачал головой.
– Даже твоему отцу не удалось это выяснить. Он очень боялся сначала говорить, что не родной тебе, а потом решился и рассказал.
Джин грустно улыбнулась Она вспомнила, зимний вечер, свист ветра за окном, елка, сияющая огнями, и слова мамы, что она их лучший подарок от дела Мороза, что они так хотели дочку, что Дед Мороз принёс её им и поэтому они решили делать в новый год подарки всем.
Папа и мама не знали, что этот рассказ и собранные ими подарки, которые они отвозили в больницы, навсегда остались в её памяти. Когда одноклассники в школе рассказывали, как родители объясняли им, их появление на свет, используя разные легенды, от аистов, до поисков в капусте, то Джин всегда им молча сочувствовала, потому что она была подарком от деда Мороза.
Джин не заметила, как все, слушавшие её мысли печально улыбнулись.
– Роднее, чем мама и папа не бывает! Зная папу, думаю, что он искал моих родных по крови, чтобы помогать мне, если что случится.
Папазол согласно кивнул.
– Уверен, что однажды, ты всё сама узнаешь. Могу добавить, что на тебя наложено временное ограничение на инициацию генов доргов.
– Кто это сделал? – она приподняла брови, и её лицо стало детским.
Шаман зацокал языком.
– Ах-ах-ах! Мы не знаем, но твой отец почувствовал это. Он смог защитить тебя, но ты умудрилась развить комплексы, от которых ты избавишься, когда станешь готовой развиваться дальше, – Алкапыв восхищённо выдохнул. – Твой отец был гением! Ты жила в коконе любви семьи, и воспринимала этот мир, как чужой, чтобы принять иной мир, как свой.
Изольда Артуровна неожиданно заявила:
– Но ты, детка, перестаралась и посадила себя в клетку!
– Мне кажется, что я сняла её, –покачала головой Джин.
– Неужели? – Тайгрис пренебрежительно фыркнул. Он стал лучше понимать её поступки, но слишком велико было его недоверие к женщинам и поэтому он по-прежнему xaмил ей.
Папазол рассердился.
– Тайгрис Ронкариан, будь добр, расскажи, откуда в тебе столько э-э…
– Навоза, –подсказал Пух.
Алкапыв печально вздохнул.
– Ах-ах-ах! Навоза. Очень жёстко, но справедливо. Ты ведь по любому поводу... М-да… Пора тебе, оркен, отпустить гнев наружу!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: