Декабрьским утром 1925 года в петроградской гостинице «Англетер» был обнаружен мёртвым Сергей Александрович Есенин — один из самых любимых и читаемых поэтов России. Ему было всего тридцать лет. Официальная версия гласила: самоубийство. Поэт повесился на трубе парового отопления, предварительно написав кровью прощальное стихотворение. Казалось бы, трагедия очевидна. Но прошло почти сто лет, а споры о том, что произошло в той комнате, не утихают. Вопрос «кто виноват?» так и остался без окончательного ответа — и, возможно, именно в этой незакрытой ране и состоит главная тайна русской поэзии XX века.
Последние дни
Чтобы понять случившееся, нужно посмотреть на Есенина таким, каким он был в последние месяцы жизни. Картина получается тяжёлой. Поэт страдал от тяжёлой депрессии, злоупотреблял алкоголем и находился в состоянии глубокого внутреннего разлада. Советская действительность всё больше расходилась с его крестьянским, природным мироощущением. Есенин чувствовал себя лишним в новом мире — мире заводов, комсомольских лозунгов и пятилеток. Его лирика, пронизанная тоской по уходящей деревенской Руси, всё резче контрастировала с официальным оптимизмом эпохи.
В ноябре 1925 года поэт добровольно лёг в психоневрологическую клинику Московского университета. Врачи фиксировали тревожное расстройство, алкогольную зависимость, нервное истощение. Лечение шло с переменным успехом. В середине декабря Есенин неожиданно покинул клинику — по одним данным, самовольно, по другим — с согласия врачей. Он снял деньги со сберегательной книжки, уладил некоторые издательские дела и уехал в Ленинград. 27 декабря поселился в «Англетере». А утром 28 декабря его нашли мёртвым.
Официальная версия: самоубийство
Следствие 1925 года работало быстро — слишком быстро, как впоследствии скажут многие исследователи. Уже через несколько часов после обнаружения тела был составлен акт о самоубийстве через повешение. Осмотр тела провёл судебно-медицинский эксперт Гиляревский. Его заключение стало официальным и на долгие десятилетия — единственным.
В пользу версии о самоубийстве говорило многое. Прощальное стихотворение «До свиданья, друг мой, до свиданья», написанное накануне кровью — по словам Есенина, потому что в номере не нашлось чернил. Известная склонность поэта к мрачным настроениям. Его слова, сказанные друзьям незадолго до смерти, о том, что жить ему больше незачем. Наконец, история болезни, которая красноречиво свидетельствовала о глубоком психическом кризисе.
Версия об убийстве: аргументы и сомнения
Однако уже в 1970–80-е годы, а особенно активно — в 1990-е, когда архивы стали частично открываться, версия об убийстве начала набирать сторонников. Главным её сторонником стал исследователь Эдуард Хлысталов, бывший следователь московской прокуратуры. Он провёл многолетнее независимое расследование и пришёл к выводу: Есенин был убит, а сцена самоубийства инсценирована.
Аргументы этой версии следующие. Во-первых, на лице поэта были обнаружены следы ударов — вмятина на лбу, характерная для удара тупым предметом. Официальный эксперт объяснил это посмертными изменениями и давлением верёвки, но ряд судебно-медицинских специалистов позднее усомнился в такой трактовке. Во-вторых, верёвка, на которой якобы повесился Есенин, была слишком тонкой и оставила бы иную странгуляционную борозду. В-третьих, место крепления — труба парового отопления — находилась не выше человеческого роста, что технически делало повешение крайне затруднительным. Наконец, в-четвёртых, в комнате были обнаружены следы борьбы, которые никто не потрудился должным образом задокументировать.
Среди предполагаемых заказчиков убийства называют сотрудников ГПУ — предшественника НКВД. Есенин действительно находился под наблюдением органов: его стихи, его окружение, его заграничные поездки вместе с Айседорой Дункан, его контакты с эмигрантами — всё это вызывало у советских спецслужб устойчивое подозрение. По некоторым версиям, поэту предъявили компромат или угрожали арестом, и убийство было превентивной мерой против потенциально неудобного голоса.
Следует честно признать: прямых и неопровержимых доказательств убийства нет. Это версия, пусть и тщательно аргументированная, остаётся версией. Дело было закрыто, многие материалы утеряны или уничтожены, свидетели давно умерли. Полноценная судебно-медицинская экспертиза в 1925 году проведена не была. Именно в этой документальной пустоте и живёт тайна.
Третья версия: система, убившая без приговора
Есть и третий взгляд на трагедию — не юридический, а исторический и человеческий. Согласно ему, вопрос «кто убил Есенина?» следует понимать шире, чем поиск конкретного палача.
Есенина убила эпоха.
Поэт оказался человеком между двух миров. Он вырос в крестьянской Рязани, впитал в себя образы полей, берёз, церковных колоколов и деревенских праздников. Революцию он поначалу принял с воодушевлением — ему казалось, что она несёт освобождение народу. Но очень скоро выяснилось, что революция несёт не освобождение деревни, а её уничтожение. Индустриализация, коллективизация, насильственная урбанизация — всё это разрушало тот мир, который был для Есенина единственной почвой.
При этом поэт не мог и не хотел становиться певцом нового режима. Он не был диссидентом в политическом смысле, но его органическая честность не позволяла ему лгать ни в стихах, ни в жизни. Это делало его положение невыносимым. Советская критика всё настойчивее навешивала на него ярлыки: «упадочник», «хулиган», «кабацкий поэт». Его творчество объявлялось чуждым строящемуся социализму. Есенин оказался в ситуации, когда для выживания нужно было либо сломаться, либо умолкнуть.
Алкоголизм в этом контексте — не просто личная слабость, а симптом глубокого экзистенциального тупика. Человек, потерявший почву под ногами, ищет забвения. И находит его.
Можно ли было предотвратить?
Этот вопрос, пожалуй, самый болезненный. И ответ на него — скорее да, чем нет.
Врачи клиники, где лечился Есенин, предупреждали: выписка преждевременна, состояние нестабильно, поэт нуждается в длительном лечении. Если бы его удержали в клинике — хотя бы ещё на несколько недель — трагедии, возможно, удалось бы избежать. Друзья и близкие знали о его состоянии, но никто не решился на жёсткое, настойчивое вмешательство. Это была эпоха, в которой психическое здоровье не воспринималось всерьёз, а за помощью обращаться было не принято.
Если же допустить версию об убийстве — то вопрос о предотвращении упирается в государственную машину, логику которой один человек остановить не мог. Можно было предупредить поэта, помочь ему уехать, спрятать. Но в советской России 1925 года это было не просто трудно — это было опасно для жизни самого спасителя.
Тайна остается тайной
Тайна гибели Есенина — это не просто криминальная загадка. Это зеркало, в котором отражается трагедия целого поколения русских художников, раздавленных между личной свободой и государственной необходимостью. Маяковский застрелится в 1930-м. Мандельштам погибнет в лагере в 1938-м. Цветаева повесится в 1941-м. Их судьбы складываются в один страшный узор.
Есенин был первым в этом мартирологе. И то, что обстоятельства его смерти до сих пор не прояснены окончательно, говорит не только о несовершенстве следствия 1925 года. Это говорит о том, что правда о тех временах до сих пор неудобна. До сих пор страшна. До сих пор не сказана до конца.
А стихи — остались. И в них — весь Есенин: живой, любящий, отчаянный и вечный.