Глава в которой можно узнать кое-что о гордыне и чести
В гостиной Изольды вращались две сферы, в которых сидели Звенислав и его отец. Все угрюмо смотрели на Пуха, который раскладывал на столе какие-то карты и на Анну, которая отпаивала валерьянкой бледную Изольду, лежавшую в кресле, и меряла ей давление. Ларион чем-то громыхал на кухне.
– Зачем еда? – угрюмо спросил Алкапыв. – Всё равно есть не сможем.
– Не мешайте ему! – проворчал Исидор. – Он знает, что делает.
Ларион вышел из кухни с подносом и расставил перед всеми чашки.
– Пейте! Это не обычный чай! Этот состав не позволяет лукавить с самим собой.
Тайгрис посерел, потому что после этих слов все взглянули на него. Нет, он не примет эту вину! Джин что-то знала и скрыла, иначе как бы она смогла воспользоваться порталом.
Роман угрюмо первым выпил напиток и проговорил:
– Нас отсюда надо гнать в три шеи! Мало того, что ничего не узнали, так и девчонку до самоубийства довели. Мы не защитники, а дворняги! Эх, мне бы только понять, как всё исправить!
Пух выпил и возразил:
– Она не погибла, я уверен в этом! Магистр, ты там был. Где она?
Папазол так же выпил свою чашку.
– В Ваирине. Этот мерзавец положил на неё портальное заклятье. Помните, он сказал: «Всё»? Это слово, запустившее временный портал. Он рассчитал, что она сломается эмоционально. Хотя я не уверен, что сработало только слово. Очень неустойчивый портал, возможно, это просто указатель направления, а помог ей сам Мир. Он в Венделе обнаружил своего врага.
– Знаете, она абсолютно перестала нам всем верить! Вот поэтому-то и попрощалась только с родными, – прошептал Пух. – Её понять можно, сколько же можно её травить?! А, Тайг? Что скажешь? Ты же спец, по тому, как её обгадить!
Ларион сунул Тайгрису чашку с напитком, оркен оскалился, но выпил. Опять гнев замутил его голову. Он вспомнил, как она буквально плюнула ему в лицо, когда говорила о чести. Угрюмо взглянул на ученика некроманта, тот же прямо в лицо ему сказал, что во всем он виноват. Из-за волнения у него перехватило горло, и Тагрис не сказал, а просипел.
– Плевать мне на титул! Да-да! Всегда было плевать! Что вы переживаете? Такие, как она, нигде не пропадут! А как играла?! Я уверен, она видела раньше эту воду. Никакое это не самоубийство, а побег.
Изольда махом выпила чашку и вскочила, уставившись на него.
– Свинья!! Конченная самовлюблённая свинья! Ещё несколько часов назад ты решил, что будешь защищать свою женщину на этой земле. Как же быстро ты передумал! Джин – гордая девочка! Она смирилась с судьбой, когда поняла, что нелюбима тем, кому отдала своё сердце.
– Сердце? Не верю! Ха, не верю и всё! И я не просил этого! Я был честен с ней, – оркен нахмурился, – а вот она...
– Не торопись бросаться обвинениями! Джин никогда и никому не лгала! – разозлилась Изольда.
– Вы не можете этого знать! –прорычал оркен.
– Могу!! – рявкнула Изольда. – Молодой человек, такие, как она, не лгут.
– По-моему, ваш философ сказал, женщина – имя тебе коварство.
– Не смей! – закричали все.
Тайгрис покраснел и потупился.
Папазол зашипел, как кот, на оркена:
– Я не позволю никому её оскорблять! Изольда правы, мы свиньи! А ты… Ты! Знаешь, оркен, разбирайся со своей совестью сам. Не зря Джин назвала нас поросятами.
– Изольда Артуровна, простите, но я говорил не о Вас! Анна, прости, и не о тебе, – оркен взволнованно сжимал кулаки, – но нельзя так доверять, как это делаете Вы. Вы отдали ей своё сердце, но Вы ничего не знаете о Джин! Ничего!
Анна фыркнула, а Директор отвернулась от него, и оркен нахмурился, он был уверен в своей правоте. Его убивало, что больше никто не стал обсуждать его ошибку. Он ждал, что ему расскажут и припомнят, все его нападки на Джин, а они молчали.
Его отец, пилил пятьдесят лет, обвиняя в том, что он не совершал, он уже привык к этому, а те, кто стал его не соратниками, а друзьями горько молчали, оставив один на один со своей совестью. Тошно ему было невероятно, потому что, как наяву, перед глазами стояли глаза Джин ночью, затуманившиеся от переживаемого наслаждения, и её холодные, как лед, глаза перед тем, как она пропала.
Шаман , услышав его мысли, горько вздохнул – оркену никто не мог помочь, кроме него самого. Алкапыв выпил напиток Ларика и потёр лоб.
– Начнём с допроса Звенислава.
– Нет! – остановил его Роман. – Послушайте и подумайте! Тот тип назвал Исидора слепцом, потом засмеялся, почему? Он ведь не сразу это сказал, а только после того, как разглядел Джин. Ещё! Тайгрис, не сердись, но ты… Прав магистр, когда сказал, что это дело твоей совести, однако включи мозги.
Оркен посерел, он так долго был одинок, что не мог потерять своих друзей! Уже двое сказали, что он негодяй! На его лице была такая тревога и боль, что всё участник событий нахмурились, а он закричал:
– Что я не увидел?! Как ты смеешь оркена обвинить в бесчестии?!
Роман теперь все анализировал, как психоаналитик. Он опять выпил чая и встал – не мог это говорить сидя.
– Не кричи! Не только ты, но и все не увидели всё! Надо продумать, что мы проморгали? Магистр, вспомни, как Вендел произнёс слово «оркен»? Он же веселился, даже мальчиком назвал нашего… – Роман перевёл дух. – Нашего поборника чести оркенов.
Папазол попрыгал вокруг стола, потом озадаченно прошептал:
– Глупцы! А я-то какой uдuoт?! Парни, как вы думаете, какие они, оркены? Пух, скажи всем здесь, ты же с ними знаком! Я знаю давно и поэтому нужно мнения того, кто их знал короткое время.
– Э-э… – Пух почесал в затылке. – Те, кого я видел, были классными, но я же не всех знаю.
– Ты хочешь сказать, что в семье не без урода? – Алкапыв усмехнулся.
– Конечно, не бывает плохих или хороших народов. Это понятие относится к личности, – пробормотал Роман. – Да и то, как воспитают.
Оркен сжал кулаки, как они посмели подумать, что оркены могут быть бесчестными? Потом вспомнил, что его родной отец не поверил ему и нахмурился. Конечно, с точки зрения землян, именно он, Тайгрис, был не лучшим доказательством благородности оркенов. Он насупился.
– Я горжусь тобой, рыцарь! – Изольда при всех поцеловала Папазола. – Только не руби с плеча. Не торопись! Нужно разобраться.
– Ой! Спасибо тебе! – Папазол порозовел. – Только не забудь, что я гадкий. Можно я буду говорить мерзкие слова? Пожалуйста! Так! Мне нужна минута, чтобы все обдумать. Минута! Ученик, ты тоже думай, а не сиди, разинув рот! Ну что вы все вылупились, не мешайте блистать моей гениальности. А? Мерзко сказал? Правда? Даже самому противно!
Пух кивнул, осмотрел Тайгриса с ног до головы и стал вести себя не хуже своего учителя – запрыгал вокруг стола, стуча себя по голове чашкой, из которой только что пил.
Все ждали, прошла почти минута, наконец, Пух заговорил:
– Все оркены, кого мы знали, были могучими и благородными воинами. Но! Те, кого мы знали, были акенары. Кто сказал, что они все такие? Ведь не все же оркены акенары! Есть же просто воины, охотники, мастера, наконец, просто обыватели. Оркены разные!
Тайгрис затравленно озирался, а Папазол добил его.
– Это ты правильно сказал, что они разные. Тайгрис, а как ты сказал этому дроу «что какие-то дроу смогут против оркенов?» Типа дроу хуже, так что ли? Оркены чем-то лучше? Может скажешь, Тайгрис Ронкариан, чем лучше? Они не совершают ошибок, не воюют?
– И что? – Тайгрис чуть не выл. – И воюют, но я горжусь тем, что оркен.
Теперь его с интересом разглядывала Анна, даже обошла его, потом обошла Исидора и пробормотала:
– Тайгрис, да ты расист! Благородный расист. Хе! Вот уж не ожидала. Но это – пища для размышлений! Рома, а у вас можно быстро сделать генетический анализ?
– Здесь маги… – начал шаман.
– Нет! Надо сделать генетический анализ нашими земными методами. Прошу всех, дайте мне соскоб изо рта. Рома, срочно, пусть хоть ночью не спят, сделайте анализ ДНК! – когда нарочный исчез с пробами, Анна властно распорядилась. – Я требую, как врач. Выпейте хорошего чая, лучше с коньяком, спать вы всё равно не сможете, а надо бы при таких потерях. Ларик, завари всем черного чая, только не надо всяких трав! Еще принеси сахар и шоколад с кухни! Немного, пусть пару глотков сладкого чая, если не любите сладкий чай, но выпейте все.
Через пять минут, когда все проглотили чай, как лекарство и сунули в рот шоколад, Папазол кивнул всем.
– Пора поработать с нашим уловом! У нас же здесь два моральных ypoдa, надо с ними поговорить, и начнём со слизняка.
Одна из сфер сплющилась, и показалась голова Звенислава.
– Говори! – приказал Алкапыв. – Попробуй спасти хотя бы душу.
Бывший учитель математики побледнел и, брызгая слюной, закричал:
– Прекратите эти пытки! Я буду жаловаться в Международную комиссию по правам человека. У меня есть связи, не сомневайтесь!
– Пока тебя никто и пальцем не тронул, – холодно заметила Анна. – Я, как врач, заявляю, что ты лгун. Ты просто пока не можешь шевелиться, вот и стращаешь нас. Учти, нам на это наплевать!
Звенислав впервые не знал, что и как говорить, потому что не понимал, кто они и какими силами владеют. Он начал издалека, стараясь не касаться самого страшного.
– Ах так! Ах так!!! Тогда почему я связан? Я не виноват! Если нужен тот камень, то он опять исчез. Я проверял. Не понимаю! Исчез из закрытой комнаты, а ключ только у меня. Всё время мне не везет! Эта жирная гадина меня прокляла!
– Жирная? Ты слепой что ли? Оставим это. Ты говоришь прокляла, а, как она прокляла? – осведомилась Анна.
– Обычно! Сказала: «Будь ты проклят, xaм!». Она украла удачу. Я чахну, а она всё красивее становится. Просто моделью стала. Уверен, она украла всё моё.
– Да что у тебя можно украсть? – удивился Ларион. – Ты же мoзгляк!
– Я нормальный! Я помню, как она тогда восхищалась в заповеднике: «Ах, горы, ах, слиться!» Tвapь! Все мужики на неё слюни пускали, слиться хотели, а она всё изображала восторг, как дeбuлкa какая-то. Я ей и руку протягивал, и рюкзак предложил нести, а она даже не слышала. Шла, как блаженная. Все рядом с ней, как заразились, и стали токовать: «Воздух, космос!» Тупицы! Даже девицы. Конечно, прокляла, когда я ей напомнил, что она кopoвa.
– А что же ты к ней лип, как банный лист, если называешь так?! – возмутился Ларион. – Зря она тебя не пришибла в том заповеднике. Эх! Жаль меня там не было! Я бы тебе все зубы пересчитал.
Звенислав, задыхаясь от ненависти, закричал:
– Не волнуйся, у неё полно заступников! Не чета тебе. Бугаи о-го-го!
– Да пошёл ты! Я её брат!
– Брат?! Ну-у, не знаю, может и брат. Я ходил в качалку, куда она все время моталась. Её тамошние мужики обожают, а она… Она лошадь! Я им сказал, что они кpeтuны, раз не видят, какая она! Меня извозили, будь здоров! У меня до сих пор ребра болят. Даже в школе на неё смотрят как…
– Как? – угрюмо спросил Тайгрис, он, как в кривом зеркале, увидел в этом мелком подонке себя.
– Заткнись! Ты что, лучше, что ли?! – закричал, давясь от ненависти, Звенислав. – Я видел, как ты на неё облизывался. А она в упор тебя не видит. Да-да-да! Ей на всех мужиков наплевать! На всех! Она мышцы качает, сyкa! Ходила мимо меня, как мимо стены. Мне никто не отказывал. Никто! Я к ней и так, и сяк подкатывал, а она смотрит на меня, как на вoшь. Последний раз, твapь… Она просто издевалась, демонстрировала себя! А потом оглушила! У меня до сих пор голова гудит. Ненавижу её! Пусть теперь мучается! Пусть! Ничего, всю её семью изведу. Всю! Не знал, что ты есть, и на тебя братец найдётся ножичек! Не сомневайся!
Он умер сразу, Папазол даже не успел остановить Исидора, тот брезгливо стряхнул с когтей кровь.
– Теперь послушаем его папу, – угрюмо проговорил он. – Оживи его, магистр! Я забыл, что эта мpaзь должна мучиться! Джин просила. Страх оставь, пусть помнит, как умирал.
Папазол скривился, и оторванная голова приросла на старое место.
– Этого не может быть! Что это? – прохрипел Звенислав. – Что это было?
– Репетиция, – внёс ясность Пух.
Изольда мельком взглянула на Анну, та задумчиво рассматривала свои когти, а на её лице плавала улыбка сожаления. Да, подумала Директор, скорее всего в следующий раз Анна не удержится и задавит мозгляка, потому что когда-то её в плену пытал такой же. Она холодно проговорила:
– Пора!
Папазол кивнул ей, и вторая сфера сплющилась. Оттуда показалась голова Витольда. Он осмотрел всех, потом увидел живого сына и счастливо ухмыльнулся.
– Правильно! Если его убьете, то ничего не узнаете.
Папазол повёл бровью, и голова Звенислава скатилась, завопив:
– Папа!
Изольда обошла сферу и нахмурилась.
– А почему Подорожный такой низенький?
– Безногий! – взвизгнул Пух. – Это же тот самый Безногий, о котором говорил завхоз! Как же мы не поняли?
Исидор угрюмо посмотрел на всех.
– Вот что… Кхм… Короче! Я поговорю с ним сам. Тет-а-тет. Уберите Изольду и Анну, им не годиться смотреть на это. Вашего мальчишку и моего сына тоже надо убрать. Они не бойцы пока… Да, и никакого звука за пределами комнаты!
Роман вопросительно взглянул на Тайгриса, тот оскалился:
– Я не уйду. Я воин, а не ребёнок. Я не уйду!
Все, несмотря на сопротивление Лариона, вытолкали пацанов. Пух сидел в комнате Изольды и утешал расстроенного Лариона:
– Ты не думай, что мы слабаки! Нас оставили заботиться, чтобы Изольде Артуровне не стало плохо. Анька не моргай, накапай нам всем валерьянки.
Анна выпила сама валерьяны и прохрипела:
– Зря меня выгнали. Я бы эту тварь…
Директриса посмотрела на них.
– Нет! Не зря, пора и тебе становиться женщиной.
– А если я не хочу? Если я не могу ей стать? Если природа создала нас, чтобы давить таких твapeй?
Пух немедленно обнял её.
– Нет, природа создала таких, как ты, любить и быть любимыми, лоис. Давай послушаем Изольду, а то она очень переживает.
– Мальчики мои, теперь только вы втроем сможете всё исправить!
– Кто именно? – заволновался Ларион.
– Как кто? Три поросёнка: магистр, ученик и оркен.
– Я не оставлю сестру! – Ларион нахохлился. – Никогда я не дам плакать той, которую судьба так испытывает. Хотя жаль, что я не могу стать котом, как она. Вот бы повеселились! Она славная.
– Прикольно, а ты знаешь, что означает твоё имя? – воззрился на него Пух.
– Радостный, но это – глупости.
– Ничего не глупости! Вот что я нашёл в Интернете, – Пух коварно блеснул глазами. – Ларион имеет волю, удачу, доброту, терпимость к миру, чувство долга и ответственность. Из него получится хороший исследователь, но, увы, он однолюб, и у него слабая тонкая кишка.
– У тебя у самого тонкая кишка слабая! Я по любому буду искать Джин, – возмутился Лариона.
– Будешь, конечно! Ты же её брат! – Изольда вздохнула. – Увы! Найти её смогут только «поросята». На них долг.
– Она никогда не простит Тайгриса! – Пух вдруг всхлипнул. – А когда тот всё узнает, то не захочет жить. Ребята, он ведь очень славный!
– Уж лучше так, чем с мёртвым сердцем! – гневно воскликнула Анна.
– Точно, – поддержал её Ларион.
Пух тихо заголосил:
– Недоумки, вы не поняли! Он любит её, только не верит в это! Вы просто не знаете, что Тайг даже на других не смотрит после того, как её от зомби спасал. Ревнует ко всем… Он не может без неё, но при этом не верит ей. Себе, он тоже не верит. Осёл! А до этого, знаешь, сколько у него их было? О-го-го! Ведь все за ним таскались, а ему было всё равно, с кем они.
– Кроме неё! – гордо проговорил Ларион. – Он ещё не знает, какое у неё сердце. Он ещё будет тосковать, и добиваться её будет. Кот паршивый!
– А она ему ещё воткнет фитиль в зад, – прошипела Анна.
Изольда обняла всех троих и прошептала:
– Хорошие мои! Пусть не покинет вас удача!
Через шесть часов, их позвали в комнату, там было чисто и пусто, ни сфер, ни заключенных в них подонков.
– Где они? – заозирался Пух.
– В унитаз смыли, – ответил оркен.
– Вы же расскажите нам, что узнали? – тревожно спросила Изольда.
– Нет-нет! – вскочила Анна. – Давайте дождемся результатов ДНК- анализа. Очень прошу! Многое изменится.
– Хорошо, завтра, так завтра, – Исидор покачал головой. – Анна не волнуйся! Мы тебе доверяем.
– Тогда давайте располагаться на ночь, – Изольда стала доставать кладовой спальники, простыни и подушки.
– Ух ты! – удивился Пух. – Откуда столько добра?
– Когда-то с талантливыми детьми я в походы ходила, – она печально улыбнулась, и Папазол с тревогой взглянул на неё. Изольда неожиданно помолодела на глазах. – Славное было время. Они были из небогатых семей, вот я и купила всё это на свои деньги. Ради них я добивалась создания лицея. Они выросли и улетели.
– Потом пришли обыкновенные и не самые умные, и ты теперь возишься с ними, – заключил Папазол.
– Они же дети, надо им помочь найти себя. По-моему, это главное, что должен сделать учитель!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: