Мы познакомились четыре месяца назад. В компании общих знакомых. Он мне сразу понравился — весёлый, лёгкий, с каким-то тёплым взглядом. И он тоже обратил на меня внимание. Знаки, улыбки, намёки. Всё закрутилось стремительно. Слишком стремительно? Я не знаю. Но мне было хорошо, и я не хотела тормозить.
Друзья, подписывайтесь на мой ютуб канал Marina Life Vlog, где каждый выходят видео с историями из жизни, кому более удобен и интересен именно видео формат.
Он предложил жить вместе. Два месяца назад мы сняли квартиру.
И мне правда очень хорошо с ним. Он хозяйственный, заботливый, мы почти не ссоримся. Я чувствую себя любимой — когда он обнимает меня, когда смеётся над моими шутками, когда заказывает мой любимый ужин. Я думала: «Вот оно. Наконец-то».
Но внутри меня живёт ревность. Она не пришла сразу. Она подкралась. Тихая, липкая, а теперь уже душит.
Она — его бывшая жена.
Я знаю их историю не от него — он не любит о ней говорить. Я знаю от проверенной подруги, которая знает его много лет.
Они познакомились ещё в 2012 году. Встречались и расставались. Измены были — с её стороны. Он, говорят, сходил по ней с ума. Его семья была против этих отношений, но он упёрся. Женился в 2015-м, потому что она забеременела.
Родилась дочь. Он работал, старался, вроде жили нормально. А потом начались ссоры — и она просто выгнала его. Без объяснений. Подала на развод, велела увозить вещи. Потом подала на алименты, не давала видеться с ребёнком.
Он высудил встречи. Ходил к дочери. И, наверное, надеялся вернуть её. Но через несколько месяцев оказалось, что у неё уже есть другой мужчина. Он подал на оспаривание отцовства — и она признала иск. Сказала, что ДНК делать не будет. Отцовство сняли. Она даже в суд больше не пришла.
Каждое упоминание о ней ему неприятно. Я вижу. Он хмурится, отмахивается, говорит: «Забудь, это было больно, не хочу вспоминать».
Я старалась не спрашивать. Думала: время лечит, я рядом, он меня любит.
А потом я зашла в ванную. Он оставил телефон без блокировки. Я хотела просто убрать его — и увидела. Целый альбом их совместных фотографий. Он их рассматривает. Живя со мной.
Я ничего не сказала. Просто положила телефон на место и вышла.
Буквально позавчера ночью я услышала. Он бормотал во сне. Её имя. Отчётливо. Я не спала до утра, а на работе проплакала полдня. Сказала, что голова болит.
А сегодня я узнала новое. Из его разговора по телефону. Он собрался подавать иск на возврат алиментов. Я спросила: «Зачем? Их всё равно не вернут, это бесполезно». Он нахмурился и сказал: «Для меня это дело принципа».
А я думаю иначе. Я думаю: он хочет её увидеть. Хочет задеть. Хочет, чтобы она снова на него посмотрела. Потому что если человек тебе безразличен — ты не ворошишь прошлое из принципа. Ты просто живёшь дальше.
Я не понимаю. Как можно любить женщину, которая бросила тебя, обманула, предала, посмеялась в лицо, живёт с другим? Как можно хранить её фото, когда рядом лежит другая? Как можно шептать её имя во сне?
А я рядом. Я люблю. Я готова быть с ним. Я не настаиваю на браке — мы ещё слишком мало вместе. Я просто хочу быть его единственной. Хотя бы сейчас.
Я на грани срыва. Я не могу ему предъявить — у меня нет доказательств, кроме того, что я видела телефон и слышала сон. Он скажет, что я сумасшедшая ревнивица. И, может, будет прав? Я не знаю.
Но я боюсь. Боюсь, что он до сих пор её любит. Боюсь, что я — временная. Боюсь, что однажды он проснётся и уйдёт к ней — или просто уйдёт, потому что я не она.
Что мне делать? Как вести себя, чтобы не потерять его?
И самый страшный вопрос: может ли он попытаться вернуться к ней после всего, что она сделала?
Я хочу верить, что нет. Но его фотоальбомы, его сны, его «дело принципа» — они говорят об обратном.
История 2
Я повелась на лицо. Признаюсь честно, сразу с порога. У него были такие глаза, такие скулы, такая улыбка, что я забыла спросить главное. А главное — как всегда, оказалось в мелочах. Вернее, не в мелочах. В трёх детях от трёх разных жён.
Мы переписывались несколько дней. Он писал красиво, с расстановкой, с намёками. Я таяла. Он предложил встретиться в кафе недалеко от центра — дорогом, с видом. Я подумала: «О, солидный мужчина, всё серьёзно». Приоделась, накрасилась, на каблуки влезла.
Пришла за десять минут до назначенного времени. Он опоздал на пятнадцать. Но когда вошёл — я простила всё. Красивый. Очень. Высокий, подтянутый, волосы сединой тронуты — но эта седина ему шла. Улыбнулся — у меня внутри всё перевернулось.
Мы сели. Заказали кофе. Потом вино. Потом закуски. Разговор шёл легко, он шутил, я смеялась. Я уже представляла, как мы идём гулять под звёздами, как он берёт меня за руку. А потом он сказал фразу, от которой у меня в голове что-то щёлкнуло.
— Я был трижды женат, — сказал он, помешивая вино в бокале. — Трое детей.
Я замерла. «Трижды?» — переспросила я, надеясь, что ослышалась. Он кивнул с таким видом, будто рассказывает о количестве машин в гараже.
— Да, от каждого брака по ребёнку. Правда, старшая уже почти взрослая, ей четырнадцать.
Я начала быстро считать в уме. Трое детей. Три бывшие жены. Алименты. Даже если он зарабатывает неплохо, трое детей — это пожизненно. Это не «купи себе новую сумку», это «отдай ползарплаты государству и бывшим».
— И как ты с этим справляешься? — осторожно спросила я.
Он усмехнулся.
— А никак. Живу от зарплаты до зарплаты. Алименты съедают почти всё. На себя почти не остаётся. Но ничего, как-нибудь выкручусь.
Он сказал это так легко, будто речь шла о том, что он решил на месяц отказаться от десертов. А я сидела и смотрела на его красивое лицо и понимала: передо мной нищий. Не в смысле «без денег на кофе», а в смысле «непригоден для новых отношений».
Потому что мужчина, у которого трое детей от трёх разных женщин, — это не просто «был в браке». Это три истории. Три неудачи. Три женщины, которые от него ушли или которых он бросил. Три ребёнка, которых он видит по выходным — или не видит вовсе, но платит. И четвёртая, которая рискнёт, — почти наверняка станет четвёртой бывшей.
Он заметил, что я загрустила.
— Ты чего? — спросил он. — Я хороший. Я детей люблю. И женщину буду любить, если встречу.
Я чуть не поперхнулась вином. Ты уже трижды «встречал», мысленно сказала я. И трижды разводился.
Я допила бокал, вежливо улыбнулась, сказала, что завтра рано вставать. Он предложил проводить. Я отказалась.
На прощание он поцеловал меня в щёку — нежно, красиво, как в кино. И я подумала: «Вау, какой красивый. И какой непригодный».
Дома я залезла в его соцсети. Всё подтвердилось. Три бывшие жены. Трое детей. Фото с детьми — трогательные, но редкие. И посты о том, как тяжело одной зарплаты на всех.
Я долго сидела, смотрела в потолок и думала. Красота — это прекрасно. Но когда за красивой улыбкой стоят три семьи, три развода и пожизненные алименты, эта улыбка перестаёт быть активом. Она становится напоминанием. О том, что ты не первая. И не последняя.
Я не пошла на второе свидание. Он написал через пару дней: «Почему пропала?» Я ответила: «Подумала, мы слишком разные». Он не переспрашивал.
А я поняла одну простую вещь. Мужчина с тремя детьми от трёх разных женщин — это не мужчина. Это социальный проект. С очень высокими рисками и нулевой доходностью.
И даже самые красивые глаза не заставят меня стать четвёртой женой в этом сериале.