Друзья, соскучился по вашим мыслям, по сцене своего блога.
Хочу поделиться продолжением истории, которую мы пишем вместе с Наталией (Фтататитой).
Комментируйте, делитесь любыми вашими мыслями.
***
Трек: Judas Priest "One Shot at Glory"
Торментор играл с Таней в шахматы по-гречески не только в постели, а на всех уровнях. И по-настоящему кайфовал от своей власти над ней. Он буквально упивался тем, как полностью, до самого дна, подчинил ее волю себе. Ему льстило, что женщина смотрит ему в рот, ловит каждое слово и готова ради него сломать свою жизнь. Чувствовал себя хозяином ее мыслей, ее тела, ее воздуха. Он заставил ее дышать только по его команде - и эта безграничная покорность сносила ему голову.
Но природа этой покорности оказалась гораздо глубже, чем виделась изначально. Торментор думал, что выиграл партию, потому что Таня - безвольное зеркало, послушно отражающее его грозные ходы. Он не разглядел за этим ее субъектность. Ее главное личное усилие и высшее проявление воли как раз и заключались в этом акте добровольного послушания. Склонить свою волю перед мужчиной, открыть перед ним бездну и довериться -это колоссальный, мучительный духовный труд, а вовсе не безволие. В этом был ее сознательный выбор и ответственность. Она принесла ему свою живую душу, а он принял это за легкую победу в шахматах.
Торментор устраивал Тане блестящие провокации и хитрые ловушки, в которые она, покорная его слову и воле, неизбежно попадалась. Он транслировал каждым жестом сильнейшую жажду, раскидывая кучу крючков: от визуальных образов до пылких, почти безумных признаний.
Он хотел огня и он получил от нее пламя двойной силы. Таня принесла ему настоящий пожар, без кожи, без барьеров. И тут он сам же отшатнулся от этой подлинности и масштаба ее пожара. Торментор словно наказывал Таню за ту самую покорность, которую сам же секунду назад добивался от нее.
Как у интеллектуала, у него всегда оставалось множество возможностей для вынужденного маневра назад: от внезапного морализаторства в духе "как ты дошла до жизни такой?!" до светского этикета и дежурных вежливых фраз. В этих отступлениях жил его собственный сковывающий страх переступить черту. И на этом контрасте между его страстью и отстраненностью рушилась психика Тани. Она, как зеркало, до последнего отражала его полярные состояния, но он всегда был на шаг впереди -на шаг ближе к выходу из игры, оставив ее одну биться в своей бездне.
Но с каждым витком таких комбинаций партия шахмат невольно приближалась к финалу, хотя она могла длиться бесконечно. Силы обоих игроков все равно истощались. Если изначально каждая следующая провокация била по Тане сильнее предыдущей, то в какой-то момент у нее выработался иммунитет- психика не может постоянно работать наизнос. Наступила точка, когда, казалось бы, хуже уже не будет. Она приняла свое поражение в этой затяжной партии и смирилась с ним, не ожидая уже прежнего удовольствия от очередной дозы, покорно продолжала играть, просто переставляя фигуры и не переворачивая стол.
И когда она приняла его условия, его атаки поразительным образом перестали действовать с такой глубиной, как в начале партии.
Есть такой прием в шахматах, его часто используют дети и новички (интуитивно): полностью зеркалить ходы противника. И он работает. Таня, полностью разучившаяся играть в шахматы ввиду раскачки ее психики, неосознанно стала играть совсем по-детски, а не по-гречески. Торментор сделал шаг назад -и она сделала шаг назад. Торментор ушел в светскую вежливость- она ответила мертвой тишиной. Гроссмейстер запутался в собственном зеркальном лабиринте.
Но эта игра им обоим безусловно нравилась. Они безумно кайфовали в этом общем пространстве, и теперь было уже совершенно неважно, кто победит и победит ли вообще. Главным оставалось одно: сама возможность делать следующий ход. Просто для того, чтобы эта партия никогда не завершилась.
Они оба поняли: бороться со стихией бесполезно, довериться ей - смерть.
И выбрали компромисс - приручить ее.