Биатлон – особый вид спорта. Кроме физической и психологической подготовки есть еще один фактор, который напрямую влияет на итоговый спортивный результат, – готовность оружия. В команде знают: подготовка оружия для биатлониста – это целая наука. Ее в мельчайших деталях изучил и преподает новым поколениям оружейников известный советский и российский конструктор Владимир Федорович Суслопаров. Именно в российском городе Ижевске сложилась знаменитая школа разработки современных биатлонных винтовок – винтовок с быстрой перезарядкой.
Начав работу на легендарном заводе «Ижмаш», Владимир Суслопаров стоял у истоков создания первых моделей новых винтовок. Именно при его непосредственном участии были сконструированы, запущены в производство и доведены до совершенства знаменитые винтовки «Биатлон-7», «Биатлон-7-2», «Биатлон-7-3» и «Биатлон-7-4». С этим оружием российские и советские биатлонисты одержали сотни побед на самых престижных международных стартах, включая Олимпийские игры и Чемпионаты мира. Как это было – Владимир Суслопаров рассказал нашему корреспонденту в эксклюзивном интервью.
– Владимир Федорович, был ли в детстве или юности момент, когда Ваша биография была бы связана совсем с другими сферами жизни, например, авиацией или строительством?
– Я хотел заниматься радиотехникой. Но как это нередко бывает – все пошло наперекосяк. Поступил в институт, но вместо приборостроительного попал на факультет бумагоделательных машин. Тогда в Ижевске «Буммаш» построили, и нужны были специалисты.
Поступал я на вечернее отделение института и между делом устроился слесарем в опытную мастерскую Ижевского механического института (сейчас – Ижевский государственный технический университет (ИжГТУ) имени М. Т. Калашникова – прим. авт.). А там кандидаты и доктора наук технические решения к своим диссертациям делали. Среди них был Евгений Константинович Баженов, замдекана машиностроительного факультета. Именно он мне предложил перевестись на дневное отделение М-факультета. Но пришлось наверстывать все темы – два года мучился. Набрал учебников. Придешь, полистаешь, а уже надо идти экзамен сдавать.
Кое-как два курса проучился и только потом узнал, куда попал. У нас в группе вообще никто не знал, что такое «Автоматические машины и механизмы». Заходим по спецпропускам в аудиторию, а там столы все завалены пулеметами, винтовками, пистолетами… У нас глаза квадратные! Показывают: вот то, что вы будете сейчас изучать. Это на третьем курсе было…
Начал я учиться на «тройки», а когда пошли специальные дисциплины, связанные с инструментами и станками, это была для меня не проблема. За плечами была практика работы в мастерской института. Закончил учебу со средним баллом 4,6.
И вот на последнем курсе идет распределение, большей частью принудительное, вплоть до Камчатки. А у меня высокий балл, можно выбирать. Я назвал из списка ЦНИИТОЧМАШ в Подмосковье. Говорю, в жизни один раз только за город выезжал, в Ленинград. А ночью до того мне стало больно – не хочу ехать, и все. Пришел на распределение. Предлагается ЦНИИТОЧМАШ. Я отказываюсь! От Москвы! Председатель комиссии как стоял, так и… Как это?! Я ж сам записался, по желанию…
Меня выгоняли три раза из кабинета. Потом один из представителей комиссии спрашивает причину отказа. Я говорю, что у меня на Ижмаше вся родня: отец раньше работал в цехе термообработки на оружейном производстве. Два брата пришли к нему, сестра окончила экономический в механическом институте – тоже к нему. Кроме того, еще два брата у меня работали в других цехах. Нас семеро детей в семье!
Так, говорит, у вас, значит, династия? Запишите его ко мне!..
Так я попал к главному конструктору Ижмаша Ивану Ефимовичу Семёновых в конструкторское бюро Азария Ивановича Нестерова, который направил меня в группу Евгения Фёдоровича Драгунова. Я решил, что пошутили: говорю, к какому Драгунову? Он удивился: вы что, СВД не проходили? И тут я выдал: а он живой, что ли? Семёновых ответил: сейчас придет, сам увидишь.
– Так судьба свела Вас со знаменитым конструктором?
– 20 февраля 1970 года, как раз в 50-летний юбилей Драгунова, я на заводе защищался по ТСВ (тренировочная (тренажерная) снайперская винтовка – прим. авт.), так как в конструкции были уже кое-какие мои механизмы. Дипломная работа так и называлась: «Проектирование образца тренажерной снайперской винтовки». Так что на его юбилейный вечер в ДК не попал. Увиделись мы через несколько дней…
Кстати, ТСВ – это его проект. По крайней мере, у нас в стране до того момента не было тренажерных снайперских винтовок. Да и самая большая «живучка» спортивных винтовок была 10 000 выстрелов на образец. А он в техническом задании заложил сразу 20 000 выстрелов. И мы выдержали 20 000 выстрелов!
Скажу честно: это Евгений Фёдорович предсказал, что весь спорт будет в будущем на одном патроне. Так и произошло – винтовки проектировались потом под 5,6-мм малокалиберный патрон кольцевого воспламенения .22LR.
– Почему Вы решили уделить внимание спортивному, а не боевому оружию?
– Уделялось внимание всем видам оружия. Но спортивное притягивало своим новшеством.
Я слово «биатлон» услышал впервые в 1972 году. Приехали биатлонисты с зимней Олимпиады, причем один из них – Александр Тихонов взял «золото». Мы послушали их, пришли в конструкторское бюро. Азарий Иванович говорит: мужики, люди-то у нас какие в спорте, а до сих пор бегают с мосинской винтовкой! Давайте попробуем сделать для наших спортсменов что-нибудь достойное…
На том маленьком совещании он принял решение создать группу, куда вошли Александр Сергеевич Анисимов, я и Светлана Ивановна Зорина. В каждой группе было обычно двое мужчин и одна женщина – надо делать печатные, текстовые документы, вносить изменения в КД…
– Какой была первая разработка?
– Первые серийные биатлонные винтовки в СССР появились в начале 1960-х. Это были переделанные варианты из армейских винтовок, например, «Биатлон-7,62». Конструкции же спортивных винтовок существенно отличались от военных, так как разрабатывались под конкретный вид спортивной стрельбы.
В этом воочию удалось убедиться на одной из специализированных выставок, куда я попал вместе с главным конструктором Николаем Александровичем Безбородовым.
Идем мы по экспозиции – одна пневматическая винтовка для биатлона, вторая винтовка… «Файнверкбау», «Аншутц», «Зуль» – это все «немцы». Рядом еще финская винтовка... Николай Александрович посмотрел и говорит: по моим понятиям, что-то должно произойти в биатлоне, если такие фирмы занялись еще и пневматикой. Менялись компоновка, механизмы…
Если коротко, то у нашей группы потом получилось сконструировать винтовку Би-7-5, у которой и переноска, и прицельное приспособление, и перезарядка, и легкая установка магазина – а это непростая операция у биатлонистов, надо не глядя попасть в приемник. Это и сейчас единственная пневматическая винтовка для биатлона в мире, которая полностью повторяет все действия при стрельбе из огнестрельного оружия.
– В чем оказалось отличие биатлонных винтовок Вашей конструкции от иностранных?
– Мы сделали первыми винтовку с быстрой перезарядкой Би-5 под спортивный патрон «Биатлон» калибра 5,6 х 45 мм, а затем – Би-7 под 5,6 x15,6 мм патрон кольцевого воспламенения .22 LR. «Аншутц» выпустил такую только в 1990-е годы… Многолетняя моя работа в качестве оружейника сборных команд России позволяет утверждать, что винтовки для биатлона производства ПО «Ижмаш» превосходят по надежности работы винтовки фирмы «Аншутц». Для примера – в предолимпийский сезон 2009 года мне пришлось заменить в нашей команде шесть бойков после поломки на винтовках «Аншутц», а на винтовках производства ПО «Ижмаш» – ни одного бойка более чем за 10 лет их эксплуатации.
– А почему биатлонные винтовки такие тяжелые? Биатлонистам-то приходится не один километр преодолевать по лесу.
– Вес очень важен. У нас было уже определенное понимание веса, винтовки должны быть не менее 4,5 кг. Вы сами винтовку-то держали когда-нибудь в руках?
– Держал…
– «Мосина» держал, наверное, просто так. А пробеги километр и сразу встань в стойку. И посмотри, как это будет. Из тяжелой винтовки легче прицелиться, чем из очень легкой. Главное, выдерживать вес в руках, физически сильным надо быть. Биатлонисты Тихонов, Круглов, Елизаров – все это великие люди из деревни. Они в школу ходили по 10 километров. Как Галина Кулакова. Если б она не ходила столько ногами, она бы никогда Кулаковой-то не стала.
Сегодня правила биатлона изменились. Прежде биатлонисты стреляли на 150 метров – теперь на 50. Я как-то продемонстрировал одному чиновнику винтовку, он начал спорить, что легче винтовки надо делать. В правилах соревнований по биатлону прописан вес вообще от 3,5 кг. Для понимания этого вопроса напомню, что по правилам соревнований в пулевой стрельбе винтовки имеют вес не более 8 кг. То есть, ограничивается максимальный вес.
– У каждого оружия есть допуск по температурным границам. При какой температуре максимум и минимум тестировались Ваши винтовки?
– Биатлон – это особый вид спорта. В 1970-х годах, когда я пришел в биатлон, и слова-то такого не слыхивал. Но позже понял, что есть специфика. Все спортивное биатлонное оружие используется на морозе, порой до -20 градусов.
Гениальность Евгения Федоровича Драгунова сказалась и в конструкции биатлонных винтовок. Он мне в свое время подсказал – «короткий ствол надо делать, Володя». Именно на винтовках, которые на морозе работают! Почему? От конца канал ствола черный-черный, а дальше чистый. Оказывается, продукты сгорания пороха оседают в канале ствола постепенно, и чем скорость меньше, тем больше их оседает. Если обрезать эту «черноту», канал ствола будет меньше засоряться продуктами сгорания порохового заряда.
– Какая биатлонная модель Ижмаша, на Ваш взгляд, самая удачная?
– Без сомнения, «Биатлон-7-2» и все более поздние винтовки и охотничьи карабины, разработанные на базе «Би-7-2».
– Владимир Фёдорович, на одном из снимков у Вас на голове зимняя шапочка с надписью «Раубичи»…
– На биатлонном комплексе «Раубичи» под Минском я бывал минимум по три раза каждый год в составе сборных команд страны. В гостинице – а она за городом – был своим человеком. Однажды меня отругали там!
В Белоруссии у яблок, до сих пор вспоминаю, запах такой вкусный. Помню, специально съездил в Минск, накупил яблок отправить родным. Три посылки отправил. А в сетке еще остались яблоки. Думаю, повезу в гостиницу, выбросить жалко. Иду в гостиницу, а дежурная говорит: «Володя, ты откуда яблоки везешь? – Из Минска. – Ты что позоришь-то нас? – А что такое? – Да вон у нас сад, там под каждой яблоней вкуснейших яблок насыпано, а ты ездишь в Минск покупать!»
И самое главное – в Минске было самое лучшее стрельбище в СССР. Нигде, даже за рубежом, не было на стрельбищах ни оружейной мастерской, ни оружейной комнаты – не для хранения, а именно для работы оружейников. Приходилось в комнатах гостиниц работать. А у белорусов, помню, комната на четыре верстака, несколько мастеров своих…
Я с особой теплотой вспоминаю вашу страну, которая внесла огромный вклад в развитие биатлона в СССР и сегодня продолжает успешно развивать этот замечательный вид спорта.
Беседовал Игорь Кандраль, фото из архива автора и концерна «Калашников»
Статья опубликована в "Народной газете". Полная перепечатка текста и фотографий запрещена. Частичное цитирование разрешено при размещении гиперссылки на первоисточник