Пока Гений Евгениевич включает музыку и приносит все необходимые инструменты для строительства забора вокруг будущей клумбы, я напишу несколько строк о том, как Женя начал ходить в новую (а по сути — старую) группу к детям.
Женя закреплён за этой группой в центре. В ней собраны разновозрастные дети — от самых маленьких до почти выпускников: от первоклассников (и даже дошколят) до старшеклассников.
Эта группа заметно отличается от той, куда Женя ходит к своему другу Максиму. Здесь нет стеллажей с игрушками и кроватей — помещение больше напоминает офис: диваны, столы и стеллаж с детскими поделками. Раньше Жене здесь не особо нравилось: из‑за отсутствия игрушек его внимание быстро рассеивалось.
Прошлым летом мы занимались с воспитателем индивидуально — примерно по 30 минут. Женьке это нравилось: они делали аппликации, лёгкие поделки, раскраски, а иногда он играл с декоративной военной пушкой и самолётом со стеллажа.
С воспитателем Женя знаком и хорошо ладит, но занятия всегда проходили наедине, без других детей и в моём присутствии.
Теперь я пришла с новой идеей — попросить внедрить сына в коллектив, желательно без моего участия.
Воспитатель и няня были озадачены: группа большая, дети непростые, а двое из них — настоящие «пушки, бомбы, огоньки». Большую часть времени приходится контролировать именно их: держать за руку, успокаивать, занимать — и из‑за этого порой забывают об остальных. А рук у воспитателя всего две…
Мы стали обдумывать, когда и как включить Женю в группу.
Воспитатель тревожилась: сын не только обладает суровым характером, но и имеет большой вес. Сможет ли она с ним справиться?
Я поспешила её успокоить: физически справляться с Женей не нужно, с ним можно договориться. Тем более что от воспитателя не требуется учить его математике или письму. Агрессивное поведение Женя обычно демонстрирует только с учителем, но даже тогда не поднимает на него руку.
Мой «маленький большой человечек», похоже, перешёл на новый этап — дозрел до «плавания в команде».
Он явно тянется к людям: заигрывает со всеми подряд — и с малышами, и с подростками.
Он с удовольствием здоровается и начинает нести свою «инопланетную бредятину» — например: «А что, э‑э‑э… Нет? Не знаешь почему?» Или если в раздевалке у кого‑то что‑то упадёт, Женька обязательно скажет: «Ну ЧЕ ты делаешь?» — и обвиняюще прицокнет.
Я понимаю, что без мамы мой смелый мальчик мог бы получить отпор от других детей. Именно поэтому мне хочется, чтобы под присмотром воспитателя он увидел, как устроены «правила игры» в реальной жизни.
Кроме того, я замечаю в Жене перемены: в доли секунды у него меняются акцент, выражение лица, голос — с детского на какой‑то «быковатый».
Думаю, это происходит потому, что он пока не знает, как себя вести, что говорить, что можно и чего нельзя. Из‑за отсутствия опыта он выражает себя так, как может.
В тесном контакте, например с Максимом, всё выглядит иначе — их дружба по‑настоящему «инопланетная». В игре преобладает тактильность. И дело не только в поведении моего сына: Максим, который с раннего возраста находится в группе с другими детьми, тоже подстраивается под него. Возможно, Максим просто подыгрывает Жене, а может, так играют дети с похожими особенностями (у Макса тот же диагноз, что и у Жени — ЛУО).А я уже не всё понимаю — мои границы нормы однозначно стёрты.
Как бы я ни старалась объяснять, Гений Евгениевич не сможет этого понять, пока сам не окажется в нужной среде — здесь и сейчас.
У меня есть доводы, что время пришло. А ещё есть обыкновенная материнская интуиция — я просто это чувствую.
В разговоре с воспитателем я услышала, что это будет очень тяжело и что начинать нужно было раньше. Но раньше всё было иначе:
- не было понимания речи;
- были страхи — перед дверями, людьми и вообще всем на свете;
- я не видела, что такое вообще возможно;
- мне никто об этом не говорил;
- я сама «не созрела» для этого.
В общем, «если бы да кабы» — а имеем то, что имеем.
Хочу сделать небольшую пометку: я понимаю, что Женя, оказавшись в такой среде, может так и не привыкнуть или решить, что лучше остаться в привычном мире. Но я убеждена, что подобный опыт в любом случае будет полезен:
- если в будущем он не привыкнет к школе, то будет ценить домашнее обучение;
- если получит негативный опыт в садике — например, поссорится с кем‑то, — то поймёт, где и как можно себя вести, а где нельзя;
- а если он спускает агрессию на маму, то, возможно, такое расставание поможет ему начать ценить то, что у него есть.
Теперь — о нашем первом походе в группу.
Пишу «нашем», а не «Женином», потому что мы были вместе.
Начну с детей-«пушки, бомбы, огонька» — мальчика и девочки.
Сначала — о мальчике. Женя знаком с ним с пелёнок: раньше этот мальчик был в той же «гостевой» группе, куда мы ходим к Максиму. Сейчас он пошёл в первый класс в Ларьян, а после до пяти его привозят в центр. Кстати, его мама тоже работает в центре. По мнению центра, он сложный, но возможный — в отличие от моего сына.
Девочка пришла в прошлом году. В группе центра она ведёт себя относительно спокойно, но в школе целый год провела вне класса — буянит, проявляет агрессию. Она тоже довольно крупная, и, если Женька ей надоест, она, на мой взгляд, легко с ним справится.
Мальчишка был в группе не более пяти минут — его постоянно приводил один специалист и забирал другой. Но за это время он успел пообщаться с Женькой «всеми зубками» и начать разговор. Он мало говорит, и речь его не всегда понятна, но я поняла, что он похвастался Женьке чем‑то. Женька, в свою очередь, заворожённо улыбался, глядя на нового друга. На этом их контакт прервался.
Что касается девочки — есть контакт!
У неё есть любимое место в кабинете, и, насколько я поняла, её стараются не трогать — опасно (как говорится, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не то, что оно может выдать»). Но Женя всё‑таки решился к ней подойти.
Мы пробыли в группе около сорока минут. Этот контакт можно назвать только «инопланетным»: дети смеялись, трогали друг друга, падали на диване, скатывались, снова смеялись, строили рожицы. Девочка почти не говорит.
Был момент, когда Женя начал стаскивать с неё носок — началась борьба. Смех постепенно переходил в напряжение, и воспитатель уже собралась вмешаться, предупредив, что «сейчас она ему даст». Но я остановила её: пусть он получит опыт, не нужно вмешиваться сразу.
На удивление, дети разобрались без драки и паники.
Не знаю, каким будет поход без меня, но думаю, он может оказаться очень даже успешным. Понятно, что это не продлится долго — об этом и так все понимают.
Следующий наш поход состоится уже на следующей неделе.
В понедельник мы официально закончим школу — последним испытанием станет контрольная по чтению.
График занятий в центре пока не решён — он будет сильно меняться, поэтому когда снова случатся новые чудеса, я пока не знаю.
Ну а Гений Евгениевич уже доволен: забор вокруг клумбы получился ровным, крепким и даже красивым.
А я думаю: вот бы и с социализацией так же — раз, два, три, и готово. Но жизнь, конечно, не строительство. Здесь нет чётких чертежей, нет инструкций, и каждый гвоздь приходится забивать с осторожностью, прислушиваясь к тому, что происходит внутри.
Сегодня Женя сделал шаг. Маленький, неуклюжий, но свой собственный. Он смеялся с другими детьми, немного поборолся, немного помирился — в общем, прошёл полный цикл «инопланетного» общения.
Может, сорняки в виде конфликтов ещё проберутся через границы его комфорта. Но теперь я знаю: мой сын готов их замечать, обсуждать и, возможно, даже выпалывать сам. А мы с Гением Евгениевичем будем рядом — с инструментами, поддержкой и парой запасных досок на всякий случай😉.