Авторы: Бошно Светлана Владимировна, доктор юридических наук, профессор, Главный редактор журнала «Право и современные государства», и Зингис Кристина Александровна, аспирант кафедры исторической информатики Исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. Статья посвящена разработке и апробации методики выявления целей законодательства с использованием программного инструментария компьютеризованного контент-анализа. Авторы исходят из того, что эффективность правового регулирования напрямую зависит от того, насколько чётко и измеримо сформулированы цели закона. Однако на практике законодатель часто ограничивается общими декларациями («развитие», «повышение», «совершенствование») без указания количественных показателей и механизмов контроля. В качестве пилотного объекта исследования выбран Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации» (редакция от 31 июля 2025 г.), который обладает длительным сроком действия (с 2012 г.), высокой вариативностью целевых установок (смена образовательной парадигмы от Болонской системы к отказу от неё) и богатым опытом правоприменения.
Методологическую основу исследования составляет контент-анализ – формализованный метод изучения текстов, позволяющий перевести качественное содержание в количественные показатели. С помощью программного обеспечения MAXQDA 2024 авторы выполнили постатейную кодировку текста закона, выделив девять семантических категорий: декларации, механизмы, обязательность, санкции, ресурсы, контроль, субъекты, адресаты, результаты. Для каждой категории был разработан словарь индикаторов – глаголов, модальных конструкций и устойчивых выражений, сигнализирующих о присутствии соответствующего смыслового элемента.
Результаты кодирования наглядно представлены в статье в виде диаграммы распределения категорий. Установлено, что почти четверть смыслового наполнения закона (около 23–25%) приходится на декларативные нормы – провозглашение ценностей, прав, принципов («обеспечение равного доступа», «развитие личности», «право каждого»). При этом большинство деклараций выражено безличными формами глаголов («обеспечивается», «создаётся», «гарантируется»), что размывает представление о субъектах, ответственных за реализацию заявленных целей. Категория механизмов (порядки, процедуры, стандарты) составляет около 11%, что само по себе не является недостатком, однако критически важным оказывается отсутствие прочных смысловых связей между декларациями и механизмами, а также между механизмами и результатами.
Самый ценный результат исследования – выявление с помощью матрицы совместной встречаемости категорий пяти системных семантических разрывов, которые объективно снижают управляемость реализации закона и его эффективность.
1. Декларативный разрыв. Из 530 фрагментов текста, закодированных как «декларации», только 81 встречается совместно с категорией «механизмы». Иными словами, цели провозглашены, но пути их достижения в тексте закона не прописаны.
2. Механистический разрыв. Лишь 14% фрагментов из категории «механизмы» соседствуют с категорией «результаты». Описаны процедуры, но не определено, к какому конкретному результату они должны привести.
3. «Вакуум ответственности». Связь между субъектами (органы власти, должностные лица) и обязательностью исполнения составляет всего 9%, а между субъектами и санкциями – также около 9%. Связь адресатов (образовательные организации, педагоги) с обязательностью и санкциями ещё ниже – 5,5% и 4,7% соответственно. Это означает, что закон фактически не устанавливает персональной ответственности за невыполнение его предписаний.
4. Оценочный разрыв. Контрольные мероприятия (мониторинг, проверки, аккредитация) лишь в 10% случаев коррелируют с санкциями. Остальные 90% «контрольных» норм остаются без последствий.
5. Финансовый разрыв. Источники финансирования (ресурсы) соседствуют с категорией «контроль» всего в 9% случаев. Бюджетные средства предусмотрены, но механизмы контроля за их целевым использованием и эффективностью практически отсутствуют.
На основе этих разрывов авторы делают вывод, что Федеральный закон «Об образовании» функционирует преимущественно как нормативно-программный акт – он задаёт широкие ориентиры и идеологические рамки, но не обеспечивает должной управляемости их реализации. Это не уникальная проблема данного закона, а типологическая черта многих российских законодательных актов, страдающих избыточной декларативностью и недостаточной инструментальной насыщенностью.
В заключении статьи подчёркивается, что предложенная методика компьютеризованного контент-анализа является воспроизводимой и масштабируемой. Она может применяться не только для экспертизы действующих законов, но и для оценки законопроектов на стадии их подготовки – с целью выявления семантических разрывов до принятия акта. Это позволит перейти от декларативного целеполагания к формализованным, измеримым и проверяемым целям правового регулирования, повысив тем самым эффективность законодательства. Некоторые результаты исследования были представлены авторами на Международной конференции «Целеполагание в законодательстве: мониторинг и аудит» (второе заседание «Аудит нормативных целей», 12.10.2025), запись доклада доступна в Telegram-канале Клуба Правовой Доктрины.
Полный текст статьи размещён в РИНЦ:
https://www.elibrary.ru/item.asp?doi=10.14420/ru.2026.1.6