А дома её уже с нетерпением ждали Леночка и баба Шура. Леночка даже несколько раз звонила с тяжёлого кнопочного телефона бабы Шуры, чтобы узнать, всё ли в порядке у мамы и когда она вернётся домой. По телефону Валя не стала рассказывать о сегодняшнем происшествии, решила дома всё рассказать, чтобы не пугать дочь и баб Шуру заранее.
Пока ехали в Гавриловку по трассе, Валентин Геннадьевич рассказывал о своей поездке на Алтай, затем показал в телефоне фотографии поездки на Байкал на охоту. Валя с интересом слушала и отметила, что Валентин Геннадьевич очень интересный человек.
— Как интересно Вы живёте, а вот я нигде не была, кроме города и Гавриловки, — вздохнула Валя.
— Какие Ваши годы! Побываете ещё! А хотите, я Вас возьму в нашу компанию, когда в следующий раз поедем? Вы рыбу-то ловить умеете? — подмигнул Суворов.
— Ой, нет, что Вы? Вернее, рыбу-то я умею ловить. В детстве с папой ездила на нашу речку на рыбалку, но… это неудобно, — покраснела Валя.
— Ладно, посмотрим, — согласился Суворов. — Чтобы вам было удобно, возможно, я организую корпоративную поездку, и поедут все, кто желает.
Валя повернулась к Суворову и посмотрела прямо на него. «Неужели он сделает это ради меня? Да нет, не может быть! — думала Валя. — Ради меня никто и никогда ничего не делал».
Машина притормозила возле дома бабы Шуры, и бабушка с Леночкой сразу же выбежали за калитку.
— Мам, ты чего так долго? — спросила дочь. — Мы волновались!
Баба Шура тоже собиралась что-то добавить, но тут взгляд её упал на Валентина Геннадьевича, который вышел из машины.
— А этот бандит что здесь делает? — упёрла руки в боки баб Шура.
— Ты о ком, баб Шур? — глаза Валентины начали медленно расширяться. — Это не бандит, а мой начальник! Директор компании. Ты что, баб Шур?
— Не знаю, какой он там начальник, но бандит он и есть бандит!
— Александра Даниловна? — уставился на бабу Шуру Суворов. — Вы и есть бабушка Вали?
— И есть! А вот откуда ты знаешь мою Валю — это мы сейчас разберёмся! — грубо ответила баба Шура.
— Так я ж тебе говорю, баба Шура, — растерянно улыбнулась Валентина, — это директор компании, в которой я работаю. Я поехала сдавать работу в офис и по дороге встретила Валентина Геннадьевича. Ну, как встретила… он меня сбил, — засмеялась Валя. — Я сейчас всё тебе расскажу, баб Шур.
— Значит, вот зачем ты приехала? — перебила Валентину баба Шура и поджала губы. — Дом мой хочешь сломать, душу из меня вынуть, — в глазах старухи появились слёзы.
— Ты о чём, баба Шур? — открыла рот Валентина.
— А ни о чём, — пожала плечами баба Шура. — Чтобы завтра духу твоего здесь не было, — баба Шура посмотрела исподлобья на Валентину, развернулась и пошла в дом. Леночка тут же подскочила и побежала за Александрой Даниловной.
— Баб Шур, а можно я останусь? Я не хочу от тебя уезжать.
Валентина, всё ещё ничего не понимая, смотрела то на Суворова, то на калитку, которая с силой хлопнула и начала дрожать.
— Что произошло? Совершенно ничего не понимаю, — растерялась Валя.
— Я, кажется, понимаю… — задумчиво произнёс Суворов. — Наша компания собирается строить на месте вашего посёлка гостиницу, стоянку для большегрузов, в общем, много чего. Сейчас наш юридический отдел занимается оформлением документов, но основная наша задача — купить имущество и домохозяйства людей в этом месте. И вот что удивительно: удалось договориться со всеми, кроме Вашей бабушки. Я даже лично приезжал несколько раз, уговаривал её, предлагал неплохие деньги или квартиру в центре Гавриловки, но она ни в какую!
— Так вот оно что… — тяжело вздохнула Валя. — Баб Шура теперь думает, что меня к ней подослали! Что же делать?
— Валька, домой, — по-хозяйски крикнула баба Шура с крыльца, — поговорить нужно!
Валентина быстро попрощалась с директором, договорились созвониться, и она исчезла за калиткой. Весь вечер пришлось доказывать бабе Шуре, что она ни сном ни духом не знала о планах компании, а когда бабу Шуру удалось немного успокоить и пообещать ей разузнать о планах компании, вдруг позвонил муж — Славик.
— Привет. Веселишься? — без предисловий начал он.
— В каком смысле? — не поняла Валентина.
— Быстро же ты мне замену нашла! Забыла, что ли, что мы в одной компании работаем? Как же тебе не стыдно! У тебя муж, дочь, семья, а ты с директором спишь?
— Да ты что, с ума сошёл? — возмутилась Валя.
— Ну и наглая ты, Валька, — усмехнулся Славик. — Ты что же, думаешь, мне в офисе не рассказали, как ты сегодня с Суворовым в обнимку по коридору шла? Теперь понятно, каким образом тебе удалось его уговорить не увольнять меня! В койку к нему прыгнула?! Всё-таки мама была права!
— Послушай, да иди ты со своей мамой! И вообще, я тебе не жена! Я сегодня на развод подала!
Валентина бросила трубку и расплакалась. Слишком много на неё навалилось в последнее время. Всю ночь она крутилась в кровати, не зная, как поступить: если она завтра скажет Суворову, что поддерживает бабушку и дом они свой никогда не продадут, то она потеряет работу, а если начнёт уговаривать баб Шуру продать дом компании «ДомоСтройИнвест», то потеряет бабушку.
— Что, Валь, не спишь? — в комнату вошла баба Шура. На часах было три часа ночи, а это означало, что старушке тоже не спится.
— Не сплю, — вздохнула Валя.
— Понимаю причину твоей бессонницы. Боишься работу потерять из-за меня, — вздохнула баба Шура, и Валя вдруг словно прозрела.
— Не боюсь! Работу всегда можно новую найти. Я неплохой специалист, устроюсь как-нибудь, не волнуйся, баб Шур.
— Я и не волнуюсь, Валечка, и вот что я тебе скажу, — баба Шура вздохнула. — Продам я дом твоему начальнику. Пусть будет квартира… квартира так квартира… — баба Шура вздохнула ещё тяжелее и начала говорить, словно уговаривая себя, — ну, что огород. Долго ли я в нём ещё копаться смогу? А вы, молодежь, не привыкшие. Да и вообще, мне восемьдесят! Недолго осталось, а Леночке квартира будет!
Валя привстала.
— Баб Шур, правда? Ты… ради нас… ради Леночки… — Валя не выдержала и зарыдала. — Нет, баб Шур, нет. Не отдадим дом! Пусть увольняет! Пусть.
На следующее утро Валя проснулась от звука мотора, она выглянула в окно и увидела, что под калиткой стоит машина Суворова. Валя быстро поднялась, накинула халат и уверенно вышла на крыльцо.
— Заходите, Валентин Геннадьевич, — крикнула она с крыльца, — разговор есть!
Едва он зашёл во двор, Валя пригласила его в беседку, где сразу перешла к делу.
— Значит так, Валентин Геннадьевич, дом мы Вам не отдадим! Можете меня уволить, но…
Валентин вдруг тихонько засмеялся, а Валя опешила…
— Ну вот, а говорите, что бабушка Вам не родная! Родная и есть! Характеры-то у вас с баб Шурой как под копирку.
Валя и сама неожиданно засмеялась, а потом Суворов стал серьёзен и начал тот разговор, за которым приехал.
— Валя, времени у нас немного, и я не собираюсь воевать с двумя и… даже с тремя женщинами, если считать Леночку. Я поговорил с нашим архитектором, с командой, и вот какое у нас предложение: мы построим дом для бабы Шуры — точную копию её дома, только у реки. Ребята обещают, что внесут в проект и постройки, и хоздвор, и даже курятник! Всё будет один в один, только новое и немного в стороне от трассы. Даже лучше будет… у реки-то!
Валя разинула рот. Такого она совершенно не ожидала. Она снова взглянула на этого мужчину с обожанием.
— Скажите, Вы можете поговорить с баб Шурой об этом?
— Да, я поговорю, — не совсем уверенно ответила Валя. — Я постараюсь уговорить её.
— Ну, вот и славно, — улыбнулся Суворов. — Тогда… тогда… я позвоню Вам вечером? Ну, чтобы обсудить детали.
Валя заметила, что Валентин Геннадьевич покраснел, и сердце её забилось чаще. «Неужели я ему нравлюсь?» — мелькнула мысль, но она тут же отогнала её.
— Конечно. Буду ждать Вашего звонка, — деловито сказала Валентина, провожая директора до калитки.
Видимо, слова Валентины вселили уверенность в Валентина Геннадьевича, потому что, садясь в машину, он снова посмотрел на Валентину.
— Я завтра заеду и отвезу Вас в больницу на осмотр и перевязку.
— Ой, не надо! Я сама, — замахала руками Валя.
— Это не обсуждается, — в шутку нахмурился директор, и машина медленно покатилась от двора в сторону перекрёстка.
Валя постояла ещё немного и пошла в дом, где её с улыбкой встретила баба Шура.
— Чего это вы там любезничали? Чёт твой директор к нам зачастил, — начала хихикать баба Шура.
— Ой, баб Шур, ну ты придумаешь тоже, — Валя засмеялась и начала готовить завтрак.
*****
Строительство нового дома для бабы Шуры заняло почти полгода. И за эти полгода Валентин Геннадьевич стал в их жизни не просто начальником или благодетелем, а своим человеком. Он приезжал каждую субботу, якобы проконтролировать ход работ, но всё чаще засиживался за чаем на старой скамейке.
— Валя, подашь-ка огуречик солёный, — говорила баба Шура, подмигивая внучке. — А то Валентин-то наш, гляжу, без огурчика картошку жареную ест. Не порядок.
— Да не надо, Александра Даниловна, я так…
— Чего «так»? Хозяин — барин, а в гостях — слушай хозяев, — отрезала старуха, но глаза её смеялись.
Валя приносила тарелочку с хрустящими огурцами, и её пальцы на миг касались его руки. И в воздухе повисал этот тёплый, невысказанный вопрос.
Однажды, когда дом был уже почти под крышей, он задержался допоздна. Леночку уложили спать, баба Шура прикорнула в кресле, а они вышли на крыльцо строящегося дома. С реки тянуло прохладой и запахом влажной травы.
— Валя, — сказал он тихо, не глядя на неё. — Я, кажется, совершенно не по-деловому к вам всем отношусь. Особенно к тебе.
— Это… как? — сердце у неё ёкнуло.
— А так. Думаю о вас, когда в городе. Спешу сюда, будто домой. Для меня эти субботы стали… самым важным днём в неделе.
Она молчала, боясь спугнуть тишину и смысл его слов.
— Я не умею красиво говорить, — он повернулся к ней, и в свете от окна его лицо казалось очень серьёзным. — И не буду обещать звёзд с неба. Но могу обещать, что этот дом — не последний, который я построю для вас. Если ты позволишь...
Она позволила. Не сразу, осторожно, как дикая птица, которая учится доверять, но позволила. Их свадьба была через несколько месяцев, в тот самый день, как баба Шура переехала в свой новый дом у реки. Свадьбу сыграли прямо там, во дворе, под огромным шатром из ткани. Леночка была почётной свидетельницей и всё время норовила испортить «торжественный манент», как она говорила, громким смехом. Баба Шура, в новом ситцевом платье, смотрела на всё это и то и дело утирала уголком фартука предательскую влагу в глазах.
— Ну, довольна? — подошла к ней Валя уже в белом платье, обняв за плечи. — Теперь у тебя есть зять-строитель.
— Зять как зять, — буркнула та, но прижала внучкину руку к своей щеке. — Только смотри, Валька, не распускай его. Мужика держать в ежовых рукавицах надо.
— О чём это вы тут, самые красивые женщины, шепчетесь? — подошёл Валентин, обняв обеих.
— Да вот, учу жизнь строить, — отшутилась баба Шура. — А ты, зять, дом-то нам когда второй построишь? Али передумал?
— Для вас, хоть три! — рассмеялся он. И Валя знала, что это не шутка.
Через год у них родилась дочка. Назвали Шурой. Когда Валентин привёз Валю и крошечный свёрточек из роддома в их новый, только что пахнувший деревом дом в сосновом бору, баба Шура уже ждала на пороге:
— Ну, давайте свою принцессу, — сказала она, забирая у зятя свёрток. Заглянула в личико. — О-о-ой… Валькина копия. Только нос твой, Валентин. Совсем бандитский нос.
И она засмеялась своим старым, дребезжащим смехом, от которого было тепло и уютно.
Теперь жизнь текла по новому руслу. Каждую пятницу вечером раздавался звонок:
— Алло! Завтра ждём? — спрашивал Валентин.
— Жду-не дождусь. Леночку не забудь, она мне редиску обещала прополоть.
— А нам-то можно? — вступала в разговор Валя, прижавшись к мужниному плечу.
— Можно, можно… Только пирог с капустой захватите, свой. Ваш повар-то, — она имела в виду нанятую помощницу Аню, — пироги лепит, как кирпичи.
И они ехали. Шумный, счастливый десант. Машину ещё не заглушили, а Леночка и маленькая Шура уже бежали к калитке с криками: «Баба Шур! Мы приехали!» Дом наполнялся гамом, смехом, запахом пирогов и бесконечными разговорами.
А однажды, в магазинчике в Гавриловке, Валя столкнулась нос к носу со Славиком. Он постарел, осунулся. Увидев её, отшатнулся, как от привидения.
— Валя… — пробормотал он.
— Здравствуй, Славик, — кивнула она спокойно. За её спиной уверенно встал Валентин с маленькой Шурой на руках.
— Я… слышал, у тебя всё хорошо.
— Да, — просто ответила она. — Всё хорошо.
Больше им было не о чём говорить. Он потупил взгляд и быстро вышел. И Валя поймала себя на мысли, что не чувствует ни злости, ни жалости. Пустота. Как о давно забытой, ненужной истории.
В машине она молча смотрела в окно.
— О чём думаешь? — спросил Валентин, касаясь её руки.
— Да так… Вспомнила, как боялась когда-то, что мне некуда будет деться. А теперь у меня таких домов целых два. И в каждом меня ждут.
— Три, — поправил он, улыбаясь. — Я в офисе тебе уголок отвёл.
Она рассмеялась и прижалась к его плечу.
Вечером, уложив детей, они сидели на террасе своего дома. Внизу, в долине, в окнах дома у реки горел свет — баба Шура не спала.
— Знаешь, — тихо сказала Валя. — Иногда мне кажется, что моя настоящая жизнь началась не тогда, когда я родилась. А вот тогда, в тот понедельник, когда ты на меня чуть не наехал.
— Романтично, — улыбнулся он. — А мне кажется, что моя началась, когда баб Шура меня бандитом назвала и попыталась выгнать из вашего дома.
Они помолчали, слушая, как в соснах шумит ветер.
— А она права, — вдруг сказала Валя. — Ты и есть бандит. Сердца моего бандит.
В доме у реки погас свет. Баба Шура уснула. А здесь, на холме, в их доме, ещё долго светилось окно. Тихое, тёплое, нерушимое. Как их счастье. Которое, наконец, нашло свой дом.