Никол Пашинян объявил о начале национализации «Араратцемента» — одного из крупнейших цементных предприятий Армении. Завод расположен в городе Арарат и с 2002 года находится в орбите «Мульти Групп» Гагика Царукяна. Царукян — не рядовой бизнесмен, а лидер партии «Процветающая Армения», крупный промышленный игрок и один из заметных участников предвыборной борьбы. По сообщению Armenpress, Пашинян заявил, что прокуратура уже направила письмо о передаче имущества государству, а само предприятие в ближайшее время должно стать собственностью Республики Армения.
Заявление было сделано не в кабинете правительства, а во время предвыборной встречи в селе Шнох Лорийской области. Это важная деталь. Пашинян вынес имущественный вопрос на площадку политической мобилизации и обратился напрямую к работникам завода. Его формула была показательной: «Поздравляю всех работников завода с освобождением. С этого момента вам больше не нужно выполнять приказы Царукяна и Гулояна, так как их работодатель теперь — Республика Армения». Так власть переводит хозяйственный спор в язык политического освобождения и демонстративного разрыва людей с прежним владельцем.
Формальное основание — заявления о незаконной схеме, связанной с Царукяном и его зятем Карапетом Гулояном, бывшим губернатором Котайкской области. Фактический смысл шире: власть наносит удар по экономическому тылу одного из самых ресурсных оппозиционных центров перед парламентскими выборами 7 июня 2026 года. Reuters оценивает эти выборы как критическую развилку для внешнеполитического курса Армении: партия Пашиняна «Гражданский договор» рассчитывает сохранить первое место, но, по оценкам, вряд ли получит две трети, необходимые для конституционных изменений.
На этом фоне «Араратцемент» превращается в политический объект. Завод — это не только цемент, рабочие места и налоги. Это производственная база, региональное влияние, социальная сеть работников, подрядчиков, семей, местных элит и зависимых бизнесов. Удар по такому активу ослабляет не только кошелёк Царукяна, но и его возможность вести кампанию, удерживать сторонников и показывать себя самостоятельным центром силы.
Это уже второй крупный эпизод такого типа. В 2025 году Пашинян пошёл на национализацию Electric Networks of Armenia, принадлежавших структурам Самвела Карапетяна и группе Tashir. Карапетян был арестован после публичной поддержки Армянской апостольской церкви в её конфликте с Пашиняном; вскоре премьер заявил, что электросети будут национализированы. AP тогда прямо фиксировало связку: арест крупного бизнесмена, обвинения в публичных призывах к захвату власти и заявление Пашиняна о скорой национализации его энергетического актива.
Позже парламентское большинство продвинуло законопроект по национализации ENA. Оппозиционные фракции голосовали против и называли это захватом компании, предупреждая о рисках для инвестиционной репутации Армении. Затем регуляторные и административные процедуры были использованы для фактического вывода электросетей из-под контроля прежнего владельца.
Теперь та же логика применяется к Царукяну. Сначала политическое обвинение. Затем подключение прокуратуры. После этого — публичное объявление о передаче актива государству и обещание назначить нового управляющего. В такой схеме закон остаётся внешней оболочкой, а главным механизмом становится синхронная работа правительства, силового блока, прокуратуры, регуляторов и парламентского большинства.
Формально любое государство имеет право на национализацию. Но нормальная национализация требует прозрачного закона, судебной проверки, ясной компенсации, понятного общественного интереса и доказанной необходимости. В армянском случае бросается в глаза политическое время и выбор целей: под удар попадают не случайные предприятия, а активы людей, которые либо поддерживают церковь против Пашиняна, либо имеют собственную политическую базу, либо способны финансировать альтернативный центр власти.
Для бизнеса это опасный сигнал. Если собственность крупного владельца может быть объявлена государственной после политического конфликта с премьером, то защита активов начинает зависеть не только от документов, судов и налоговой дисциплины, но и от личной лояльности. Сегодня государство приходит за электросетями и цементом. Завтра под теми же формулами могут оказаться банки, логистика, медиа, торговые сети, энергетика, связь или добывающие предприятия.
Для Пашиняна краткосрочный расчёт понятен. Он пытается подмять под себя электоральное поле, деморализовать крупный бизнес, лишить оппозицию денег и показать региональным элитам, что открытый конфликт с властью будет стоить собственности. Такая тактика способна временно «заткнуть» часть публичных критиков: бизнесмены, СМИ и чиновники на местах быстро понимают, что политическая нелояльность превращается в имущественный риск.
Но силовое перераспределение собственности редко проходит без последствий. В Армении уже накоплен тяжёлый фон: потеря Карабаха, конфликт власти с церковью, раскол по внешнеполитическому курсу, охлаждение отношений с Россией, ставка Пашиняна на ЕС и США, недоверие части общества к мирному процессу с Азербайджаном. На этом фоне удар по Царукяну может стать не демонстрацией силы, а новым раздражителем для элит, бизнеса, ветеранов, церковной среды и региональных групп влияния.
Риск вооружённого переворота не является базовым сценарием, но полностью исключать силовую эскалацию нельзя. Чем больше власть переводит политическую борьбу в плоскость арестов, национализаций и показательных изъятий активов, тем выше вероятность, что часть противников перестанет верить в парламентский и судебный путь. Для небольшой страны с травмой войны и сильными неформальными сетями это опасная конфигурация.
Главный вопрос теперь не в самом «Араратцементе». Вопрос в том, где Пашинян остановится. Если национализация предприятия Царукяна пройдёт без серьёзного сопротивления, власть получит рабочую модель давления на любого крупного владельца. Если сопротивление будет жёстким, Армения войдёт в выборы с открытым конфликтом между правительством и частью экономической элиты.
Итог простой. Пашинян использует государственный аппарат для удара по промышленной базе оппозиционного конкурента. Это может дать ему управляемость на несколько недель до выборов, но одновременно разрушает доверие к гарантиям собственности. В стране, где политический кризис и так совпал с внешнеполитическим разворотом, такой метод способен не укрепить власть, а открыть дорогу к более жёсткому внутреннему столкновению.