— Ты берега попутал или у тебя вместо мозгов тормозная жидкость плещется? — Тамара перегородила дорогу, уперев руки в бока. — Убирай свой бульдозер, пока я ему ковш в выхлопную трубу не засунула!
— Тома, рыбку съесть и на шее усидеть у тебя больше не выйдет, — Эдуард поправил кашемировое пальто, брезгливо обходя лужу темного мазута. — Освобождай территорию. Закон на моей стороне.
— Какой закон? Тот, который ты купил у лысого хмыря из администрации?
— Попрошу без оскорблений. У меня на руках решение суда. Эта земля теперь имеет статус зоны коммерческой застройки, а не промзоны. Твоим грязным тягачам здесь не место. Завтра здесь начнется заливка фундамента под торговый павильон.
— Я тебе этот фундамент на голову залью и утрамбую! — Тамара шагнула вперед. — Мы эту станцию двадцать лет с нуля поднимали! Я ночами в яме под фурами лежала, пока ты в офисе пасьянсы раскладывал и ногти пилил!
— Женщина, соблюдайте дистанцию, — вмешался щуплый адвокат в очках, прячась за спину Эдуарда. — Статья триста тридцатая Уголовного кодекса, самоуправство. Мы немедленно вызовем полицию.
— Вызывай! Хоть ОМОН, хоть Росгвардию! — Тамара обернулась к гаражам. — Глеб! Заводи «Урал»! Сейчас мы эту желтую тарахтелку на металлолом сплющим!
Из крайнего бокса вышел седой, перемазанный солидолом Глеб, вытирая руки грязной ветошью.
— Тамара Николаевна, может, не надо? — механик с сомнением покосился на адвоката. — У них и правда бумага с гербовой печатью. Плетью обуха не перешибешь.
— Плевать я хотела на их бумаги! — бушевала она. — Ты вспомни, Глебушка, как мы разводились. Этот пижон клялся, что ему только пустой кусок у дороги нужен. «Томочка, мне чисто под стоянку, а ангары твои остаются». А сам, .... такая, втихаря кадастровые границы перекроил!
— Бизнес есть бизнес, бывшая жена, — усмехнулся Эдуард, доставая дорогую сигарету. — Ты всегда была слишком эмоциональной. Думала только о своих железках, о клапанах да рессорах. А надо было внимательно читать, что подписываешь. Я тебе говорил — нанимай юриста. Но ты же у нас самая умная. Считала каждую копейку.
— Я эти копейки зарабатывала! Чтобы ты свои долги закрыл! Ты же в девяностые три ларька просадил, если б не моя мастерская, тебя бы в лесу прикопали и сверху березку посадили!
— Это дела давно минувших дней. Сейчас реалии другие. Мой инвестор ждет площадку. У тебя двадцать четыре часа на вывоз оборудования. Подъемники можешь оставить, я их в счет аренды за последний месяц заберу.
— Аренды? Ты с меня еще и аренду трясти вздумал?! — Тамара схватила тяжелый гаечный ключ на тридцать два, лежавший на железной бочке. — Я тебе сейчас такую аренду выпишу, стоматологу год платить будешь!
Глеб тяжело вздохнул и перехватил ее руку с ключом.
— Тамара Николаевна, остыньте. Давайте сядем, подумаем. У нас же заказы горят. Три фуры из Новосиба стоят, мужикам ехать надо, у них сроки, неустойки.
— Никуда они не поедут! И этот хлыщ никуда не поедет!
Тамара вырвалась, подбежала к старому армейскому «Уралу», который стоял на ремонте, и взлетела в кабину. Хлопнула тяжелой дверью.
Двигатель взревел, выплюнув густое облако черного дыма. Многотонная машина дернулась и медленно, неумолимо поползла поперек въезда на территорию базы, наглухо перекрывая ворота.
Эдуард отскочил, его адвокат взвизгнул и уронил кожаную папку прямо в лужу.
— Ты больная! — заорал Эдуард, теряя свою холодную спесь. — Я тебя посажу за порчу чужого имущества!
— Какого имущества? — Тамара высунулась из окна кабины, заглушив мотор. — Это металлолом! По документам он списан еще при царе Горохе! Пусть твои строители попробуют его сдвинуть. Без крана-пятитонника тут ловить нечего. А кран сюда не проедет, потому что мост через речку аварийный. Ежу понятно, что вы встряли!
Адвокат, брезгливо отряхивая брюки, подошел ближе, потрясая испачканной папкой.
— Тамара Николаевна, вы усугубляете свое положение. Послушайте меня внимательно. Согласно выписке из ЕГРН, участок номер сорок два дробь восемь принадлежит ООО «СтройГрупп». Вы здесь находитесь незаконно. Если вы сейчас же не освободите территорию, мы подадим иск об упущенной выгоде. Застройщик не может начать работы. Сумма составит около пяти миллионов рублей в месяц. Вы без штанов останетесь. У вас отберут не только оборудование, но и личную квартиру.
Тамара замерла. Внутри всё мгновенно оборвалось, словно лопнул натянутый трос. Пять миллионов. У нее на счету лежало едва триста тысяч на зарплату мужикам и закупку форсунок.
Она посмотрела на боксы, на смотровые ямы, на стеллажи с инструментами, которые собирала по крупицам двадцать лет. Неужели всё? Конец? Ощущение бессилия навалилось бетонной плитой.
— Пять миллионов, — повторил Эдуард, наслаждаясь ее внезапным молчанием. — И это только начало. Я тебя по миру пущу, Тамарочка. Будешь на трассе пирожками торговать. Упрямство дорого стоит.
— Эдик, — голос Тамары вдруг стал пугающе тихим и надломленным. — Мы же с тобой двадцать лет прожили. Детей не нажили, так хоть дело общее было. Ты зачем так со мной? Тебе мало было половины при разводе?
— Потому что ты всегда была мужиком в юбке. Командовала, решала, гайки крутила. А я хотел нормальную женщину. И нормальные деньги, а не копаться в этом дерьме. Всё, лирика закончилась. Время пошло.
В этот момент со стороны шоссе раздался тяжелый гул. На разбитую дорогу, ведущую к автобазе, свернула колонна.
Впереди шел массивный черный внедорожник, за ним еще два таких же. Они остановились прямо перед загородившим въезд «Уралом».
Эдуард приосанился, одернул пальто и пригладил волосы.
— А вот и мои инвесторы пожаловали. Сейчас, Тамара, с тобой будут разговаривать совсем другие люди. Учись, как серьезные дела делаются.
Из первого внедорожника вышел мужчина. Крупный, седовласый, в строгом черном костюме. У него было жесткое, обветренное лицо человека, который привык отдавать приказы и никогда не повторять их дважды.
— Ростислав Романович! — Эдуард расплылся в подобострастной улыбке и засеменил навстречу. — Добрый день! Вы немного рано, мы тут как раз территорию зачищаем от старого хлама. Возникла небольшая заминка с бывшим арендатором...
Мужчина прошел мимо Эдуарда, словно того не существовало. Он подошел прямо к кабине «Урала».
— Тамара Николаевна? — спросил он густым, ровным басом.
Тамара моргнула, сбитая с толку.
— Допустим. А вы кто такой? Очередной покупатель моей земли? Так губу закатайте, я отсюда не сдвинусь! Хоть что делайте!
— Ростислав Бочкарев. Владелец автоколонны грузоперевозок «Север-Транзит», — мужчина слегка поклонился. — Мне ваша земля даром не сдалась. Мне нужны ваши руки и ваша голова. У меня двенадцать шведских тягачей встали намертво. Топливная система летит, электроника блокирует запуск. Официальные дилеры разводят руками, санкции, программного обеспечения нет. Мне сказали, что на всем Урале только вы умеете перепрошивать эти электронные блоки управления и восстанавливать форсунки.
Тамара сглотнула и лихорадочно начала соображать.
— Могу. Там проблема в датчиках давления рампы, их надо обходить через кастомную прошивку. Но сейчас мне не до блоков. Меня выселяют. Вон тот хлыщ в пальто. У меня сутки, чтобы станки вывезти.
Эдуард подбежал сбоку и нервно засмеялся.
— Ростислав Романович, это какая-то ошибка! Эта женщина — банкрот. Услучилась обычная истерика у бабы. Здесь будет строиться крупный торговый терминал, мы же с вами на прошлой неделе в ресторане обсуждали инвестиции...
Бочкарев медленно повернул голову к Эдуарду.
— Эдик, верно? Мы с вами обсуждали инвестиции в автокомплекс. Вы показывали красивые картинки, а потом мои юристы проверили ваши документы.
— Там всё кристально чисто! — пискнул адвокат, выглядывая из-за плеча Эдуарда. — Абсолютно законная процедура перевода земель!
— Фильтруй базар, юрист, — спокойно, но тяжело произнес Бочкарев. — Вы, Эдик, перевели землю в коммерческую застройку. И чтобы платить меньше налогов, через карманного оценщика занизили кадастровую стоимость участка. Сделали ее копеечной. По документам этот гектар земли у трассы стоит как подержанная «Лада». Верно?
— Это... это оптимизация расходов, — Эдуард попятился, его глаза забегали. — Обычная деловая практика! Все так делают!
— Обычная, — кивнул Ростислав. — Только вы забыли одну деталь. Вчера Министерство транспорта утвердило окончательный план расширения федеральной трассы. Проект прошел государственную экспертизу.
Тамара выглянула из кабины, чувствуя, как сердце начинает стучать в горле.
— Какое расширение?
— Новая многоуровневая развязка, Тамара Николаевна. И по плану, — Бочкарев достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист с печатями и протянул его Эдуарду, — эта развязка проходит ровно через этот участок. Статья двести семьдесят девятая Гражданского кодекса. Земля подлежит изъятию для государственных нужд.
— Что?! — Эдуард выхватил бумагу. Его руки затряслись. — Нет! Это ошибка! Мы подадим апелляцию! Мы заморозим стройку!
— Подавайте, — равнодушно ответил Бочкарев. — Только по закону государство компенсирует вам изъятую землю ровно по той выкупной стоимости, которая указана в кадастре. А вы ее искусственно занизили. Вы не то что торговый павильон не построите, вам даже на снос этих гаражей не хватит полученных копеек. Вы банкрот, Эдик. Развели вас, как слепых котят.
Эдуард уставился на официальную бумагу. Его лицо перекосило. Хладнокровие слетело, обнажив панику.
— С..и! — заорал он, брызгая слюной. — Вы всё подстроили! Ты! — он бросился к грузовику, замахиваясь на Тамару кулаком.
Два молчаливых охранника Бочкарева мгновенно оказались рядом. Один короткий жесткий захват — и Эдуард уткнулся носом в гравий. Адвокат взвизгнул, прижал к груди испачканную папку и трусливо побежал к трассе, даже не оглянувшись на нанимателя.
Тамара расхохоталась громко и раскатисто.
— Эдик! А как же оптимизация? Как же серьезный бизнес? Что ж ты бумажки-то не читал внимательно, а?!
— Отпустите меня! Это произвол! — хрипел бывший муж, барахтаясь в луже.
— Отпустите его, — приказал Бочкарев своим людям. — Пусть идет оформлять компенсацию.
Эдуард поднялся и тяжело задышал. Его пальто было безнадежно испорчено мазутом и грязью. Он бросил полный бессильной ненависти взгляд на Тамару, попытался что-то сказать, но только махнул рукой и, прихрамывая, побрел в сторону шоссе.
— Ну что, Тамара Николаевна? — Бочкарев повернулся к ней, доставая платок и протирая руки. — Теперь мы можем обсудить мои тягачи?
— Можем, — она спрыгнула из кабины, чувствуя невероятную легкость. — Только где я их чинить буду? Гаражи-то снесут подчистую.
— Не снесут, а перенесут. Я выкупил территорию старого завода в десяти километрах отсюда. Там огромные теплые боксы, кран-балки, охрана. Я предлагаю вам перевезти туда абсолютно всё ваше оборудование. Вы будете руководить всей ремонтной базой моего автопарка. Плюс сможете брать своих старых клиентов. Аренда — ноль рублей. Но мои машины обслуживаются вне очереди. Согласны?
Тамара посмотрела на седого Глеба, который стоял с открытым ртом, всё еще сжимая в руке ветошь. Потом перевела взгляд на Бочкарева.
Внутри нее бушевал ураган эмоций. Отчаяние сменилось яростью, а теперь пришло дикое, сумасшедшее торжество.
— Глеб! — рявкнула она так, что охранники вздрогнули. — Чего застыл, как суслик на обочине?! Сворачивай инструмент! Переезжаем!
— Понял, Тамара Николаевна! Мухой организую! — механик радостно бросил ветошь и побежал к боксам.
Тамара подошла к Ростиславу вплотную, глядя ему прямо в глаза.
— Значит так, Ростислав Романович. За каждый прошитый блок управления — сто тысяч рублей. Расходники строго ваши. И если хоть один ваш водитель попытается учить меня или моих мужиков, как правильно крутить гайки, он пойдет пешком до самой тундры. Усекли?
Бочкарев искренне усмехнулся.
— Справедливо. Люблю работать с настоящими профессионалами.
Через полгода на месте старой автобазы гудела тяжелая строительная техника, укладывая многослойный асфальт новой федеральной развязки.
Тамара руководила огромным сервисным центром, штат которого вырос в три раза.
Она купила себе новый мощный пикап и полностью обновила диагностическое оборудование.
А Эдуард судился с государством. Потратил последние сбережения на дорогих юристов, проиграл все инстанции и получил смехотворную компенсацию, которой хватило ровно на то, чтобы закрыть долг за аренду того самого бульдозера.
Говорили, что теперь он работает рядовым менеджером по продажам в захудалом салоне сотовой связи на окраине города.
Продает дешевые чехлы и клеит защитные стекла. И каждый раз, когда мимо павильона с ревом проносилась тяжелая фура автоколонны «Север-Транзит», он нервно вздрагивал и отворачивался к стене.