Смена должна была закончиться в восемнадцать. Закончилась в двадцать одиннадцать.
— С#ка, опять— прошипел я, когда мастер махнул рукой на конвейер.
— Датчик, — буркнул он, даже не глядя. — Меняй.
Я сжал ключ в руке так, что костяшки побелели. Поясница ныла, в висках стучало. Я крутил гайку, пот заливал глаза, солёный, едкий.
— Почему всегда я? — пробормотал я вслух, хотя рядом никого не было. — Почему всегда мне?
Мастер курил в стороне, проверяя время на терминале. Сверхурочные. Без доплаты. Просто «надо».
— Да пошёл ты, — сказал я в пустоту цеха. — Пошёл на х#й со своим «надо».
Но руки продолжали работать. Потому что если не работать — вычтут. А если вычтут — не хватит на ...
Я закончил в 21:17. Пошёл в раздевалку, волоча ноги. В зеркале отразилось лицо — серое, уставшее, с мешками под глазами.
— Ты выглядишь как дерьмо, — сказал я своему отражению. — Как полное дерьмо.
Отражение не ответило.
В автобусе я уже тыкал в экран телефона. Пальцы скользили по пластику, дисплей трещал от царапин.
— Так, быстро, — бормотал я. — Второй бой. Конкорд. Тотал больше сорока. Коэффициент... где, бл#дь, коэффициент?
Палец соскользнул. Я нажал не туда.
— Нет, нет, нет, — зашептал я, тыкая «назад». — Не так. Мне нужно...
Время шло. Автобус ещё не доехал. Я нервничал, пальцы дрожали.
— Давай, с#ка, работай, — прошипел я на экран. — Не тупи.
Вторая ставка: бой номер четыре, фаворит из Бронзы. Коэффициент 1.3. Я нажал «подтвердить».
— Хорошо, хорошо. Теперь главное.
Третья. Она. Я хотел поставить на победу на третьей минуте. Коэффициент 3.2. Но палец соскользнул. Экран мигнул. Вместо «победа » высветилось «нокаут с 3 ударов». Коэффициент 7.5.
— Бл#дь! — я ударил ладонью по переднему сиденью. — БЛ#ДЬ, НЕТ!
Я лихорадочно тыкал «отмена». Телефон завис.
— Давай, давай, отмени, с#ка... Пожалуйста...
Автобус остановился и открыл двери. Телефон пискнул: «Ставка принята».
— Нет... — я вышел на улицу, сжимая телефон так, что пальцы побелели. — Нет, это неправильно. Я не то хотел.
Я побежал. До дома — двадцать минут. Трансляция начиналась в двадцать три.
— Я опоздаю, — бормотал я, перепрыгивая через лужи. — Бл#дь, только не это. Только не опоздать.
Я ввалился в комнату в 22:59. Дверь ударилась о стену.
— Есть! — выдохнул я, падая на кровать. — Успел.
Экран уже мигал заставкой. Логотип ГКА, рев трибун. Я не стал переодеваться. Снял только ботинки, включил трансляцию на полный звук.
— Так, спокойно, — сказал я вслух, открывая холодильник. — Всё под контролем.
Пиво было тёплым. Я открыл крышку зубами, сделал глоток.
— Гадость, — поморщился я. — Но пойдёт.
Комната пахла пылью, старым табаком и моим потом. Я сел на край кровати, вытер ладони о штаны.
— Ну что, — сказал я экрану. — Погнали.
Первый бой. Атлантис против Скифии.
— Мне плевать, — пробормотал я. — Быстрее, быстрее.
Бой закончился за три минуты. Я даже не запомнил имён.
— Следующий.
Второй бой. Конкорд против Халифата. Моя ставка.
— Давай, — зашептал я, наклоняясь вперёд. — Тотал больше сорока. Просто бейте друг друга.
Удар. Ещё. Конкорд атаковал. Халифат отбивался.
— Тридцать восемь... тридцать девять... — считал я вслух, вглядываясь в статистику на экране. — Давай, ещё один. Ещё один, су#а!
Удар в голову. Соперник упал. Статистика мигнула: 42 удара.
— Есть! — я сжал кулак. — Восемьдесят пять кредитов.
Я даже не улыбнулся. Только кивнул.
— Хорошо. Но мало.
Третий бой. Разогрев.
— Скучно, — зевнул я. — Кто эти люди? Мне плевать.
Четвёртый бой. Моя вторая ставка.
— Давай, чемпион, — сказал я экрану. — Не подведи. Четыре минуты, и всё.
Фаворит не подвёл. Бой закончился за 3:47.
— Сорок кредитов, — произнёс я, глядя на баланс. — Хорошо. Теперь главное.
Пятый бой. Мне стало тошно. Пиво кончилось. Я открыл вторую банку.
— Вы все мне надоели, — сказал я комментаторам, которые несли чушь про «честь блока». — Заткнитесь. Просто заткнитесь.
Я чувствовал, как злость поднимается из желудка.
— Две ставки зашли. Две. А я хотел три. Всегда что-то не так. Всегда.
На экране появилась ОНА.
— богиня... — выдохнул я.
Она вышла без музыки. Просто шаги по песку. Камера дала крупный план: бинты на руках, шрам на левой скуле, взгляд пустой.
— Ты готова? — спросил я вслух. — Скажи, что готова.
Соперница — тяжёлая, из Цивилизации Дракона. Стиль — защита и выжидание.
— Не дай ей, — зашептал я. — Не дай ей тянуть время. Бей.
Богиня рванулась сразу. Без разведки.
— Да! Вот так! — я подался вперёд. — В корпус! Ещё!
Первый удар — глухой. Соперница не дрогнула.
— Она крепкая, — пробормотал я. — Но ты сильнее. Давай.
Богиня пошла в клинч, вбила колено в бедро.
— Ещё! Ещё, бл#дь!
Песок взметнулся. Камера тряслась.
— Я с тобой, — сказал я в пустоту комнаты. — Слышишь? Я с тобой.
Две минуты. Три. Богиня уже дышала ртом, губа рассечена, кровь текла по подбородку.
— Не стирай, — прошептал я. — Пусть течёт. Пусть видят.
Соперница ловила её на уклон, бросала на песок. Удар локтем. Богиня хрипела.
— Вставай, — сказал я тихо. — Вставай, пожалуйста.
Я сжал зубы. В груди было жарко.
— Я знаю этот момент, — бормотал я. — Видел его. Ты встанешь. Ты всегда встаёшь.
Богиня упала на одно колено.
— Нет... — выдохнул я.
Она поднялась. Медленно. Шатаясь.
— Да! — крикнул я. — ВОТ ТАК!
Подняла руки. Не в защите. В готовности.
Камера поймала её глаза. Она смотрела сквозь объектив.
— Я здесь, — сказал я. — Я смотрю. Я не отвернусь.
Четыре минуты. Пять. Богиня шла вперёд.
— Бей! Бей, с##а!
Удар. Ещё. Соперница пятилась.
— Она слабеет. Давай!
Ловит на контрударе — богиня получает в висок. Ноги подкашиваются.
Я ВСТАЛ.
— НЕТ! — заорал я в пустоту комнаты. — НЕ СЕЙЧАС! НЕ ПАДАЙ!
Я стоял, сжимая кулаки.
— Вставай! Вставай, я сказал!
Богиня упала на одно колено. Поднялась.
— МОЛОДЕЦ! — кричал я. — ВОТ ТАК!
Ударила снизу. В челюсть. Соперница валится. Не встаёт. Сирена.
Я сел. Тяжело дышал. Руки дрожали.
— Не зашло, — прошептал я. — Б#ядь, не зашло.
Ставка не зашла. Я поставил на нокаут в первом раунде. А бой длился пять с половиной минут.
— Семь с половиной... — я смотрел на экран. — Семь с половиной коэффициента. Сгорело.
Две мелкие ставки зашли. Чистая прибыль — 125 кредитов. После комиссии арены, налога на выигрыш и комиссии терминала — чистыми 34.
— Тридцать четыре, — повторил я вслух. — После всего... тридцать четыре.
Я выключил звук. Комната утонула в тишине.
— Я хотел, чтобы ты выиграла быстро, — сказал я экрану. — Чтобы я получил деньги. Я эгоист. Прости.
Я помолчал.
— Но ты не сломалась. Ты встала. Ты... ты лучшая.
Я открыл ноутбук. Дрожащими пальцами.
— Где ты... — бормотал я. — Где папка...
Папка. Я не наводил курсор на обложки. Знал, где лежит.
— Вот.
Открыл. Фотографии. Взвешивание. Промо. Скриншоты.
— Покажи мне себя, — сказал я тихо.
Я листал, не глядя. Остановился на одной: она стоит у канатов, пот на ключицах, взгляд в сторону, губа запеклась кровью.
— Ты настоящая, — прошептал я. — Не как они. Не как все эти... куклы.
Я расстегнул штаны. Рука скользнула вниз.
— Прости, — сказал я. — Прости, что я так. Но я не могу иначе.
Не спешит. Не фантазирует о романтике. Думает о песке. О крови. О том, как она встала с колена.
— Я был там, — бормотал я. — С тобой. Слышишь?
О движениях механических. Тяжёлых. Как смена на заводе.
— Я смотрю на тебя, — сказал я вслух. — На твой шрам. На плечи. Ты дышишь. Ты живая.
Представляет, как она дышит в раздевалке. Как стирает кровь с рук. Как не отвечает на звонки спонсоров.
— Они не достойны тебя, — прошептал я. — Никто не достоин.
Разрядка пришла без облегчения. Только тепло. Только спазм. Только тишина.
— Спасибо, — сказал я, когда всё кончилось. — Спасибо, что не сломалась.
Я вытер руку ветошью, бросил её на пол. Закрыл ноутбук. Выключил экран.
В комнате было темно. Пахло потом, пивом и пылью.
— Завтра смена, — сказал я в пустоту. — В шесть.
Я не спал. Лежал, смотрел в потолок.
— Ты сейчас в капсуле? — спросил я. — Или спишь? Или плачешь?
Пауза.
— Мне всё равно, — солгал я. — Я просто жду утра.
Но я не ждал. Я думал о ней. О том, что через неделю может быть новый турнир. И она может биться again.
— Я буду смотреть, — пообещал я темноте. — Всегда буду смотреть.