25 лет назад в первых числах мая советские войска нанесли последний решающий удар по фашизму в его собственном логове – Берлине: овладели Рейхстагом и водрузили на нем Знамя Победы.
В штурме Рейхстага принимал участие лейтенант запаса рабочий цеха № 49 Ю.М. Герасимов.
Он родился 25 декабря 1925 года в Новгородской области. 4 января 1943 года начал длинный и трудный путь солдата-освободителя под Ленинградом, у стен 8-й ГЭС.
А дальше – дороги войны. Фронт и ранения. Контузия и госпиталь. И опять фронт.
Так, суровыми военными дорогами, с тяжкими испытаниями Ю.М. Герасимов дошел от стен Ленинграда до Берлина. Он – в числе тех, кто первыми ворвались в логово фашизма, первыми брали штурмом Рейхстаг. Сражались насмерть, добивая яростного, остервенелого в предчувствии своей неминуемой гибели врага.
«Путь к рейхстагу был тяжелым. На подступах к нему были выставлены отборные части СС. Наше наступление развивалось успешно. К тому времени перевес в технике был на нашей стороне. Но последние метры победного пути были особенно трудными. Именно в последние дни апреля 1945 года стало ясно всем, что победа Советской Армии близка. Поэтому фашисты сопротивлялись с бешенством обреченных. Бои были жаркие, смертельные. Приходилось штурмом брать каждый дом. За короткое время уличных сражений у меня во взводе дважды оставалось по 3–5 человек. Уличные бои всегда нам давались нелегко, потому что со станковым пулеметом бегать по этажам и лестницам очень тяжело, а от пехоты отстать ни на метр нельзя, иначе не успеешь обеспечить огневую поддержку. А мы, пулеметчики, наступление пехоты всегда поддерживали добросовестно. Мы стреляли из всех видов оружия, которое только возможно было тащить за собой.
Это были пулеметы – ручные и станковые, легкие минометы и трофейные фаустпатроны. Каждый квартал, каждый дом немцы превращали в неприступную крепость. А наши бойцы штурмовали. Штурмовали просто героически. Так мы вышли к министерству внутренних дел, или, как мы его называли «дому Гиммлера». Штурм «дома Гиммлера» вели наш батальон и еще несколько рот. Жестокий, изнурительный бой продолжался почти сутки. У нас были большие потери. И все-таки к утру 30 апреля противник был сломлен и наш батальон сумел закрепиться в угловом секторе «дома Гиммлера».
Утром 30 апреля командир нашего батальона капитан Неустроев собрал всех оставшихся в живых офицеров на втором этаже «дома Гиммлера» и сказал: «Товарищи, перед нами Рейхстаг, логово фашистского зверя, его надо взять штурмом. Это передайте солдатам». Здесь же была поставлена конкретная задача каждой роте, каждому взводу.
Впереди лежала Королевская площадь, вся изрытая рвами, траншеями и воронками. За нею, метрах в трехстах, – черный, закопченный, но еще не изуродованный снарядами Рейхстаг. На площади просматривалось много огневых точек противника, в том числе артиллерийских. В Рейхстаге все окна были превращены в узкие бойницы. Каждая щель лихорадочно поливала свинцом. В первую атаку на Рейхстаг мы рванулись днем 30 апреля.
Выскочив из окон подвала «дома Гиммлера», мы бросились к Рейхстагу и почти мгновенно попали под ураганный перекрестный обстрел. Дома, окружающие площадь и Рейхстаг, вдруг «ожили» – в нас стреляли со всех этажей и из всех видов оружия. Атака захлебнулась. Продвинуться нам удалось на 50–70 метров. Неся большие потери, мы вынуждены были залечь. На помощь нам подошло несколько танков Т-34. Но через глубокий ров им пройти не удалось. Танкисты открыли огонь с места по Рейхстагу. По танкам открыли огонь фаустами. И два наших танка были подбиты. Остальные ушли во двор «дома Гиммлера». Нас прикрыл дым горящего танка, и оставшиеся в живых стали отползать на исходный рубеж. Я тоже приполз в дом и притащил с собой тяжело раненного друга – лейтенанта М.А. Агапова.
В это время подошла артиллерия и открыла огонь по Рейхстагу. Танки из-под арок «дома Гиммлера» вели прицельный огонь по рейхстагу и укрепленным точкам на Королевской площади. Переполох в стане врага вызвал «мужской разговор» наших реактивных снарядов – «Андрюш», стреляющих из окон «дома Гиммлера».
К вечеру мы перегруппировались. Из офицеров пулеметной роты остался один я, и поэтому принял командование ею. Под прикрытием огня артиллерии мы снова бросились в атаку на Рейхстаг. Перебравшись через ров с водой, перескакивая траншеи, наши солдаты через парадный подъезд ворвались в вестибюль. Первый этаж мы очистили быстро: большинство фашистов укрывалось в подвале Рейхстага от огня нашей артиллерии.
Я расставил пулеметы только против широких выходов из подвалов, так как узких лестниц там было столько, что не хватило бы пулеметов.
Ночь в Рейхстаге с 30 апреля на 1 мая прошла сравнительно спокойно: иногда велась редкая перестрелка. В эту ночь в Рейхстаг пришли командир полка полковник Зинченко, майор Соколовский, капитан Прелов, затем разведчики нашего полка Егоров и Кантария, которые принесли Красное знамя, врученное Военным советом части для водружения над Рейхстагом. Под прикрытием автоматчиков, которыми командовал лейтенант Берест, это знамя было водружено Егоровым и Кантария на крыше Рейхстага.
С рассветом я был послан с группой солдат проверить верхние этажи левой части здания. С короткими перестрелками мы дошли до последнего этажа. Очистив от фашистов последний этаж, наша группа спустилась вниз. Подойдя к широкой лестнице, ведущей в подвал, увидели, как наш солдат переговаривается с фашистами, находящимися в подвале. Оказалось, он им предложил сложить оружие. Те ответили, что об этом нужно говорить с командирами. Через солдата-переводчика я сказал фашистам, что мы готовы встретиться с любым из их командиров.
Из подвала вышел офицер и сказал, что вести переговоры будет их старший офицер, но только с командиром не ниже чина полковника. Наш командир полка был на КП, а больше полковников среди нас не было. Приняли решение «сделать полковником» заместителя командира батальона по политчасти лейтенанта Береста, а меня — его «адъютантом». Мы с «полковником» Берестом спустились в подвал, где на широкой лестничной площадке нас уже ждали офицер и женщина в гражданской одежде — переводчица. Как только мы спустились на площадку, слева из коридора строевым шагом вышло отделение фашистов с автоматами за спиной. Они четко остановились и по команде повернулись к нам лицом. Затем я остался на площадке, а «полковник» Берест в сопровождении офицера спустился еще ниже.
Спустя некоторое время «полковник» Берест возвратился. Вполголоса приказал: «Идем наверх. Следи, чтобы не выстрелили в спину...» И стал спокойно подниматься по лестнице. Я пошел медленно за ним. Но все обошлось благополучно.
Наши с нетерпением ожидали результата переговоров: ведь фашистов было намного больше – пятнадцать на одного нашего. Берест предложил им капитулировать и дал 20 минут на размышления.
Фашисты решили драться. Тишину разорвала отчаянная стрельба: фашисты бросились наверх. Наши бойцы дружно ударили по подвалам. Лестницы покрылись убитыми. Небольшой гарнизон советских солдат в тяжелейших условиях удерживал позиции, занятые в Рейхстаге: пожары, людей изматывала жажда – не было воды, фашистские атаки извне. Командир полка разрешил в случае необходимости покинуть Рейхстаг.
– Об уходе не может быть и речи. Знамя над Рейхстагом! На поругание фашистам не оставим! – сказал Кантария.
– Из Рейхстага уйдем только победителями, – подтвердил Егоров.
Бой продолжался. Бой упорный. И эсэсовцы не выдержали, снова укрылись в подвалах, а через некоторое время выкинули белый флаг.
...Было раннее утро. Над Берлином поднималось солнце. Сквозь дым пожарищ оно казалось тускло-красным.
В последние месяцы войны все знали, что победа уже близка. Все ждали этого дня. И все-таки он пришел неожиданно. Еще не верилось, что настал конец этой кровопролитной войне, конец кровожадному фашизму. Над Берлином реяло наше победное Красное знамя».
«Электроприбор», №18, 1970 г.