Барсуки - разбойники
Глава вторая. Нора с чёрным ходом и рыжим сюрпризом
Спускаться в Тенистый овраг оказалось делом непростым. Склоны были крутые, заросшие ежевикой и каким-то незнакомым кустарником с мелкими колючими плодами, которые так и норовили вцепиться в шерсть. Малой дважды скатывался кубарем и оба раза приземлялся на Крюка. Крюк воспринимал это с философским спокойствием, только кряхтел и ставил Малого обратно на лапы.
Странный звук между тем становился всё отчётливее. Теперь уже можно было разобрать, что это не просто скрежет, а ритмичное такое пыхтение, будто огромный ёж пытался дышать через трубку.
— Слушай, Рыська, — подал голос Малой, в очередной раз выдирая репей из левого уха (того самого, которое было больше правого). — А вдруг там дракон?
— Какие драконы? — фыркнул Рыська. — Откуда в лесу драконы? Ты бы ещё сказал, что там водяной.
— А что? В овраге ручей, в ручье вполне может быть водяной. Двоюродный дедушка рассказывал, что встречал водяного на старой мельнице.
— Твой двоюродный дедушка, — наставительно сказал Рыська, — рассказывал также, что видел говорящую щуку, которая предсказывала погоду по хвосту. И что? Щука предсказала нам новый лес?
— Не предсказала, — вздохнул Малой. — Она вообще молчала. Дедушка сказал, что у неё был выходной.
Крюк, который до этого молча продирался сквозь кусты, вдруг остановился и поднял лапу.
— Тихо.
Все замерли. Звук изменился. К пыхтению добавилось отчётливое бульканье, а потом раздался звонкий металлический удар, кто-то треснул молотком по пустой кастрюле. И сразу же вслед за этим раздался голос. Он был женский, довольно высокий, но при этом какой-то деловитый, без всякой паники:
— Так. Предохранительный клапан опять заело. Ну ничего, ничего, мы тебя сейчас подкрутим.
Барсуки переглянулись.
— Это не дракон, — шёпотом сказал Малой. — Драконы не говорят про клапаны.
— Это колдунья, — так же шёпотом ответил Рыська. — Лесная колдунья. У них всегда котлы и предохранительные клапаны.
— А зачем колдунье предохранительный клапан?
— Чтобы не взорваться, очевидно. Ты думаешь, колдовать, это просто? Это тебе не жёлуди собирать. Там техника безопасности на первом месте.
Крюк ничего не сказал, но дубину с плеча снял и взял на изготовку. На всякий случай. Просто ему показалось, что колдунья, которая соблюдает технику безопасности, вызывает даже больше опасений, чем колдунья без техники безопасности. Потому что непонятно, чего от такой ожидать.
Кусты наконец расступились, и барсуки оказались на небольшой поляне, залитой полуденным солнцем. Поляна была удивительно ухоженной, ни тебе поваленных веток, ни сухого валежника. В центре возвышался здоровенный дуб, а у его корней темнело несколько входов в норы. Но самое интересное находилось чуть поодаль: приземистое строение из глины и прутьев, крытое корой, с пристроенной сбоку трубой, из которой шёл белёсый пар.
Строение имело окно, не дырку какую-нибудь, а самое настоящее окно, затянутое чем-то прозрачным (как позже выяснилось — слюдой, которую здесь добывали в овражных откосах). Из окна и доносился тот самый пар, а также сложный такой запах, в котором смешивались грибная похлёбка, дымок, прелые листья и что-то металлическое.
— Мастерская, — выдохнул Малой с неожиданным уважением. — Это мастерская!
— С чего ты взял? — удивился Рыська.
— А запах! Это пахнет изобретениями. У нас в старой норе, когда я изобрёл вечный двигатель...
— Который утонул, — вставил Рыська.
— ...пахло почти так же. Ну, почти. Только без грибной похлёбки.
Пока они перешёптывались, дверь мастерской со скрипом отворилась, и на пороге появилась лиса.
Это была не очень молодая лиса, но и не старая, скорее, средних лет. Шерсть у неё была огненно-рыжая, с лёгкой проседью на кончиках ушей, а хвост, предмет особой гордости всякой порядочной лисы, был небрежно подвязан тесёмкой, чтобы не мешался при работе. На носу у неё красовались очки. Не какие-нибудь там щепочки с дырочками, а самые настоящие очки с круглыми стёклами в оправе из гнутой ивовой коры. Стёкла были чуть закопчённые, будто их обладательница недавно имела дело с открытым огнём.
Но самое поразительное было даже не это. Самое поразительное, это фартук. Он был из плотной холстины, с множеством карманов разного размера, и из каждого кармана что-нибудь торчало: из одного выглядывал маленький гаечный ключ, из другого пучок сушёных трав, из третьего просилась наружу отвёртка, из четвёртого выпадал кончик верёвки, из пятого нечто не опознаваемое, похожее на ерша для мытья посуды.
Лиса прищурилась, разглядывая незваных гостей, потом стащила очки, протёрла их подолом фартука, снова водрузила на нос и сказала:
— Ага. Комиссия.
Барсуки опешили.
— Что? — переспросил Рыська.
— Строительная инспекция, я полагаю? — продолжала лиса деловым тоном. — Что-то вы долго. Я подавала заявку ещё в позапрошлую среду. Четыре среды назад. Я специально считала.
Она говорила быстро, энергично, и было видно, что внутри у неё всё так и кипит, не то от нетерпения, не то от избытка идей, не то от того и другого сразу.
— Мы не... — начал было Рыська, но лиса уже развернулась и скрылась внутри мастерской, продолжая говорить на ходу:
— Вы заходите, заходите, только лапы вытирайте. У меня там опытный образец остывает. Между прочим, мой лучший образец.
Суповарка-восемь-ноль-ноль-ноль. Вы таких агрегатов ещё не видели, я вам ответственно заявляю.
Продолжение следует...