— Ну, не могу я больше! Пойми ты! Трясусь над каждой копейкой, хожу в одном и том же! Детям боюсь купить лишнюю тетрадку, мороженое им позволено кушать только в присутствии папы! — Татьяна дрожащими руками мешала теплый чай в чашке.
— Танюш, постарайся успокоиться. Знаю я вашу с Алексеем жизнь. Всё на моих глазах было, — ответила я подруге.
— А знаешь — тогда скажи, куда он может девать половину своей зарплаты? — уже собираясь плакать, спросила она.
Я даже присвистнула от неожиданности. Такой разворот событий в семье Татьяны и Алексея стал для меня открытием.
Я была свидетелем зарождения их отношений. Алексей — робкий, но, познакомившись с Татьяной, преобразился. Через полгода свиданий она прибежала ко мне домой счастливая и сообщила:
— Светка, поздравь, мы решили пожениться, уже заявление подали!
— Ух-ты! Молодцы, поздравляю! Где жить будете? Вроде у тебя тесновато, — ответила я.
— Мне папа отдает бабулину квартиру. Там и будем вить наше гнездышко! — светилась от радости подруга.
Свадьба была тихая и экономная. Без пышных нарядов, автомобильных кортежей, ресторанов. Кроме меня из приглашенных была только родня: мама жениха, отец и младший брат Татьяны, да пара тетушек с детьми. Скромно одетые жених с невестой обменялись кольцами, поцеловались напоказ, сфотографировались. Если бы не цветы в руках невесты, трудно было понять, какое событие происходит в небольшой компании людей.
В глаза бросалось, что свекрови не очень нравился выбор сына, но она натужно улыбалась, желала ему счастливой семейной жизни. Во взгляде Ларисы Алексеевны было написано: поглядим, дорогуша, кого Алексей больше любит!
Татьяна словно не замечала этого властного взгляда. Еще тогда на свадьбе я спросила:
— Как тебе свекровушка?
— Никак. Буду держаться на расстоянии, называть по имени и отчеству, поменьше видеться, никаких личных разговоров, пусть сразу поймет, с кем имеет дело, — ответила подруга. И она слово сдержала.
Татьяна мне рассказывала, как подаренные на свадьбу деньги были потрачены на ремонт и обстановку в квартиру. За год ребята сделали сносный ремонт, накупили мебели, техники. — Алексей не любил тратиться на мастеров. Поэтому все делали вдвоем после работы. Пока детей нет, почему бы не потрудиться для себя, — отшучивалась Татьяна.
Когда отделочные работы подходили к концу, она поняла, что запахи краски ужасно раздражают. Тест на беременность показал положительный результат. Реакция Алексея была странной.
— Как, уже? Я думал: попозже. Денег подкопили бы, ведь столько всего понадобится. А нельзя… ну… отложить? — запинаясь, произнес муж.
— Ты в своем уме? Ребенок уже есть. Куда отложить? Или ты предлагаешь избавиться? — возмутилась Татьяна.
Мы с подругой второй час сидели на кухне. Она всё помешивала совершенно остывший чай, смотрела в чашку и рассказывала:
— Алексей уже тогда стал скрывать доходы. Я как села в декретный отпуск, так и не выходила пять лет. Сначала Матвей родился, потом Катюшка. Коммуналку он сам оплачивал, мне на мобильный бросал денег — только чтобы врача вызвать. Принесет продуктов ровно на неделю, всё под расчет. Мне три яблока в день, пятьсот граммов кефира, два стакана молока. Сам тоже никогда добавки не возьмет.
Меня на этих словах прорвало:
— Да жадина, твой Алексей! Кормящей жене лишнего кусочка ему жалко! — я горячилась, кричала.
— Ты не права. Он свою порцию спокойно мне отдаст. Это не жадность, это что-то другое, — задумчиво произнесла Татьяна. — Но куда-то он сэкономленные деньги тратил. Куда?
— Слушай, а ты не пробовала говорить с мужем? Может, он сам расскажет? А то мы с тобой сейчас придумаем, чего и не было, — предложила я.
— Пробовала, и не один раз. Он уходит от разговора или начинает злиться. Ладно, сделаю еще попытку, — подытожила подруга.
Она невесело поплелась в прихожую, оделась и ушла домой. Ей очень не хотелось опять затевать наболевший разговор с Алексеем. Но пока дети гуляли, Татьяна спросила мужа:
— Алексей, у вас на работе планируется повышение зарплаты?
— Я не бухгалтер, откуда мне знать. А почему ты спрашиваешь? — удивился муж.
— В этом году я в отпуск не пойду, чтобы деньги не терять. Моей зарплаты не хватает на коммунальные платежи, детские расходы и проездные для всех. На твою зарплату мы питаемся, но нельзя ли…
— Нет, нельзя, — муж грубо оборвал речь жены, дав понять, что далее продолжать разговор он не намерен. Алексей развернулся и ушел отдыхать в кресло.
На следующий день Татьяна позвонила мне с работы. Голос ее слегка дрожал, но она была полна решимости:
— Привет, Свет. Я вот что думаю. Может, у него какая-нибудь женщина завелась?
— Привет, подруга. Это легко узнать. Во-первых, телефон проверь, если пароль не стоит. Во-вторых, пересмотри его нижнее белье. Прости за откровенность, если носит застиранное, старенькое с дырочками — можешь быть спокойна. В-третьих, карманы курток, пиджаков, брюк иногда таят чеки от покупок, билеты от поездок. Хотя мое мнение — ни в чем таком твой Алексей не замешан, — высказала я свою версию.
— Слушай, а может, он благотворительностью занимается? — ошарашила меня Татьяна.
— Не смеши! Кто сейчас будет тайно жертвовать, да еще у собственных детей отрывать. Ладно, ты сначала проверь телефон и карманы. Потом встретимся, обсудим.
На этом разговор закончился. Через три дня встревоженная Татьяна снова позвонила мне:
— Привет, подруга. Я опять к тебе со своей бедой. Телефон обследовала, пока муж принимал душ. Никаких подозрительных переписок, незнакомых женщин в контактах нет, звонил он только по работе, мне и своей маме. В карманах тоже ничего не нашла.
— Слушай, Татьян, а как вообще его мама, помогает с внуками? — уточнила я.
— О нет! Лариса Алексеевна считает, что ее сын дан мне как подарок. За это я должна благодарить ее вечно. С внуками она сидеть не может, у нее гипертония, — поведала Татьяна.
Тут меня осенила догадка. А не в эту ли царицу Ларису Алексеевну несчастный Алексей вкладывает половину своей зарплаты? Тогда картинка начинает складываться. Я попросила подробнее рассказать подругу о свекрови. Татьяна пригласила меня к себе домой, мы два часа пили кофе, я с интересом слушала биографию Ларисы Алексеевны.
Судя по старым фотоальбомам, рассказам Татьяны, молодая Лариса отлично танцевала, красиво одевалась, изящно курила и ужасно не хотела работать. Родители выдали ее замуж, но супруг оказался неидеальный. Он не понимал, что Лариса создана для красивой жизни. Сына она назвала в честь деда и быстро развелась с ненужным мужем. Отец Алексея платил хорошие алименты. Мать и сын ни в чем не нуждались.
— Татьяна! Раскрой глаза. Половину зарплаты твой муж относит своей маме. Там ищи концы, — сказала я.
Вечером состоялся серьезный разговор супругов.
— Алексей, твою маму не смущает, что она живет на деньги из нашего семейного бюджета? Ведь ты относишь ей половину своей зарплаты, отрезаешь для нее значительную часть, а дети должны спрашивать разрешения у тебя, чтобы съесть лишнее яблоко! Зато Лариса Алексеевна ежегодно ездит по санаториям лечить гипертонию, по-прежнему покуривает недешевые сигареты, делает маникюр и радуется жизни.
— Что-о-о! Ты сошла с ума? Что за бред? — начал отпираться супруг.
— На какие доходы твоя мама два месяца назад летала в Египет? Разве всякий пенсионер может себе позволить такой отдых? — продолжала напирать Татьяна.
— Ты не права. Обязанность сына — ухаживать за матерью, помогать ей в старости, в болезни, поддерживать ее материально. Помнишь фразу: «Почитай отца твоего и мать твою, и долголетен будешь на земле», — оправдывался муж.
— Это все жонглерство цитатами и болтовня, потому что собственную семью ради капризов матери нельзя держать буквально на хлебе и воде, — парировала Татьяна. — Я не желаю больше жить по-спартански, мне детей жалко. Квартира, если ты помнишь, моя. Вещи помогу собрать. Мы проживем втроем без тебя, привыкли уже к трудностям. Это мое решение. Точка, — отрезала Татьяна.
Алексей побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл. Впервые за много лет я видела его растерянным. Он молча вышел в прихожую, надел куртку и ушел, хлопнув дверью.
Татьяна позвонила мне через час.
— Света, он ушел. Сказал только: «Я к маме». И всё. Ни слез, ни извинений. Просто собрал вещи и ушел.
— И что теперь? — спросила я.
— А теперь я свободна. И пусть Лариса Алексеевна радуется — сыночек теперь будет при ней круглосуточно. Только вот кто будет платить за её санатории и маникюры? Пенсии на это не хватит. Посмотрим, как долго они выдержат вдвоем, когда не будет моей квартиры и моего терпения.
Я молчала. Впервые в жизни мне нечего было сказать подруге. Потому что она была права.