Священник Николай Толстиков
Накануне праздника достаешь старый журналистский блокнот, листаешь его, читаешь записи…
Уходят последние участники былых сражений. Великая война хоть и пощадила их, но годы-годы неумолимы… Сегодня бы он праздновал сотый день рождения, но нет его с нами, как и многих. Осталась память…
Александр Александрович Кудряков – небольшого роста, с еще крепкой коренастой фигурой, пожимает руку, приветливо улыбается. Многочисленные глубокие морщины , испахавшие вдоль и поперек его лицо, немного разглаживаются. За стеколышками очков – добрые внимательные глаза.
А разговор наш тогда происходил на стройке, в комнатке рядом с производственным помещением. Сюда, за крытый листом железа стол, собирались рабочие отдохнуть в обеденный перерыв, перекинуться словцом, а то и рассказать занимательную историю.
Ветерану ВОВ Александру Кудрякову предстояло всего за час вспомнить свои прожитые шестьдесят с лишком лет, особенно те из них – военные, грозовые…
В ремесленном училище в Кронштадте крестьянский сын четырнадцатилетний Саша Кудряков , как и другие сверстники, земляки-вологжане, осваивал профессию столяра-краснодеревщика. Нетерпеливо ждали дня, когда выйдут в большую жизнь полноправными рабочими людьми. А на дворе стоял сорок первый год…
Вскоре ребята получили первое боевое крещение: на поселок один за другим пикировали бомбардировщики с крестами на крыльях. Словно черные капли отделялись от самолетов. Первая бомба разорвалась прямо перед бюстом Сталина. Но это были, так сказать, «цветочки».
Ребят направили работать на судоремонтный завод.
Кудрякову не забыть один сентябрьский денек. Тут и комсомольцы о Боге вспомнили…
Бомбовозы, лавина за лавиной, сыпали бомбы на территорию завода, на пришвартованные у берега корабли. Нашей авиации и в помине не было. Боевые корабли отбивались отчаянно от наседавших фашистских стервятников, но слишком не равными оказывались силы. Прямое попадание развалило надвое линкор, задрав нос, пошел ко дну эсминец.
Ад кромешный творился на берегу.
Но стихло завывание моторов, прекратился душераздирающий свист бомб – и вновь мальчишки становились к рабочим местам. Они, подростки, теперь в основном и трудились в судоремонтных доках. Взрослые сражались с врагом.
– Работы находилось много. – рассказывал Кудряков. – Катера, корабли приходили на ремонт в доки израненные, истерзанные. Подводные лодки, защищая от немецких хитроумных магнитных мин, мы обделывали древесной «броней».
Жили ребята в полуразрушенных бараках, где – ни освещения, ни воды, получали рабочий паек – двести граммов хлеба да сто – крупы и работали с семи утра до глубокого вечера. Уставали, выматывались, но не смели ныть. Креп у вчерашних мальчишек характер, быстро взрослели они.
Когда Александр Кудряков был направлен в учебный отряд школы связи, в кармане у курсанта лежало письмо из дома, в котором сообщалось, что погибли на фронте оба старших брата. И Александр, единственный оставшийся из братьев в живых, обязан был выжить.
Но это только сказать просто…
Дальнейшая его служба проходила в Краснознаменном дивизионе минных тральщиков.
Не зря служивших здесь метко прозвали морскими «пахарями».
Трал, тянувшийся за судном, подсекал тросы у притаившихся в воде вражеских мин, очищая фарватер проходившим следом кораблям. Но это было еще не самым опасным и страшным. Магнитные мины, опущенные на морское дно, зловеще поджидали своего часа. Проходил тральщик, оставляя после себя вроде бы чистый путь, но раздавался взрыв под следом идущим судном, и оно уходило под воду. Не так-то просто воевать с хитрым и коварным врагом. Нередко первым погибал на мине сам тральщик. Спасало, если у него был деревянный корпус.
– Насмотрелся всякого, – вспоминал Александр Александрович. – Ведь по Финскому заливу «ходили» мы не на прогулку. Вражеская авиация буквально охотилась за нами.
Не раз Кудряков и его товарищи по команде оказывались на волосок от гибели.
Однажды «проводили» канонерскую лодку, чтобы она помогла огнем своих орудий высаживающемуся на захваченный врагом берег нашему десанту. Навалились «юнкерсы», засыпали тральщик бомбами, но – молодец капитан! – вовремя уводил судно из-под удара.
И таких рейсов на судьбу Кудрякова выпало не один десяток. И все время – налеты, обстрелы. К концу рейса тральщик превращался в «решето» и еле держался на плаву. Вспоминались молитвы, услышанные в детстве от матери, и сама мать горячо молилась за последнего сына, чтоб вернулся живым…
После Победы Вологда ждала его рабочих рук. Самая мирная профессия – строитель.
– Да разве все перескажешь, сколько построили? Вам и бумаги-то не хватит все записать, – улыбаясь, говорил тогда Александр Александрович.
Вот так осталась во многих городских новостройках частица его труда. На добрую, уже – мирную , память…