1529 год. Пятый век падает свет. В этом восьмигранном колодце ничего не меняется. Сносились головы, приносились жертвы, вбивались чувства в базальт — а луч всё тот же. Я стою внизу, на самом дне своего «сейчас». Мои грязные руки, мои ржавые ступни, моя острая кожа — всё это вдруг стало таким крошечным под этой толщей времени. Если свет проходит сквозь эти стены пятьсот лет подряд, не замечая наших драм и «заступов за линию», значит — пора остановиться. Опустить голову под этот луч. И позволить ему просто быть. И себе.
Храм усекновения главы Иоанна Предтечи. 1529 год.
Пятый век падает свет.
В этом восьмигранном колодце ничего не меняется. Сносились головы, приносились жертвы, вбивались чувства в базальт — а луч всё тот же.
Я стою внизу, на самом дне своего «сейчас».
Мои грязные руки, мои ржавые ступни, моя острая кожа — всё это вдруг стало таким крошечным под этой толщей времени.
Если свет проходит сквозь эти стены пятьсот лет подряд, не замечая наших драм и «заступов за линию», значит — пора остановиться.
Опустить голову под этот луч.
И позволить ему просто быть.
И себе.
